Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Вакханки" Еврипида в "Электротеатре Станиславский", реж. Теодорос Терзопулос

Как-то раз с год примерно назад сумасшедший профессор, перепутав Бориса Юхананова с Климом, пристрастно допрашивал последнего, когда же, ну когда же открытие, когда премьеры, "чем порадуете" и т.п. - Клим, со своей стороны не догоняя, что его принимают за Юхананова, заверял профессора, что еще немного подождать, и все будет. Смех смехом, но Клим хоть и поставил в ЦДР некое многочасовое поэтическое моно-действо, уже объявленное продвинутыми критиками шедевром и номинированное на всевозможные премии (я сам не ходил), а вверенное ему заведение окончательно закопал, да оно бы, впрочем, и без него загнулось. Честно говоря, от Юхананова в связи с театром им. Станиславского я ждал примерно того же результата, особенно учитывая всю предысторию вопроса. Я впервые пришел в театр им. Станиславского еще при жизни Ланского и смотрел, как сейчас помню, "Томаса Бекета" Ануя (тогда почему-то наблюдался бум Ануя, его пьесы шли повсюду), играли Коренев и Невзоров, обычный средний "провинциальный" спектакль, не ужасный, а просто никакой. Дальше было хуже - перед моими глазами прошли короткие и бурные периоды разных худруков, я лично наблюдал, как выносили на сцену и наклоняли к зрительному залу невменяемую Ахрамкову на премьере "Мучеников любви", как некая Галина Раппопорт из Петербурга вручала Галибину православный орден из сусального золота после премьеры "Аварии", смотрел и Спивака, и Беляковича - короче говоря, давно уже пришел к убеждению, что хорошо бы сие учреждение расформировать, а дорогую недвижимость в престижном месте использовать более целевым образом. Поэтому уже один тот факт, что "Электротеатр Станиславский" открылся, меня сильно удивляет, и еще бОльшая неожиданность, что в нем играют спектакль (пока что один, не считая прошедших еще в декабре "открытых репетиций" Кастелуччи, которые я пропустил, поскольку в те дни находился не в Москве). Пространство гардероба, фойе и зала я уже оценил во время "НЕТа", когда здесь показывали "Дыхание" Кэти Митчелл - чуть не заблудился в зеркальных стенах, где непонятно, с какой стороны к тебе гардеробщица с номерком приближается и чувствуешь себя как в комнате смеха. Однако смех смехом, а "Вакханок"-таки выпустили.

Побывавшая на первом прогоне Наташа Зимянина следующим вечером в "Новой опере" так подробно и в лицах пересказала мне постановку Терзопулоса, что оставалось только, как говорят в Израиле, наизусть запомнить и у себя дома повторить. Да я и без анонсирующих пересказов готов был к чему угодно, в первую очередь предполагая, что Терзопулос выдаст примерно такое же смехотворное фуфло, как в свое время Судзуки в МХТ с "Королем Лиром": изнурительные, пускай и небесполезные для здоровья исполнителей тренинги, много громких и красивых слов, а по факту - претенциозная занудная пустышка. Но то ли потому, что мой вечер уже не пропал зря (я прибежал в "Станиславский" из КЗЧ с прекрасного концерта Кенига), то ли благодаря стакашке розового игристого (успел еще перед началом показа ухватить), сказалась, вероятно, и полученная на фестивале "2morrow" добавочная закалка (полной версией "Нимфоманки", а пуще того шестичасовым эпосом про жизнь филиппинской деревни в 1970-е) - короче, полтора часа в ожидании банкета дались мне на редкость легко.

Если кроме шуток, "Вакханки" - достойный и на своем уровне удачный творческий продукт; Сергей Николаевич мне попенял - дескать, "продукт" - определение обидное, но что делать - "продукт", не больше и не меньше. Лет сорок назад мог бы поражать воображение. Сегодня он смотрится очевидно вторичным, такого уже много понаставили за прошедшие годы, но когда вещь "сделана" - это уже кое-что. Именно "смотрится" - главная характеристика "Вакханок" Терзопулоса, ну можно еще добавить "слушается", потому что "картинка" и "звук", вообще форма, этому произведению присуща отточенная, что и говорить. Конвульсивные движения артистов "хора" (а можно сказать и "кордебалета", без оглядки на античные термины) столь синхронны, что иные классические танцевальные труппы могли бы взять их технику за пример для подражания. То же касается и декламации, и дыхания, которое вместе с фонограммой сирен, встроено в ритм сценического действа. Наряду с элементами стилизованного ритуала спектакль складывается и из характерных для современного европейского театра деталей вроде того, что немощный бывший правитель Кадм лежит на больничной каталке, обвешанный пакетами с кровью и трубками для переливания (что-то похожее было у Люпы в "Заратустре", но это в принципе "находка" из общеупотребительного режиссерского обихода), а в виде игровой атрибутики артисты используют красные квадраты и подсвеченные изнутри черные цилиндры (чья наивность, сказать по правде, нарушает строгость замысла, и сильно отдает школьной самодеятельностью в рамках уроков МХК). Но безоговорочно внушают почтение и изощренная партитура, пластическая и звуковая, и выверенная черно-бело-красная колористическая гамма, и, безусловно, исполнительская подготовленность, способность существовать в такой нехарактерной для труппы театра им. Станиславского стилистике.

А заняты в постановке, что особенно забавно, все те же актеры, которые "кланяли" пьяную Ахрамкову, приветствовали а потом "съедали" Галибина, которых Белякович пугал мифическим приходом Богомолова (собственными глазами свое время я видел в закулисных коридорах театра на стенде статьи в духе агитлистовок, что разбрасывают с самолетов по ту сторону линии фронта: мол, вот придет Богомолов, и будете, твари неблагодарные, локти грызть - Костя, кстати, действительно пришел, но только на открытие юханановского "Электротеатра", и мне думается, в страшном сне ему не снилось руководить данным заведением). И ведь ничего - работают, не воют! То есть воют, но в строгом соответствии с указаниями композитора Панайотиса Велианитиса. Включая и Татьяну Ухарову, которая с некоторых пор (особенно после того, как я увидел ее с накладной косичкой в "хоре девушек", плачущих над спящей Людмилой в "Мучениках любви" и распевающих "не проснется птичка утром, если солнца не увидит" - незабываемо...) стала для меня, как и Ксения Драгунская, именем нарицательным в своем роде, но здесь, в "Вакханках", выступая за Первого вестника, вернее, среди "вестников", а еще точнее, "вестниц" - экстравагантно разряженных дам (другие "вестники" - Наталья Павленкова, Татьяна Майст, Людмила Розанова, Татьяна Назарова), до поры сидящих в первом ряду, а затем выходящих из зала на сцену - она прикольная! Я уж не говорю про Елену Морозову, без нее этого спектакля просто не может быть. Ну она актриса особенная, что давно известно, а все-таки в "Вакханках", где ей досталась роль Диониса (а также Второго вестника) демонстрирует какие-то совершенно фантастические возможности тела и голоса. Впрочем, в той или иной степени так можно сказать про всех участников проекта.

Другое дело, что помимо эстетической вторичности и и в целом моральной устарелости, "Вакханки" - опус еще и в большей степени формальный. Нет, в нем за прыжками и перекатываниями, шепотами, вскриками и завываниями даже можно различить (причем необязательно изучив перед просмотром либретто на двух страницах) сюжет: историю мести бога Диониса фиванскому правителю Пенфею (Антон Косточкин), который преследовал поклоняющихся Дионису вакханок, но, поддавшись искушению, сам отправился к ним, переодевшись в женское платье, и был растерзан безумствующими в экстазе женщинами, в том числе родной матерью Агавой (Алла Казакова). В подтексте присутствует и при желании считывается ключевое для трагедии противостояние личности и Рока, человека и божественной воли. Плюс к тому режиссер может сказать от себя еще много чего, расписывая на все лады, что, дескать, Дионис - образ андрогинный, заключающий в своей освободительной силе как благотворное, так и смертоносное начало, а еще он - живое воплощение духа и идеи театра... Это все занимательно и мило, послушать на досуге стоит, но суть в другом. "Вакханки" - типовой образчик определенного сорта современного европейского театра, в котором есть некая специфическая прелесть, особенно трогательная, учитывая, что в финале с погребальной песней-плачем на сцене появляется сам режиссер, волочащий кусок красной ткани поверх разбросанных "мертвых" тел. Но технологии, по которым он изготовлен, чересчур хорошо разработаны и слишком очевидны тем, на кого проект рассчитан и кого может привлечь, а кого не может - те банально не высидят предложенные полтора часа. Кстати, о птичках: со скрипучими полами в зале надо что-то делать, а то уходящие во время ритуальных услуг зрители чересчур радикально вмешиваются своим топотом в столь изысканно и скрупулезно выстроенное музыкальное оформление, и если уж на открытии, не дождавшись банкета, шлепали к выходу, то стоит подумать о дальнейшем развитии событий. (Анна Брандуш рассказала мне, что Юхананов предусмотрительно позаботился о дополнительных настилах - но мало, тут надо готовиться более тщательно). Но я, тоже немного притомившись от несколько однообразного и монотонного представления, перевалившего на второй час, стал, помимо нелепых и досадных казусов, вспоминать о том, что на самом деле в труппе театре им. Станиславского есть (правда!) талантливые актеры, некоторых я знаю лично и очень ценю; что не где-то, а в этих стенах состоялся режиссерский дебют Дмитрия Крымова с "Гамлетом"; что на этой сцене шли самые интересные спектакля Сергея Алдонина, и в том числе очень любопытная версия "Визита старой дамы" Дюрренматта... Я сейчас не забираюсь в мифологическую античность времен Анатолия Васильева и молодого Райхельгауза (оба присутствовали на торжественном вечере), но и того, к чем я как зритель собственной персоной причастен, достаточно, чтоб о театре Станиславского думать не только как о богоугодном аквариуме для престарелого Ихтиандра, его жены, дочери, мужа дочери, а с недавних пор еще и внука (он, по счастью, не актер, а администратор - и очень симпатичный).

То есть праздник, по большому счету, удался. Даже если драмтеатр им. Станиславского к моменту прихода Юхананова и представлял из себя полуразложившийся труп, то радикальный электрошок привел к впечатляющему гальванизирующему эффекту. На свет электротеатра слетелись все ночные мотыльки, от Капкова до Житинкина. Капков явно чувствовал и вел себя как королева фей - до такой степени гротеска его имидж не доходил даже на открытии "Гоголь-центра", да и то сказать, "Гоголь-центр" с тех пор уже считай что закрылся (пока что официально "временно" и как бы на "ремонт"), а "Электротеатр" - замысел новый, по всему понятно, что подобных больше не будет, как не будет скоро ни самого Капкова, да и вообще ничего, и уж раз пошла такая пьянка - режь последний огурец (но между прочим, заворачивать креветки в ломтики малосольных огурцов, может, и стильно подстать спектаклям Терзопулоса, но уж точно лишний труд). Что еще можно добавить, если впервые в жизни - а я на излете могу сказать, что кое-что из славных дней мне застать посчастливилось - бармен согласился сделать для меня на основе мартини и брюта коктейль безо льда. Такой коктейль - мой любимый, но пить его я не могу из-за горла. Я знаю, что для бармена пойти на такое - подвиг похлеще, чем выход Татьяны Ухаровой в древнегреческом кордебалете, и потому способен оценить художественную и социальную уникальность открытия "Электротеатра Станиславский" во всех проявлениях и в полной мере.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments