Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Иван Васильев и Наталья Осипова "Соло для двоих" в МАМТе

Васильев опять накачал торс, бедра и все, что можно и нельзя, но то, что в классике выглядело бы, пожалуй, смешно, для современного танца, как ни странно, очень подходит. Особенно для первого их трех одноактных балетов, представленных в рамках программы, где у Васильева во всех смыслах ведущая (из двух) партия: "Mercy" - сочинение Сиди Ларби Шеркуаи из Антверпена - радикализмом хореографии не отличается, скорее изысканностью, но изысканностью сложной, технически изощренной, пусть это не та техника, за которую "Ванечку" Васильева обожают московские старухи - прыгать выше радуги тут не требуется, хотя трудоемких элементов хватает. Мужской персонаж в этом дуэте как будто распоряжается своей партнершей во всем, вплоть до ее жизни и смерти. Две ярко выраженные части, первая - под барочную музыку Шютца (в живом сопровождении инструментального ансамбля и певцов), вторая - под стилизованную этническую архаику. На движения этого не в полной мере бессюжетного балета можно накручивать разнообразные, в том числе мифологические ассоциации (о Пигмалионе и Галатее, например), но правильнее, наверное, ограничиться как самодостаточным явлением слаженностью партнеров и неожиданной для Васильева утонченностью в сольном эпизоде, включая исполнение почти акробатических приемов.

Если "Mercy" Шаркуаи, по большому счету, продукция из серии "сделайте нам красиво", то Охад Нахарин в "Passo" вроде бы предлагает некую концепцию, хотя отдельные характерные черты, отсылающие к ритуальным движениям, свойственны его мышлению в принципе, и часто - в гораздо более внятной реализации. Но после того как шумовой саундтрек сменяется шлягерами традиционной англо-ирландской песенно-танцевальной музыки, и действие вслед за тем уходит в чистую лирику. Зато в отличие от первой одноактовки, здесь героиня - не просто самостоятельная, а строптивая, не подчиняющаяся попыткам ее укротить. Хореография Нахарина, однако, и здесь остается парадоксальной, неожиданной в своем сочетании нарочито простых, примитивных проходов и поворотов с до мелочей проработанной пластикой кистей и стоп.

Ну а "Facada" португальца Артура Питы - по сути сюжетный спектакль, да еще и с третьим действующим лицом, пусть чисто пантомимической фигурой "женщины в черном" (Валентина Ермилова), а еще музыкантом на сцене (Фрэнк Мун). Под печальные и страстные фадо с привлечением модернизированного шлягера из репертуара Элвиса Пресли разыгрывается история мстительной невесты, брошенной накануне свадьбы - девушка, в отличие от Жизели, не собирается тихо и без вреда для окружащих сходить с ума, но берется за нож. Впрочем, не все так просто, и Пита в своем сочинении, стилистически максимально приближенном к развернутому эстрадному номера, сумел избежать пошлой иллюстративности. Выручает юмор - да не утонченная ирония, а фарсовый гротеск. Героиня убивает не ножом буквально - в объятьях. И события развиваются достаточно стремительно - вот только-только невеста скакала в белом платье с фатой, радостно предвкушая венчание, а жених, едва появившись, как положено, в костюме и при галстуке-бабочке, вдруг с криком убежал из-под венца - то есть он вовсе не подонок и не изменник, просто забоялся. Освободившись от костюма и, не без мучений, от бабочки (это отдельный "спектакль в спектакле" - жених "спиливает" галстук-ошейник ножом, тем самым, что впервые появляется в руках у "женщины в черном", а невеста, обращаясь к залу, вслух объясняет, что по-португальски нож будет "факада"), и оставшись в белых шортиках на голое, не считая черных носков с подвязками, тело, Иван Васильев демонстрирует в сольной вариации па из академического репертуара, призванные охарактеризовать персонаж как мачо, но в большей степени позволяющие артисту срывать добавочные аплодисменты у своей целевой русской аудитории. При всей пародийности характеров образ жениха вопреки ожиданиям кажется - и благодаря фактуре исполнителя, и хореографически он так выстроен - более драматическим, нежели откровенно гротескная невеста, которая посреди цветов в горшках (условное оформление с цветочками и геометрическим трансформирующимся задником подстать пластическому решению и точно соответствует драматургической концепции) сначала выжимает пропитанные слезами платки в жестяное ведро и удаляется, увешанная этими ведрами, как новогодняя пальма, а под конец лихо отплясывает на импровизированном надгробии любимого, за чем "женщина в черном" наблюдает, кажется, с чувством глубого удовлетворения.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments