Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Шрам" реж. Фатих Акин в "35 мм"

Не видел за всю жизнь (и, наверное, уже не увижу) ни одного фильма о зверствах русских насильников и убийц, веками бесчинствовавших в Европе и в Азии - зато картины про геноцид армян в Турции (не говоря уже про Холокост или про американских империалистов проклятых) появляются регулярно. У "Шрама" есть своя "изюминка": режиссер - этнический турок, но давно живет в Европе, а турки с армянами в его новом произведении еще и по-английски общаются. Где-то и в самом деле высадились англичане, но наивные армянские женщины в 1915 году уверены, что мировая война далеко и их не коснется. А тем временем турки уже точат ножи. Мастера-кузнеца Назарета Манугяна забирают в армию, а фактически угоняют в рабство на строительство дороги через пустыню. Пока он изнывал и голодал, его семью тоже угнали - в импровизированный концлагерь для армян. А затем всех товарищей Назарета, кто не захотел принять ислам, перерезали специально выпущенные для этого турками из тюрьмы уголовники. Но Назарету с уголовником повезло - он Манугяна не только не дорезал, но и потом тайком отпоил водой, правда, от ножа на шее Назарета остался шрам, мешающий ему говорить.

Вынужденная немота героя - метафора настолько примитивная, что эффект дает скорее обратный. Как и драматическая "одиссея" Назарета с его поисками потерянной семьи. Жену он находит довольно быстро - она в страданиях умирает среди других жертв геноцида, и чтоб не мучилась, герой убивает ее собственноручно. А затем случайно встретив своего подросшего ученика по кузнице на сеансе фильма Чарли Чаплина (куда Назарет мудро пошел вместо борделя), узнает, что живы его дочери-близняшки. Назарет отправляется в Алеппо, где его привечает добрый, спасающий армян арабский торговец мылом. Далее его путь лежит в Сирию и Ливан, по католическим приютам для армянских детей. К 1922 году Назарет выясняет, что его двойняшек познакомили с обеспеченными женихами и они уехали в Гавану. Но добравшись до Кубы, герой выясняет, что из-за хромоты одной из дочерей жених отказался брать ее замуж, а сестры не захотели разлучаться, отправились дальше в Америку, поступили на работу к еврею в Миннеаполисе, хотя даже там Назарету не удается их найти.

Вообще, при всех перипетиях путешествия героя оно не только не увлекательное, но способное поначалу показаться трогательным, скоро становится смешным, а герой в его настойчивых поисках дочерей - малоприятным, даже отвратительным. Примечательно, что отказавшись вместе с другими армянами бросать камни в изгнанных после победы англичан в войне местных турок, участвовавших в геноциде, он в Гаване нападает на армянина, не пожелавшего брать в жены его хромую дочь, и не просто избивает, но и грабит его, добывая таким образом деньги на поездку в Америку. Затем, уже во Флориде, Назарет, желая поживиться чужой курицей, нападает на фермеров - те, конечно, отстреливаются, но все-таки, говоря по совести, они хотя бы защищают свою собственность, а Назарета следует почему-то оправдать тем, что он ищет детей, хотя американские фермеры к геноциду армян в Турции вроде бы никак не причастны.

Но вот с последним как раз все выходит у Акина очень спорно, потому что кино как раз о том, что расизм и нацизм процветает повсюду, особенно в Америке. И только диву остается даваться, что же всех подряд, включая брошенных хромоногих армянских невест, заставляет любыми средствами пробиваться в это нацистское пекло, где белые насилуют индейских женщин, бьют армянских мужчин - курицы им, видите ли, жалко для безутешного отца, у-у, фашисты-империалисты! Что еще забавно, армянский друг в Гаване предупреждает Назарета, что его не пустят в Америку немого, потому что больных отправляют назад, а когда, преодолев все препятствия, Назарет находит одну из дочерей (как раз хромую, повредившую ногу на этапе во время геноцида) и узнает, что вторая умерла, поскольку еще в Европе тяжело заболела - возникает вопрос, как же в Америку впустили легально смертельно больную девушку, если здоровому, всего лишь немому мужику пришлось плыть с контрабандистами (и ради этого ограбить соплеменника, между прочим)?

В "Шраме" нет даже той примитивной, сомнительной "поэзии", которая свойственна фильмам Атома Эгояна или братьев Тавиани аналогичной тематики. Зато нудная, выморочная эпопея нашпигована откровенной пошлятиной вроде призрака жены, являющегося в турецкой пустыне герою Тахара Рахима, или видения дочерей-близнецов, пробуждающих Назарета к жизни на заснеженном железнодорожном полотне в Америке, где он чуть было не отдал концы, избитый американскими белыми расистами за то, что не позволил им изнасиловать проходившую мимо скво. Фатих Акин не забывает указать, что после войны уже на турок обрушились репрессии в ответ на геноцид, как бы между делом напоминая заодно, что турки с их братьями-азербайджанцами считают именно армян убийцами и зачинателями всевозможных геноцидов. Но совсем нет ответа, ни даже постановки вопроса, как случилось, что армяне, наряду с евреями стоявшие у истоков современной западной цивилизации, оказались затерты и рассеяны среди империй мусульманских и православных дикарей. Вместо серьезного и оригинального взгляда на далеко уже не свежую тему, Акин предлагает слюнявую, популистскую историю про любящего семьянина, который хоть и разуверился в Христе, но ради дочерей готов преодолеть моря и горы, пески и снега - буквально. И важней всего для Акина, что не национальность и не вера разделяют людей, но социальная принадлежность, уровень дохода и в самом деле сеют вражду, то есть Акин вдруг запоздало оборачивается марксистом-интернационалистом в духе деятелей коминтерна 1930-х годов, следуя этим бредням доверившихся русским и русскими перебитыми подчистую. В "Шраме" несмотря на этнические и религиозные различия турки-дезертиры и мелкий арабский торговец проявляют классовую солидарность с беглым армянином, но богатый армянин не берет в жены армянку потому, что она повредила ногу. Так, эксплуатируя самые вульгарные штампы, связанные как с конкретно темой геноцида армян, так и более общего характера (пацифистские, интернационалистские, антибуржуазные - а вернее, антиамериканские), наивный турецкий режиссер по-своему честно, пусть и не слишком ловко, отрабатывает (на английском языке для пущей доходчивости) германскую грин-карту, в уверенности, что мировая война идет далеко и его не коснется.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments