Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

амстердамский дозор-3: Вондел-парк, музей Ван Гога, Стейдлик-музей


Первая попытка вылазки в т.н. "музейный квартал" Амстердама началась с облома. В Рейксмюсеуме меня попросили написать письмо в пресс-офис, и поскольку дней впереди оставалось достаточно, я решил отложить его на потом (ну не платить же еще 15 евро, они даже скидок не делают), а пойти в оставшиеся два. Но к музею Ван Гога стояла большая очередь, а Стейдлик, расположенный рядом с Ван Гогом, работал в тот день до десяти вечера, и я подумал - раз уж зашел в эту сторону, то доползу сначала до Вондел-парка, который расписывают в красках, а потом вернусь к Ван Гогу, глядишь и очередь рассосется. Но Вондел-парк ничем меня не поразил - парк и парк, у пруда сидят и курят траву все те же, кто сидит и курит вдоль каналов, тут же орущие дети бегают, отцветают розы. Павильон в "функциональном" стиле, близком советскому конструктивизму, скрыт за деревьями, да там все равно ресторан находится. Единственное, вокруг одного из прудов, что ближе к центральному входу, установлены образцы современной скульптуры - мягко говоря, наивные, ну хоть какое-то оживление они вносят, хотя диковинные птицы, живущие в парке (я-то привык в парках видеть в лучшем случае уток, а по зоопаркам я никогда не хожу и о живой природе знаю крайне мало), дадут скульптурам сто очков форы.

К моему возвращению очередь до Ван Гога только увеличилась. Но в кассе мне опять-таки не дали бесплатного билета, а отправили на служебный вход. Я уже приготовился к очередному облому, но на мое удивлением там мне без особых распросов все выдали, и я уже без всякой очереди вернулся в музей. Толкучка внутри, правда, невыносимая, толпы народа (в том числе русских отдыхающих, недовольных обилием натюрмортов с капустой - не хватает, видите ли, эстетического наслаждения!), к картинам не подойти, посетители движутся, как в мавзолее Ленина мимо гроба, гуськом в одном направлении. А я довольно долго там пробыл - может, совсем к вечеру становится легче, но после обеда ситуация примерно такая же, как с утра. Что еще обиднее - при немалом количестве работ Ван Гога настоящих шедевров среди них совсем чуть-чуть, все они разлетелись по миру, а в Амстердаме выставляют то, что когда-то не расхватали более расторопные коллекционеры (американцы, русские, французы). Музейное хозяйство Амстердама переживает бум реконструкций, но в отличие от Рейксмюсеума и Стейдлика, где все уже позади, к Ван Гогу как раз сейчас пристраивают новый корпус - может еще и поэтому экспозиция при общем большом числе полотен выглядит не только скудной, но и бестолково организованной.

На первом, ну то есть формально "нулевом" этаже - картины в основном темные, мрачные, загадочные или просто тоскливые. Здесь Ван Гог подается в историческом и эстетическом контексте своей эпохи, вкупе с Гогеном и ван Донгеном. Причем три крупных и ярких портрета Донгена, особенно "Голубое платье", отвлекают на себя внимание. Тут и пейзаж Вламинка, и двойной детский портрет Амьета - хотя они вроде отдельно и в глаза не бросаются, но и на их фоне полотна Ван Гога могут показаться невзрачными, невыигрышными. За редким исключением - таким, как "Агюстина Сегатони в "Тамбурине" (кстати, музейное кафе тоже названо "Тамбурин", как на картинах Ван Гога). В основном же - унылые ткачи или столь же унылые овощи, урожай, мельницы, виды Амстердама и Сены. Особое место уделено автопортретам - опять же, не только Ван Гога. Есть также Гоген, изобразивший Ван Гога, рисующего подсолнухи - и есть портрет Гогена кисти Ван Гога.

Если первый этаж таким образом вводит в вангоговский контекст, то второй, по сути основной, раскрывает последовательно, поэтапно творческий путь художника - увы, не в наиболее ярких его проявлениях, а в тех, которые находятся во владении музея. Впрочем, количество и логика развития отчасти компенсируют недостаток важнейших шедевров. К последним относятся, несомненно, такие вещи, как "Едоки картофеля" и "Спальня" - но это редкости. А по большей части - малоинтересные парижские виды, или от безысходности написанные на обратной стороне эскизов тех же "Едоков" автопортреты. Натюрморты весьма разнообразны - здесь не только картофель, капуста и цветы, но и, скажем, луковицы гладиолусов. А также книги - "Натюрморт с Библией", "Три книги", "Французские романы". Декоративностью и стилизацией выделяется "Гейша". Расцвет "собственного стиля" Ван Гога знаменует, среди прочего, "Портрет Камиля Ролена" - но я его уже видел прошлой осенью на необыкновенной выставке в вашингтонском Филлипс-музее, где показывали собранные из разных стран варианты одних и тех же вангоговских картин:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2680517.html#cutid1

Кроме Камиля - конечно же, "Подсолнухи" и уже упомянутая "Спальня", несколько вариаций "Белого сада", морской пейзаж "Рыбацкие лодки". Самое обидное, что здесь и вообще в собрании музей портретов и автопортретов - раз-два да обчелся, и это особенно его обедняет, одними ирисами, фиалками и красной капустой, яблоками и виноградом ведь сыт не будешь. Есть, правда, отдельные "головы" - женщины, мужчины, проститутки (почему-то "проститутка" выделена из "женщин"). Есть замечательный портрет Этьена Люсьена Мартена. При этом из экспозиции можно уяснить, что Ван Гог - не просто псих, случайно нарисовавший несколько великих произведений, а весьма плодовитый автор, за сравнительно короткий срок успевший много сделать, пусть неравноценного по качеству. Другое дело, что ожидаемого потрясение - какое у меня случилось в том же вашингтонском музее на выставке Ван Гога - в музее его имени не случается. Есть некоторые проникновенные вещи - хотя бы "Сад при больнице святого Павла". Есть те же "Едоки картофеля", кроме прочего, напоминающие о генетической связи Ван Гога со старыми мастерами. Есть изумительная сидящая обнаженная девочка. Но есть и птичьи гнезда, и череп с сигаретой в зубах - это уже совсем не то.

Выше - "просветительский" этаж, где "просветительство" понимается еще и буквально, то есть полотна чуть ли не предлагается рассматривать "на просвет". Видеомониторы и микроскопы позволяют что-то увидеть, различить и сравнить - какое отношение это имеет к искусству? Детям вдобавок дают какие-то шарады на тему Ван Гога разгадывать, что совсем уж излишнее, по-моему. Сюда же идет фотовыставка некой Энни Андриешь (1914-1953), где персонажи и пейзажи Арля сопровождаются репродукциями известных полотен Ван Гога "для сличение": "Мир Ван Гога" - так это пафосно называется.

Верхний этаж концептуально напоминает нижний нулевой - там тоже ставят Ван Гога в контекст, но уже под шапкой "Ван Гог и французский натюрморт". С тем же успехом мог быть шведский или итальянский натюрморт, а того пуще - голландский, а то французы подобрались в основном не первосортные. Однако в любом случае приятно видеть столько картинок Редона с цветочными натюрмортами - пусть концептуально их присутствие и небесспорно: напротив Редона - "повседневные объекты в натюрмортах Ван Гога": сапоги, туфли, кружки, бутылки - на мой взгляд, связь сапог и кружек Ван Гога с премиленькими цветочками Редона совсем не очевидна. Или вот "Натрморт с профилем Мими" (1889) Мейера де Хаана - на картине девочка тянется к фруктам на столе, и связь с Ван Гогом тут более чем опосредованная, а вернее - случайная ассоциация (да и по технике полотно ближе к Гогену, чем к Ван Гогу). У одной стены стоит прям толпа - ну, думаю, раритет какой-нибудь рассматривают, а оказалось - читают "историю болезни" на стене. Но совсем на отшибе - одна из жемчужин собрания, "Пьета" 1889 года. Великолепны картинки крестьянского труда, созданные в тот же период; "Вечер" (по Милле - с изображением крестьянской пары за домашней работой); потрясающее "Поле с воронами" 1890 года... То есть, если разобраться, есть на что посмотреть, но столько лишнего, необязательного, такой перегруз количеством при недостатке качества, а что же станется, когда достроят новый корпус? Кого там будут выставлять? Ван Гога с Мондрианом, Ван Гога с Шарденом, Ван Гога со слепками античных скульптур? Что еще придумают, высосут из пальца? Картин-то самого Ван Гога, поди, не прибавится?

В Стейдлике после Ван Гога приятна пустота и, за исключение отдельных закутков, посвященных проектам контемпорари арта - тишина. Публики - полторы калеки. Я не торопился, учитывая, что музей в этот день работал до десяти вечера, но долго пробыть там не смог - делать нечего. Начал с выставки дизайна - довольно любопытной в своем роде, хотя с собранием дизайнерских вещей в Роттердамском музее (которое я, к сожалению, обежал по касательной) не сравнить. Самое занятное здесь - постеры, в том числе выставочные афишки; а относительным успехом пользуется зал диковинных азиатских костюмов, будто для фантастического боевика сконструированных: металлические шлемы-черепа, платье, к которому прилагаются два посоха, увенчанных козлиными головами и т.п. В остальном показана всякая мебель, в том числе конструктивистская, авангардистская.

Живописное собрание модернистов первой половины 20-го века поначалу совсем не радует: уже знакомые Слейтерс, Тоороп, а также Энсор, которого голландцы считают отчасти своим за географическую близость Фландрии, опять-таки Брейтнер, ну и дополняющие их Боннар, Сезанн, Руссельберг, Моне. А еще Ван Гог, давно не виделись - правда, "Двое рабочих с лопатами" способны произвести сильное впечатление, даже если только что вышел из музея Ван Гога. Экспрессионисты побогаче - Кандинский периода "синего всадника", Пехштейн, великолепный Эмиль Нольде - "Блэксмит и Тейлор" (рожи уморительные что у бородача, что у лысого); необыкновенный желто-зеленый "Мужчина с цветком" Хенрика Хампендонка; занятные ню Карла-Шмидта Роттлуффа. Две крупные и ранние, 1912-12 гг., картины Шагала - "Скрипач" и презабавный "Автопортрет с семью пальцами". В остальном все очень скромно: Северини, Брак, Леже, Делоне. Конечно, Мондриан - было бы странно без него здесь, но тоже по чуть-чуть: сначала одна картина ранняя, 1913 года, уже абстрактная, но еще не настолько узнаваемая, а из числа хрестоматийных - дальше. Затесался и Калдер со своими висюльками - впрочем, при Рейксмюсеуме и в парке, и в фойе Калдера гораздо больше и он крупнее. Этот раздел экспозиции выстроен строго по хронологии, поэтому, скажем, фигуративный Кандинский идет в комплекте с Нольде и Пехштейном как экспрессионист, а зрелый - с хрестоматийным Мондрианом и Калдером как абстракционист. Само собой, присутствуют, помимо Мондриана, и другие местные мастера. К примеру, Барт ван дер Лек - наряду с Мондрианом видный абстракционист местного розлива. Но пропадает рядом с Малевичем - Стейдлик гордится большим собранием Малевича, хотя выставлено явно не все, а понемножку разного: фигуративного ("Вязание снопов"), кубизма, супрематизма - только все второсортное, с приложением Гончаровой и Розановой. Местная новая фигуративность - это, по всей видимости, Жан Брюссельманс, Нора Хаттельман - раньше я про таких не слыхал, но на вид неплохи. Выделяется, конечно, Макс Бекман - мощный автопортрет с женой; а также золоченый олень - скульптура Цадкина. "Женщина рабочего класса", автор - Чарли Тоороп, на полотне - скорбная старуха, несомненно, много претерпевшая в жизни от паразитов-эксплуататоров. Абстракционизм крепчает постепенно - конструкциями Певзнера, снова Браком и Пикассо, а также Риберой. Одна интересная вещь Пикассо все же есть - "Женщина с шляпой в форме рыбы" 1942. Однако "пейзаж" сильно портит вульгарный сюрреализм на службе у леваков - с масштабного полотна Роберто Матта (кто такой?) "Как всегда" 1947 г., с покойниками и чудищами, населяющими жестокий мир капитала. Объемный коллаж Миро, единственное, хотя и хорошее, полотно Поллока, а в целом - жалкое зрелище. Взять хотя бы Карела Аппеля - много его работ, значит, можно предположить, какой-то значимый автор, но работы совершенно не увлекают, а хочется что-то интересное, новое узнать. Или увидеть уже знакомое имя, любимое - такого тоже нет, не разгуляешься. Хорошо представлен, четырьмя заметными полотнами, отчего-то лишь Жан Дюбоффе, особенно выделяется его "Портрет Франсиса Понжа" (в путеводителе его репродукция подписана просто как "Веселое лицо" - ну оно и в самом деле веселое, ничего не скажешь). Что касается Аппеля - он из группы "Кобра", собрание этого круга выделено в отдельную мини-экспозицию, примыкающую к центральному фойе, но там Аппель пропадает среди интернационала товарищей. Лично мне больше понравится Констан с его прикольными зубастыми рожами. В работах остальных нет ничего, кроме нездоровой пустопорожней агрессии, а по стилю они перепевают находки Пикассо и Клее.

Еще какой-то фэшн-арт выставляют - Гийс+Эмли, платьишки на манекенах, а между делом - черно-белое эстетское кинопроизведение в духе Хамдамова-Литвиновой, но это временная выставка. А постоянная экспозиция, посвященная искусству после 1950 года, как будто ставит своей задачей доказать, что после 1950 года в искусстве вообще ничего стоящего не случилось. Опять две черные панели Ричарда Серра - ну это уже не смешно. Персональный зал Виллема де Кунинга - из абстрактных экспрессионистов лично мне он наименее интересен, но это, по крайней мере, творчество: 4 больших полотна и 2 скульптуры черной бронзы. "Цветы" Энди Уорхола, триптих Роя Лихтенштейна "Когда я открыл глаза", скульптурная композиция Олденбурга "Пила", версия 1972 года - в самом деле, гигантская "изломанная" пила, ручкой пришпиленная вертикально к стене, концом распластанная по полу, а серединой образующая со стеной и полом треугольник - тоже, по крайней мере, образец нестандартного пространственного мышления (хочется же ухватиться за что-нибудь, избавиться от ощущения, что зря тратишь на все это время - и хорошо еще не деньги!). Что мне понравилась - так это "Белая заморозка" Джеймса Розенквиста (1946). Есть свой прикол и в "Разрисованной стене" Сола Левитта - тетраптих из панелей в разноцветных полосах, на одной - вертикальных, на другой - горизонтальных, далее диагональных... - создается определенный оптический эффект, ну и в принципе объект крупный, китайцы на его фоне с удовольствием фотографируются. От знакомого по всем американским музеям современного искусства (он там кругом в немыслимых, промышленных количествах - деваться некуда) Элсворта Келли уже просто воротит, а тут сразу две его видных работы, одна - крупный красный прямоугольник с тонкой синей полоской слева и тонюсенькой желтой справа, обалдеть. Еще одна звезда американской абстракции - Барнетт Ньюман, у этого - целый зал, даже Келли не удостоет этакой чести, но он и в зал не поместился, а слегка уплотнил Келли. Вот кого я искренне люблю - это Джеффа Кунса - он и веселый, и пластическое решение всегда предлагает убедительное. Тут только одна, к сожалению, его вещь, ангелочки с перевязанной праздничной ленточкой свинкой - из цикла "Банальности", с которым я подробно имел возможность ознакомиться на большой ретроспективе Куна в Базеле два года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2340290.html

Замысловатая, надо признать, конструкция Эшли Бикертон "Пейзаж № 4" - и не захочешь, а притормозишь разглядеть детали: типа комод, покрытый как бы "звукоизоляцией", из него на стальных тросах вынесен вперед стеклянный ящик, а под стеклом - всякий сор: битые бутылки, ракушки и т.п. говно на палке - если вдуматься, конечно. Фотоработы Сидни Шерман тоже лучше смотреть (если уж смотреть) в другом месте, эти малоинтересны. Крупная композиция Роберта Раушенберга 1954 года "Шарлен" с мигающей электролампочкой - из того же рода, что и Эшли, только имя погромче звучит. Триптих Джаспера Джонса с "хвостиком" в виде приклеенного к одной из частей добавочного квадратика - вся фишка, видимо, как раз в квадратике, а не в том, что из себя представляет композиция "у целом". Ли Бонтеку, "Без названия" (1961) - полый "нарост" на стене с дырой в центре и двумя отверстиями по бокам поменьше - возникает непреодолимое искушение засунуть туда голову и проверить, глубока ли нора. Слегка удивил Фонтана - помимо обычных прорезей на холсте еще и другими дырочками, и какими-то красными сгустками - приятно, что художник не останавливается в своем развитии (а может, наоборот, это ранняя вещь, когда он еще не отточил окончательно свой почерк?). Некое японское Кусама - инсталляция "Одна тысяча лодок": в чисто восточном духе - лодка на самом деле одна, но вся в наростах, помещена в темную комнату, где пол, стены, потолок - все в следах-отпечатках.

Послевоенная экспозиция в любом музее современного искусства полна всякого хлама, но вопрос в том, сколько среди хлама попадается занятных отдельных предметов - в Стейдлике таковых очень немного, и они чересчур предсказуемы. Ну хорошо, Пикассо, опять Пикассо - "Женщина на фоне сада", 1956, но про Пикассо все и так ясно. А когда вокруг - фотонатюрморты из мусора Элспета Дьедерикса, наивные кич-скетчи Рэйчел Харрис, перепевающий более раннего, абстрактно-сюрреалистического Пикассо 1930-х годов Ричард Хоукинс - это все никуда не годится. Ну разве что запоминается еще одна "тотальная инсталляция" Эдварда Хейнольца 1965 "Beanery" - надо заходить внутрь "вагончика", а там оборудован во всех подробностях бар, заполненный посетителями без лиц, с часами либо другими предметами вместо голов - опять-таки вспоминаются композиции Кабакова, но к 1965 году Кабаков еще о таком и не думал. Несколько конструкций Цвингли опять-таки напомнили мне, как и Кунс, про Базель - там они крутятся, гремят, работают, а здесь чуть ли не под стеклом стоят, тогда какой в них толк? Не больше, чем в "Созвучии синего" Ива Кляйна - конструкция из кораллообразных наростов (ну как декоративная панель в офисе сошло бы). Наконец, при входе имеется еще и "комната лего" - для самостоятельного творчества посетителей, причем необязательно юных. На стене можно выкладывать всякие штуки из деталей конструкции - получаются абстракции не хуже тех, что представлены в постоянной экспозиции. Все это грустно, скучно и иногда противно.

Самая крупная и, пожалуй, единственная интересная из временных выставок - фотохудожник Джефф Уолл. Имя мне неизвестное, хотя потом я прочел в интернете, что еще в 2003-м году Уолл представил в Москве на выставке "Москва-Берлин" такую смелую работу "Говорят мертвые войны", что даже в те относительно нынешних вегетарианские времена православные фашисты отказались пустить его в Исторический музей. Я бы не сказал, что выставка произвела на меня сильное впечатление - но все-таки отчасти заинтересовала. Работы крупные, сделаны в такой технике, что напоминают голограммы. В основном цветные, неизменно четкие - то есть постановочно-сюжетные, но имитирующие спонтанность, и это любопытно. На выставке соседствуют гламур и трущобы, рокеры и уборщики, есть эффектный диптих с обнаженной девушкой в гостиничном номере, а эмблемой выставки служит фото с полуголыми мальчиками (неевропейского вида), боксирующими среди комнаты, обставленной в стиле хайтек.

Обратно в Вондел-парк я не пошел, а отправился уже в гостиницу, но слегка кружным путем - хотел заглянуть на хваленый рынок. Пока дополз, рынок уже разобрали, от него остались только полуразломанные лотки и неликвидный товар, среди коего при желании вполне можно набрать нормальных фруктов - слегка порченых, но их можно и почистить, все равно птицам достанутся: помимо чаек, на рынке промышляют еще и аисты - никогда прежде не видел живого аиста, да еще так близко. А в комнатушке, несмотря на отсутствие туалета, у меня был телевизор. Смешно, когда православных убеждают, что канал "Культура" - единственный, кто заботиться об их духовности - мол, нигде в мире такого нету. Действительно, нигде в мире такого нету, чтоб раз в три месяца записи спектакля тридцатилетней давности крутить и называть это триумфом духовности. На канале "Арте" в режиме нон-стоп идут трансляции с музыкальных и театральных фестивалей. Не все там одинаково интересно и хорошо - зато какой выбор! Сначала я настроился на концерт - дирижировал Эндрю Дэвис, пели тоже какие-то приличные люди, но музыка сразу показалась мне нудноватой, явно религиозной по тематике, чисто светской по воплощению и абсолютно вторичной по качеству, а если бы пели по-русски, я бы решил, что это митрополита Иллариона по АРТЕ передают (до чего еще, слава Богу, человечество не дожило). Оказалось - Элгар, оратория "Царство Божие". Я симфоническую и инструментальную музыку Элгара очень люблю, а ораторий его никогда не слыхал и в этом плане опыт любопытный, но то, что исполняли, было столь тяжеловесным, помпезным и вымученным - я даже не ожидал. В другой вечер транслировали "Оберто" - постановку первой завершенной оперы Верди из театра Бильбао, спектакль провинциальнейший, главную партию пела срывающимся голосом какая-то старая тетка, но в ансамбле участвовал Абдразаков, а главное - где и когда еще я хотя бы в трансляции услышал путь малоинтересную, пусть нелюбимого автора, но совершенно незнакомую мне музыку? Уж точно не на канале "Культура", где с Хотиненко смотрят и обсуждают про старца Паисия.

Однако, по правде сказать, вечерам с "Арте" я тоже не злоупотреблял, предпочитая сидеть на лавке у канала с розовым вином или мартини, наблюдая за проплывающими лодками. В жаркие дни - а большая часть дней случились именно таковыми - жизнь на каналах превращается в отдельное шоу, участвовать в котором, может, и не хочется, а смотреть со стороны, расслабившись - весело. Не могу сообразить: вот они плавают компаниями на лодках, где нет туалета, при этом беспрестанно выпивают - допустим, молодые-здоровые, но все равно - как-то надо нужду справлять? Лишь однажды я стал свидетелем, как парень отливал прямо с лодки, рассчитывая доделать дело, проплывая под мостом - но не успел. Больше не видел ничего подобного - отдыхают весело, но чинно, аж завидно. Но по крайней мере я не пожалел, что выбрал гостиницу на Принсенграхт (рядом с Амстелкирк и напротив т.н. церкви "Голубка", которую разглядел только день на седьмой) - с одной стороны, это центр, с другой - без бурной круглосуточной тусни по окрестностям, и чтоб спокойно отдохнуть у канала, идти никуда не надо, выполз на улицу, посидел и заполз обратно. Местные жители тоже так делают, я обратил внимание.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments