Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Петр и Феврония Муромские" Ермолая-Еразма в театре "Практика", реж. Светлана Землякова

Тема, конечно, совсем не "моя", мягко говоря. А впрочем, это сегодня Петра и Февронию превращают (за счет дешевых, смехотворных потуг заменить, подменить местечковыми эрзацами общемировые, универсальные для христианской цивилизации фигуры и традиции, в частности - празднование дня Святого Валентина) в расхожий фетиш православно-языческого фашистского мракобесия. Я же впервые услышал повесть Ермолая-Еразма на уроке литературы в на тот момент вполне советской школе - тогда требовалось бороться не за "русский мир", а за "победу коммунизма" (что, впрочем, для русских без разницы, лишь бы побольше захватить чужих земель и подавить цивилизованных народов): наряду с еще некоторыми фольклорными и авторскими древнерусскими текстами - в адаптированном, конечно, виде - она включалась в школьную программу, хотя, по-хорошему, история не совсем для школьников, и мне из нее больше всего запомнилось, как Феврония велела будущему мужу помазать струпья, а один струп не трогать, и от этого, когда Петр отказался сначала жениться, у него по всему телу пошли новые струпья и язвы. Светлана Землякова, по счастью, сочинила спектакль как раз не в новомодном "высокодуховном" ключе, не про "святую русь", а про "общечеловеческие ценности" (по большому счету одно другого стоит, но в данном случае стилистический выбор режиссера неизбежно связан с выбором идеологическим, даже политическим - и заслуживает особого уважения). И вполне логично, что сюжет разыгрывается в стилизованной обстановке школьного класса: парты и скамьи, как и помост - из некрашеных досок, классная доска, указка вместо "агрикова меча", небольшое, поскольку "другого нет" (но "большое" по тексту) дерево в кадке, на молодых актерах - пиджаки, на девушках - форменные платьица с белыми кружавчиками. Ход, допустим, не самый оригинальный, но тут он срабатывает наилучшим образом, сразу и позволяя избежать уклона в мракобесие, и актуализовать содержание первоисточника.

Композиция органично включает в себя, с одной стороны, ироничные ремарки молодых артистов по отношению к отдельным выражениям или происходящем в повести событиям, а с другой - вдумчиво использованные аутентичные отрывки из неадаптированного оригинала, причем особо хочется отметить, как великолепно они озвучены, речь просто ласкает слух - а ведь одно дело читать древнерусский первоисточник глазами, и совсем иное - выговорить, да не исковеркать, а преподнести во всей красе: каждый, кто учился на филфаке и сидел часами над заданиями по исторической грамматике, это знает и при всем желании не сможет забыть до конца жизни, а здесь исполнители, в институтах лингвистическими штудиями не истерзанные, справляются с грамматическими трудностями материала, насыщенного примерами звательного падежа, двойственного числа, супина и прочих явлений, не имеющих аналогов в современном русском, просто превосходно, хотя и проскакивают спорные моменты, особенно связанные с ударением в имперфектных формах глаголов (могу предположить, что при работе над постановкой с исполнителями занимался специалист-филолог, если нет и они сами все это освоили - ну тогда у меня для комплиментов никаких слов не хватит). На таком контрапункте иронии и торжественности, подчеркнутой современности и бережно реконструированной архаики выстраивается чисто условное, но насыщенное живыми эмоциями пространство спектакля. Важное, функциональное место в структуре постановки занимает как бы заново пересказывающий содержание только что разыгранного действа эпилог на музыку Александра Маноцкова, где тот же контрапункт заложен уже непосредственно в композиторской партитуре с использованием инструментов чуть ли не всех континентов планеты (включая банджо), и блестяще реализован актерами, которые, естественно, еще и хорошо поют. К сожалению, в свое время я так и пропустил дипломный спектакль (единственный, кстати, остальные все видел) "Урок хорового пения" на курсе О.Кудряшова в ГИТИСе, который заканчивала Инна Сухорецкая и где преподавала Землякова, поставившая там выдающуюся без скидок на ученический статус инсценировку "Униженных и оскорбленных" Достоевского - вот на нее я ходил два раза. С любой другой актрисой в роли Февронии это был бы (если бы вообще случился) какой-нибудь совсем другой спектакль. Сухорецкая непостижимым со стороны способом строит роль, в которую вроде бы и вживается, но неизменно сохраняя дистанцию по отношению к персонажу, сочувственный, но не сентиментальный, а отчасти также и иронично-критичный взгляд на легендарную личность из средневекового предания, уже однажды преломленного спустя несколько столетий через сознание литератора середины 16-го века. Феврония у Сухорецкой, живущая почти тысячелетие тому назад крестьянская девушка в скромном платочке (и сарафанчике советской школьницы!), ставшая княгиней по своим личным заслугам и качествам - персонаж и абсолютно сказочный, и вместе с тем не просто реальный, но воспринятый с мировоззренческих позиций сегодняшних, универсальных (я бы сказал - европейских, то есть человеческих), что точно соответствует эстетической и содержательной концепции постановки в целом.

В спектакле и в героине Сухорецкой нет замаха на мистериальный масштаб, как нет и - несмотря на "школьный", "классный" антураж - учительского, назидательного посыла; наоборот, по своей поэтике "Петр и Феврония" Земляковой как можно дальше уходят от узко-церковного контекста (кстати, автор повести, Ермолай-Еразм, будучи, разумеется, церковным книжником, альтернативы чему в его эпоху практически и не существовало, имел при жизни серьезные проблемы с блюстителями канонов, а после пострижения в монахи и смерти надолго оказался забыт), избегают экстатического пафоса (как правило, на театральной сцене оборачивающегося безвкусной истерикой, что с огорчением, а иногда и с омерзением приходится наблюдать все чаще), и максимально приближаются к формату камерного, в чем-то даже "самодеятельного", подросткового студийного экзерсиса. Но сделанного тем не менее на высоком уровне профессионального мастерства, что касается не только Инны Сухорецкой с ее экстраординарным дарованием, но и остальных участников ансамбля. Не сразу узнал Пашу Артемьева с короткой стрижкой - мы с ним знакомы уже больше десяти лет, за это время он прошел (но, думаю, останавливаться на планирует) серьезный творческий путь, но только теперь, похоже, окончательно распрощался с привычным еще по группе "Корни" имиджем. Замечательно, остроумно, ярко работает Арина Маракулина, очень трогательный, в каких-то ситуациях способный показаться беззащитным получился князь Петр, сыгранный недавним студентом Школы-студии МХАТ Русланом Сабировым. Очень неожиданный - и непростой - оказался в этом стилизованном сказочно-легендарном действе образ "змея": эту фантастическую метафору запретного вожделения, которая возникает в повести не раз (сначала в связи с искушением жены брата Петра, а потом, когда главные герои, покинув Муром, плывут на ладье, и самой Февронии), воплощает Кирилл Ы - актер, участвующий во многих и весьма разнообразных театральных проектах, от спектаклей Камы Гинкаса до "Норманска" Квятковского, но именно здесь, хотя вроде бы тоже не главная у него роль, он обращает на себя пристальное внимание. В общем, учитывая, что из себя представляет первоисточник, какой вокруг него и самих фигур Петра с Февронией ныне витает пропагандистский флер и т.п., умный, стильный и лишенный глобальных претензий спектакль "Практики" - просто маленькое чудо.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments