Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

через Париж (1): музей Пикассо, музей Коньяк-Жэ, Европейский дом фотографии

В одном из фильмов телесериала "Следствие ведут знатоки", когда доблестные и мудрые милиционеры разоблачают банду спекулянтов драгоценностями, главарь банды, старуха из бывших аристократок, живущая в одной из комнатушек своей прежней, превращенной в коммуналку квартиры, но так и не разоружившаяся перед советской властью, осознав попытку отстреливаться от социалистического правосудия как неудачную (хотя пистолет с гражданской войны она сохранила), перед арестом произносит последнюю, сакраментальную фразу: "Боже мой, как давно я не была в Париже!"
Я не был в Париже больше пятнадцати лет, а вернее, почти шестнадцать, да и сказать, что я там "был" - хотя за полтора дня в февраля 1999-го успел довольно много - тоже по нынешним меркам преувеличение. Но все-таки: в Собор Парижской Богоматери я заходил (тогда фасад был весь в лесах, шла реставрация к Миллениуму), на Эйфелеву башню залезал (за 60 франков, еще ведь евро не ввели!), в Орсе и Лувре тоже отметился, даже в центре Помпиду на персональной выставке Дэвида Хокни, которого тогда уже знал благодаря репродукциями в "ИЛ", и до сих пор помню некоторые из выставленных там картин очень отчетливо - "Большой каньон", два стула, нарисованных один в манере Гогена, другой Ван Гога... Но все равно это все мало, поспешно, да и попросту - давно и неправда. А самым ярким впечатлением запомнились не музеи и не башня, а орущие в мобильники на каждом перекрестке даже не африканцы и не арабы, а не то цыгане, не то сербы какие-то - у нас тогда мобильники еще были в диковинку, а эти дикари просто безостановочно, перекрикивая городской шум, кричали в трубки. И поскольку скоро уже никуда не попадешь (и русские границы перекроют, и сил у меня совсем не остается, не говоря уж про деньги), я подумал - надо напоследок вернуться, увидеть Париж и, так сказать, успокоиться. Игорь Гуськов помог мне с бронированием гостиницы - отель "Риволи" настолько "экономичный", что сайт у него не работает, в "букинге" он не числится и карточек не принимает, только наличный, так что Игорь завез им чек за мою первую ночь (ничем, впрочем, не подкрепленный реально - но это никого не взволновало), так что мне оставалось только приехать и отдать по 38 евро за ночь - я потом смотрел, нигде ничего дешевле 50 не предлагалось. Билет я купил, как мне казалось, дорогой, но прямой на Эр Франс - за 17 тысяч, а Игорь, когда узнал про это, сказал, что мне крупно повезло, потому что у жлобской Эр Франс таких цен не бывает, и чтоб за прямой перелет - это вообще почти даром. Ну не знаю, даром или нет, а учитывая, что делается с рублем и вообще в мире - уж ладно. Но долететь я долетел, прекрасно пересидев ночь в международной зоне Шереметьево и сэкономив таким образом на одних сутках в гостинице (бесплатный автобус из центра едет прямо до Шереметьево, добравшись до центра на метро, я уже в три часа спокойно сидел в международной зоне с большим комфортом и ждал утреннего рейса), сразу сел на руасси-бас до Оперы, оттуда, сориентировавшись, дошел пешком. Но при всей дешевизне гостиницы "Риволи" и ее исключительном расположении (двадцать минут пешком до Лувра, десять до Помпиду), иногда дешевле заплатить побольше. Я к скромности приучен сызмальства, и в Амстердаме у меня тоже был номер с туалетом и душем в коридоре, причем совсем за другие деньги. Но дело не в минимальном наборе услуг, а в том, например, что в ванной нет ни одного крючка (при том что это ванна, а не душ - но не на что тряпки повесить). В умывальнике не нашлось мыла (выручила моя запасливость - от какой-то давней поездки, не из числа последней, в дорожном мешке завалялся обмылок), а знал бы, что на всю гостиницу не будет фена - привез бы свой, невелика тяжесть, но я привык, что фен везде имеется, и в Амстердаме при тех же номинально условиях тоже был. Самое забавное, конечно, с туалетом - он располагался прямо напротив моей комнаты, но оказался закрыт. Я спрашиваю у консьержки - она объясняет, что какой-то "большой месье" выдернул ручку из двери и теперь она не работает, но "завтра починят". Завтра я переспросил - и вместо "точно починят" мне уже сказали "мейби". В результате вместо новой ручки проволокой и гвоздиком (!) прикрутили старую, к моему отъезду она уже еле держалась, кроме того, вылетел выключатель электролампочки, но тогда меня это уже перестало беспокоить. Впрочем, что ни говори, а место очень удобное, много куда можно дойти пешком, а где далеко, я поступал следующим образом: уезжал на метро и, осваивая район за районом, двигался постепенно приближаясь к месту жительства, то есть тратил по одному талончику в день вместо двух из набора "карнет", так что один у меня в итоге остался лишний. Но в первый день после ночи в аэропорту и перелета я далеко не ходил и никуда не ездил, благо рядом с отелем музеев - за день не обойти, и вроде больше никто на перекрестках с мобильниками не орет, а может просто мы все привыкли за столько лет ко всякому.

И первое место, куда я направился - музей Пикассо. Народу там - толпа, и больше местных, потому что музей только летом нынешнего года заново открылся после многолетней реставрации, парижане прут туда активнее туристов. Коллекция поражает сразу, потому что такого богатого набора ранних, но уже вполне себе выдающихся произведений Пикассо, начиная с дебютного полотна 1895 (!) года, наверное, нигде больше нет. Тематический принцип формирования экспозиции, как почти всегда, когда собрание столь обширно, что шедевры из ушей лезут, преобладает над хронологическим (более подходящим, когда музейщикам приходится стряпать "кашу из топора"). Поэтому рядом оказываются головы и портреты, созданные от 1900 до 1970-х годов, в том числе два автопортрета - "голубой" и "розовый" (1901 и 1908 гг. соответственно): смотришь, сравниваешь - и обалдеваешь от восхищения художником, который один и тот же сюжет, один и тот же жанр воплощал в разные годы в разных техниках (а тут и кубизм - графическая "Голова Арлекина", 1913; и фовизм - "Мать и дитя", 1906; и пуантилизм - "Три женщины у фонтана", 1917; абстрактный сюрреализм, а есть даже один портрет в импрессионистическом духе - "Спящая женщина", 1901 - чем-то напоминает Ренуара), неизменно оставаясь самим самой, нимало ни теряя уникального своеобразия. Ужасающая и потрясающая "Селестина" - с бельмом на глазу (тоже ранний, "голубой" портрет), изумительное графическое ню "Сидящая девушка", 1905. Парадоксальный, невероятно остроумный эксперимент по соединению стилистики, характерной для "розового периода" Пикассо, с манерой старой североевропейской живописи - картина "Три голландки". При том что, скажем, кубизму Пикассо, помимо прочего, отведен и отдельный зал (хотя, если честно, кубистский Пикассо лично для меня наименее интересен), где стиль воплощен не только в плоскости, на бумаге и холсте, но и в объеме - в картонных макетах, в бумажных барельефах-коллажах, и примечательно, что один из самых заметных сюжетов здесь - гитара. Мне сразу стало смешно, я вспомнил, как на открытии жалкой "музыкальной" выставки в ГМИИ звучали рассуждения о том, что, дескать, художники 19-го века предпочитали изображать гитару, а 20-го - скрипку: нашли скрипок больше, чем сумели собрать гитар - и подвели под свою нищету искусствоведческую концепцию! А в парижском музее Пикассо целая комната посвящена тому, как художник варьировал именно "гитарный" мотив - от кубистских рельефов и плоских геометрических форм начала 1910-х до причудливых, как сказали бы сейчас, "ассамбляжей" из металлических штырей и прошитой мешковины 1926 г. При этом все равно у Пикассо и кубизм - какой-то иррациональный, органический, ненадуманный: смотришь на его кубистский Сакре-Кер - и думаешь, ну а каким еще он может быть (как Василий Блаженный у Лентулова, к примеру)? Из периода 1920-х - одна вещь лучше другой: "Поль в костюме Арлекина" (1924), великолепные женские портреты, особенно "Ольга" (1923). Особо рассмотрен также мотив танца: "Деревенский танец" в той же манере, что "Девушки у фонтана" - и авангардистский экспрессивный "Поцелуй" (1925). Абстрактный сюрреализм Пикассо опять-таки подан как через живопись с графикой, так и через скульптуру, и по-моему, такого количества вещей Пикассо данного периода и направления сразу нигде больше не увидеть, чего стоит одна только "Обнаженная в саду" - необычайной притягательности розовый сгусток (1934). А какие ню - и тоже подобранные таким образом, чтоб можно было проследить трансформацию жанра при смене стилистик: Мари-Терез, Дора Маар... При желании можно усмотреть иронично и культурно обыгранный гомоэротический мотив на картинке "Флейта пана" (1923), где из двух юных почти обнаженных "греков" один музицирует, приложив флейту к губам, а другой за ним наблюдает. И тут же, рядом с подобной утонченностью, во всю стену раскинулось мощное панно "Оратор". В небольшом полутемном закутке стоит статуя "Мужчина с ягненком" (1943) - очевидный парафраз на сюжет о "добром пастыре", но без религиозной подоплеки. Фантазийная, поэтичная "Минотавромахия" (1935), где неожиданно возникает образ девочки с горящей свечой. Сюжет "голова бородатого мужчины" - в живописном (1937-39) и скульптурном (1933) воплощении. Еще один отдельный зал отведен для сюжетов, связанных с корридой. На втором этаже, где много пластики (как металла, так и керамики), получает особое развитие мотив ребенка и детства - в таких произведениях, как "Бабуин с младенцем" (скульптура), "Мальчик с лангустом", 1941, и "Мальчик и голубь", 1943/67 (живопись). А третий этаж музея, совсем под крышей, вводит гений Пикассо в художественно-исторический контекст: Пикассо и Матисс, Пикассо и Ренуар - пожалуйста, ищите сходства и различия, наблюдайте за преемственностью традиции и революционным новаторством. Даже у Таможенника Руссо обнаруживаются параллели с Пикассо! Больших шедевров, тут правда, немного, но сам по себе хорош "Портрет девочки" Дерена (в музее Пикассо я начал заново открывать для себя Дерена, казалось бы, набившего оскомину еще по постоянной экспозиции ГМИИ, и чем чаще на него наталкивался далее, чем больше рассматривал, тем яснее сознавал, что считай совсем не ведал о творчестве этого художника, окончательно убедившись в том, добравшись до музея Оранжери) и два произведения Миро - "Портрет испанской танцовщицы" и "Автопортрет" (1919), также совсем не в том ключе написанных, как привычно о Миро думать. А вообще "контекст" представлен даже слишком широко - от Энгра и Дега до Гогена и Ван Донгена, Сезанна и Брака. Хотя парафраз "Завтрака на траве" Мане - ну куда от этого уйти. А гигантские гротескные ню 1950-1970 и сами по себе удивительны. Совсем уж удивительная вещь - скульптурная девочка из дерева и плетеных прутьев. Что-то, правда, может и покоробить - как пошлейшая агитка на тему корейской войны 1951 года, где на безоружных голышей нападают "Дарты Вейдеры" - рядом с этой ангажированной халтурой гораздо более искренней "пацифистской" вещью, если уж на то пошло, смотрится картинка с кошкой, рвущей зубами птицу (1933), и без всякой конкретизации "аллюзий".

Музей Коньяк-Жэ демонстрирует специфику галантного быта в отреставрированном частном особняке, и должен делать это бесплатно, за исключением временных выставок, но парижские музеи в подобных случаях, как я потом убедился (хорошо еще не себе в убыток), порой идут на хитрость, совмещая выставку с постоянной экспозицией. Так и в Коньяк-Жэ временная выставка "Картбланш для Кристиана Лакруа", то есть пышные платья, на которые в основном и приходят смотреть, разбросана по всем пяти этажам, а раз она временная, значит, правило свободного посещение на нее не распространяется! При том что Тьеполо и Рейнольдс, а также на удивление милые портретики Греза и Фрагонара, остаются на своих законных местах как элемент интерьера! А бонбоньерки и туфельки заодно разбавляются, по нынешней западной моде, современными фотохудожествами сомнительного свойства. Ну да, на платье Адриенны Лекуврер, созданное Кристианом Лакруа для Франкфуртской оперы, тоже можно взглянуть, раз выпал случай.

К вечеру, кругом через набережную, дополз и до Европейского центра фотографии, который, при своем громком названии, по масштабам далеко не дотягивает до московского мультимедиа арт музея, и по уровню тех выставок, что там в настоящих момент проходят, тоже. Я увидел две временные выставки. Одна - современная и персональная, составлена из произведений фотохудожника Альберто Гарсиа-Аликса, созданных в 2008-2010 гг. Кроме того, что почти все в Ч/Б, я не увидел связи ни тематической, ни стилистической между бабой с отрубленными руками и крупным планом рук, натягивающих мошонку на член, а есть еще и автопортреты, хотя и мошонка - тоже, может быть, "автопортрет" своего рода, но вот расплывчатая тень за плетнем - автопортрет художника официальный, так и подписан для верности. Одно из фото упомянутого Альберто называется "Профанация" - подходит и для выставки в целом. Вторая экспозиция - ретроспективная и сборная, более того, на ней преобладают вещи анонимные. Общее заглавие: "Каждый фотограф - загадка". Снимки маленькие, начиная с конца 19-го века и где-то до середины 20-го: городские виды, студийные композиции, тяжелая жизнь рабочих... - набор характерный и не слишком для меня привлекательный.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments