Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Родник для жаждущих" реж. Юрий Ильенко, 1965

Только что в течение многих дней наблюдал за Ларисой Кадочниковой, приезжавшей на "Киношок" со своим фильмом "Автопортрет", а также с новым спутником: какой-то певун Сплин-Задунайскый или что-то типа этого - выглядит даже не как жиголо, а как злая пародия на жиголо, но с кем жить немолодой и давно невостребованной актрисе - никого не касается, однако ж она его тащит на сцену, а он, чтоб привлечь к себе побольше внимания, вытаскивает на сцену ее и кружит в танце, попутно изображает оперное пение в дуэте с фонограммой - что выглядит до крайности непристойно. В "Автопортрете" же Кадочникова предстает сначала как "муза" Ильи Глазунова (что, впрочем, на свой лад еще более сомнительно, чем случай с Задунайскым), а потом, естественно, как актриса Параджанова и жена Ильенко.

"Родник для жаждущих" - режиссерский дебют Юрия Ильенко, сделанный по сценарию Ивана Драча (крупного украинского поэта - на том же "Киношоке" он появлялся как спикер сразу в двух документалках, еще и в посвященном Роллану Сергиенко фильме "Здравствуй, папа. Роман о Роллане") сразу вслед за "Тенями забытых предков" Параджанова и в том же ключе, на статичных планах, только еще и черно-белых. И в нем играет, естественно, Лариса Кадочникова, а также ее мама Нина Алисова (актриса сегодня подзабытая, к сожалению, но для своего времени очень значительная). В главной же роли деда Сердюка - Дмитрий Милютенко - бывший актер уничтоженного русскими театра "Березиль", умерший в конце съемочного периода "Родника", его памяти посвящен фильм.

Дед Сердюк похоронил одного из сыновей, остальные дети разъехались, колодец пересох. И вот дед готовит себе гроб, ложится в него, собираясь умирать. Но дети приезжают, колодец наполняется водой, дед продолжает жить. Вместо сюжета драматургия фильма складывается из последовательности метафорических образов, а метафоры, в свою очередь - из фольклорных традиций и ритуалов. Например, дед переворачивает фотографии близких лицами к стене. Или встает в гроб с доской в руках, а в следующем кадре плывет на лодке и гребет веслом: лодка-гроб - образ из самых архаичных пластов ритуальной культуры, он встречается и в одном из первых эпизодов "Андрея Рублева" Тарковского.

Кстати, моя преподавательница по фольклористике М.П.Чередникова частенько иллюстрировала свои лекционные тезисы примерами из "Андрея Рублева", из тех же "Теней забытых предков", а украинское кино для мифопоэтических изысканий поле вообще гораздо более благодатное, поскольку украинский язык по сей день хранит не только древние грамматические формы, но также праславянские и индоевропейские корни-архетипы, связь с которыми в современном русском языке - "сруя", как мы его называли на филфаке - давно утеряна. Вот и у Ильенко - балаган с бумажными масками за "поминальным" столом дети собираются на "похороны", хотя старик на самом деле жив; крестьянские девочки играют, как с воздушными шарами, с надутыми резиновыми перчатками, дергая заполненные воздухом полимерные пальцы будто соски коровьего вымени - внятная, но слишком нарочитая метафора бесплодия, оборвавшейся связи с природой, отсутствия будущего. Это не просто игра, шутка, забава - это, конечно, слегка упрощенное, десакрализованное, но все-таки обрядовое действо.

Примечательная деталь: старик Сердюк берет доски для гроба из ящика, в которым прибыл на деревню воинский монумент - и отходя с досками от вооруженного автоматом истукана, Сердюк вспоминает, как проходили через деревню солдаты, он расспрашивал их о сыновьях, а они даже не оборачивались при упоминании имен, удаляясь; солдат хватает ведро, чтоб напиться из колодца, и вражеская очередь прошивает пулями и ведро, и его - ну тут кадр превращается уже просто в экспрессионистское полотно. Современность в картинку традиционного уклада врывается с автомобилями, с пиджаками и кепками - это в деревню возвращаются дети, а с ними и чистая вода в колодец, и жизненная бодрость к старику.

В Анапе я тоже старался не пропускать ретроспективные показы и много нового для себя открыл в старом кино, но насколько же приятнее смотреть эти фильмы по телевизору, а не в зале санатория с плохой проекцией и соответствующей курортно-санаторной обстановке публикой (а публика фестивальная на такие сеансы редко заходит). Однако есть и побочный эффект у комфорта: за фильм, который идет час с небольшим, мне дважды отвлекли по телефону. Милая девушка, с которой мы как раз в Анапе и познакомились, попросила для радио наговорить несколько минут о виденном накануне спектакле, и отказаться было неудобно, поэтому я фактически пропустил финал картины. А до этого звонил мой прежний парикмахер, который сделал операцию по перемене пола и теперь спрашивает, как стать журналисткой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments