Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Доходное место" А.Островского в театре им.А.Пушкина, реж. Роман Самгин

В первую секунду я решил, что в театре Пушкина, по крайней мере в спектаклях большой его сцены, главным действующим лицом надолго стала декорация. Для "Доходного места" Виктор Шилькрот выстроил конструкцию офисного здания в стиле модерн - в Москве около Китай-города сохранились целые кварталы подобных, с невероятными потолками, с высокими прямоугольными окнами, с пилястрами. В опоясывающий овальный задник у Шилькрота еще и вписан восьмигранный "стакан"-кабинет, куда на время камерных сцен режиссер спроваживает буйствующую массовку - работать актерам не очень удобно, а со стороны выглядит эффектно. Но если в писаревской "Женитьбе Фигаро" декорацией-"тортом" с каскадами и оживающими скульптурами драматическое действо и содержательная концепция, по сути, исчерпываются, то "Доходное место" Самгина придумано поинтереснее. И очень жалко, что вопреки моим ожиданиям на прогоне удалось посмотреть спектакль не целиком, а хотя и от начала до конца, но с пропусками отдельных эпизодов. Поэтому и впечатления у меня остались обрывочные.

Самгин - ученик Захарова. Привычка критиков указывать на подобные обстоятельства как на некий шифр к стилистике самостоятельно мыслящих режиссеров и особенно к отдельным их работам мне всегда казалась нелепой (ну, к примеру: Волкострелов - ученик Додина... и чё?!), однако в данном случае нельзя не вспомнить, что именно с "Доходного места" начался взлет режиссерской карьеры Марка Захарова полвека назад - в 1965 году он выпустил спектакль в Театре Сатиры, который запретили очень скоро, а запомнили навсегда. Для самого Самгина знаковой работой стал "Город миллионеров" де Филиппо в "Ленкоме", хотя и выпущенный под брендом режиссуры Захарова, фактически Самгиным сделанный. Потом было очень много других разных вещей, причем наиболее успешных и долгоиграющих, как правило, в антрепризе (да, комедии положений, но совсем не позорного качества, а порой и по-настоящему любопытно решенные), а в репертуарных театрах иной раз откровенно провальных (как "Кавалер-призрак" в МТЮЗе) или занятных, но не до конца реализованных и недолго поживших ("Горячее сердце" на Малой Бронной).

В "Доходном месте" есть место и иронии, и гротеску, свойственным эстетике Марка Захарова, но тут гротеск, и вообще юмор все-таки иного рода. Даже самых малоприятных персонажей Самгин не стремится превратить в карикатуру - разве что у актеров это получается само собой (как у Ирины Бяковой-Кукушкиной), но, к сожалению, и до эмблемы, до определенного характерного архетипа действующие лица в спектакле не дотягивают. Замах вроде значительный, серьезный. Жадова окружает группа нарядно одетых и "вооруженных" музыкальными инструментами ровесников "жадовцев", и сам главный герой поначалу прячет под вицмундиром с позументами стиляжьи одежки. Тогда как Белогубов и прочий "офисный планктон" лишен всякого "подтекста", в том числе и буквального, костюмного. Зато уж у дам одеяния - пышные до вычурности, меха, меха. И наверное Самгину было важно (но не исключено, что еще важнее - для руководства театра) занять, с одной стороны, самых молодых и пока еще не примелькавшихся актеров (Полинька - Анастасия Мытражик, Жадов - Александр Дмитриев), а с другой - давно, лет десять не игравшего премьер Игоря Бочкина в роли Вышневского.

Старшее поколение, если честно, в целом еще хуже, чем в громоздкую декорацию, вписывается в предложенные постановщиком правила, либо чересчур старается и выходит еще хуже, чем если б просто халтурили. Обидно за Аким Акимыча - в единственные за последние годы "Доходном месте" в версии Констанина Райкина эта роль неожиданно засверкала многими гранями, здесь же Сергей Ланбамин ничего интересного не предлагает, вернее, ему ничего интересного не предложил режиссер, хотя артист не избалован в обозримом прошлом успехами, а ведь до этого в конце 90-х и начале 00-х он играл много главных ролей. Так что что упомянутые правила, положа руку на сердце, тоже не до конца ясны - я совершенно не понял, отчего приятель Жадова, герой Андрея Сухова, говорит по-немецки, наряженный при этом как приехавший из Сибири золотопромышленник-нувориш - ну, правда, я ж не по полноценной версии спектакля сужу, а по ошметкам.

Да и по ошметкам заметны огрехи. К сожалению, молодежи пока явно недостает не только опыта, но и чисто психологической уверенности в себе, а Бочкин, наоборот, привычно ведет себя как примадон уездного гордрамтеатра, показывая ровно те же манеры, что в своей последней премьере - "Прошлым летом в Чулимске", только что без шапки-ушанки (кстати, "Чулимск..." я тоже смотрел не полностью - пришел на вечерний спектакль, успел увидеть минут сорок и убежал на что-то более важное, а возвращаться уже не захотелось), но зато поет под баян "Ах, зачем это ночь...", вспоминая былые дни. Музыкально-танцевальных элементов в постановке хватает и помимо бочкинского соло, благо театральная молодежь нынче поет и пляшет зачастую лучше, чем говорит, вот и здесь - на мандолинах играют, изображают хороводы ряженых в накладных крылышках (девушки) и поросячьих носах (юноши), скучать, то есть, почтеннейшей публике не дают.

"Глубину" намерений режиссера подчеркивает и еще один персонаж, додуманный Самгиным - Жадов в старости. Даже туповатая советская, марксистская литературная критика отмечала неестественность, условность "оптимистической" развязки "Доходного места" и необратимость "падения" Жадова. Самгину же, видимо, кажется, что Жадов, едва оступившись под влиянием распущенной бабенки и ее родни, больше уже не отступится от "правды" до конца жизни. Его зрелый двойник смотрится потасканным мужчинкой бомжеватого вида, в сером пальто и шляпе, он в финале подхватывает проникновенный (и откровенно фальшивый в своем пафосе) монолог героя про честность, про будущее, про чиновников, убоявшихся общественного суда более, чем уголовного - и режиссер ничуть не пытается высмеять эти заблуждения, хотя вон Карбаускис, уж на что не склонен к открытому сарказму, а в "Талантах и поклонниках" подкладывает под занавес пистолет аналогичному герою Даниила Спиваковского, пообещавшему застрелиться, ежели его мечтания не сбудутся.

Казалось бы, "Доходное место" и история Жадова, этого недоправдолюбца, недостиляги, недопланктона - чем не повод поразмышлять, хоть полунамеком, о природе "протестных" настроений "креативного" класса, а Жадов из пьесы Островского ведь и есть тот самый пресловутый сегодняшний "креакл", который на словах-то за все хорошее и против всего плохого, но надави на него чуть-чуть - и вот он уже робко прячет стильную водолазку под казенной униформой. Вместо этого Самгин, то ли искренне не желая заходить слишком далеко, то ли в силу антрепризной инерции предпочитает преподнести праздной аудитории эффектное синтетическое представление, как бы "с моралью", но легкое, веселенькое, и получается не бомба, подобная захаровской 1965 года, а очередное объединение Тео и Гукона.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment