Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

амстердамский дозор-2: Роттердам, Гаага, Делфт


Я приехал в Амстердам, а уехал в Роттердам - опять-таки исходя из соображений, что Амстердам меня еще успеет утомить, а первую ночь после перелета я долго спал и хорошо отдохнул как раз для поездки, в которую рассчитывал совместить Роттердам с Гаагой, чтоб два раза не платить за билет (Гаага все-таки по дороге, а билет туда-обратно стоит 30 евро за час с копейками пути, если ехать без пересадок в одну сторону - сумасшествие какое-то, и тарифы, и налог). Но где выгадаешь, где потеряешь - это уж как повезет.

Поскольку выехал я рано, а добрался быстро на "спринтере" (впрочем, электричка "спринтер" и более приличный поезд "интерсити" следуют хоть и разными маршрутами, а едут от Амстердама до Роттердама одинаково - час десять), то еще успел обойти набережную с корабликами до моста по прозвищу "лебедь", но дальше уже не потащился, а вернулся к музею Бойманса-ван Бенингена еще до его открытия. Примечательно, что первой в очереди уже стояла тетенька из Раши ("русский народ заинтересован в культуре"!). Но музей действительно прекрасный - компактный, при этом тут есть и Ван Эйк, и Босх - того и другого я потом нигде больше в Нидерландах не встречал. Есть и Мемлинг - небольшая, но очень любопытная картинка "Две лошади": лошади изображены в стрельчатой арке на фоне пейзажа, но дело не в арке, не в пейзаже и даже не в лошадях, а в том, что на спине у белого коня расселась обезьянка! Прекрасное и довольно крупное полотно Ван Эйка на весьма необычайный сюжет: "Три Марии" - женщины у Гроба Господня, уже пустого, на отверстой плите которого их встречает ангел с радужными крыльями (ангельские крылья Ван Эйк писал как никто). Две большие картины Босха - тоже абсолютно раритетные: "Святой Христофор" и "Странник": они висят рядом и вольно-невольно воспринимаются как парные, композиционное сходство и поза главных героев на полотнах действительно бросается в глаза (в центре композиции - согбенная мужская фигура), хотя сюжеты разные, и колористика тоже разнится: у Христофора одеяние ярко-алое, а у странника-бродяги - серое, не считая белой повязки на пораненой ноге. Но у Босха же бесконечно интересно рассматривать мелкие детали, через которые он, собственно, и доносит свою мысль. Христофор идет, как ему по штату положено, с Христом на закорках, а вокруг - кто-то кого-то вздернул на суку, рыбы разлетались, дракон высовывается из-за отдаленной крепостной стены, в правой части картины высится престранное "обитаемое" дерево с лесенками от сука к суку и на ветках - не то маленькие шатры, не то гигантские шлемы, голый безумец пляшет у берега реки... В "Страннике" подробности более приземленно-бытовые: поросята едят из корыта, некто справляет нужду прямо у забора, зато сам по себе Странник - как ни странно - едва ли не более загадочный у Босха персонаж, чем святой Христофор с Христом. В соседнем зале - двусторонние алтарные доски-створки росписи Босха, не самые, пожалуй, эффектные, а все же - Босх: на одной стороне - "медальоны" с евангельскими сценками, на обратной - изображение ада, не столь красочное, как бывает у Босха, но с узнаваемыми мелкими чудищами и уродцами.

Рядом с мужским портретом Кранаха - анонимный портрет юноши (1480), и Кранах на его фоне, это удивительно, проигрывает: аноним, запечатленный анонимом - худющий и, вероятно, еще довольно молодой, но страшно изможденый и старообразный человек с огромными глазами навыкате. Скромный (не сравнить с венским) вариант "Вавилонской башни" Брейгеля-старшего. Немножко залетных итальянцев: две разных Марии от Тинторетто, одна картина Веронезе ("Чудо в Эммаусе"), и неожиданно забавный Тициан: "Мальчик с собаками": мальчик тут - пузатый малыш, а собак - целое семейство, щенки сосут суку, и человеческий детеныш оказывается вписан в композицию из взрослых собак и щенков на равных правах. Далее - портрет пожилого мужчины Франса Хальса и две вещи Гольциуса, одна - тоже портрет, крупного харлемского коллекционера с морскими раковинами, другая - занятное полотно на мифологическую тему "Юнона получает от Меркурия глаз Аргуса". Еще один портрет Хальса - 67-летней женщины, чей возраст указан на этикетке, в отличие от имени: для женщины, должно быть, обидно вдвойне. Остаде, Гойен, Рейсдел - в наличии понемногу. Хорошие интерьерные полотна Эммануэля де Витта. Три Рембрандта, точнее, один эскиз, пускай крупных размеров, и две завершенных вещи: портрет мужчины в красной шляпе и с почти таким же красным мясистым лицом, а также чудесный "Титус за партой" - не столь растиражированный, как портрет Титуса (в капюшоне), который я потом наблюдал в амстердамском Рийксмюсеуме, но, пожалуй, еще более трогательный. В следующих залах Рембрандт попадается опять - великолепный портрет Алеты Адриандоттер и зарисовка с парой стариков у камина. Забавная уличная сценка Доу, если выделять кого-то из "малых голландцев": под окном дома богача баба вытирает обосравшегося младенца, а прямо над ней нависает торговка с блюдом пирогов.

Фламандцы количественно уступают, но представлены достойно: "Апостол Иуда Фаддей" Ван Дейка - очень неплохой, как и его же "Святой Иероним". Рубенс - в основном "скетчи", эскизы в больших количествах, среди прочего - 6 скетчей на сюжет об Ахилле. Самые заметные работы Рубенса здесь - две "Святых Терезы Авильских": монахиня на одной стоит коленопреклоненная перед Христом, на другое в молитве переживает видение. "Три креста" Рубенса - тоже вещь значительная, при не самой фанатичной моей любви к этому автору. Неожиданно замечательная "Дева с младенцем" Мурильо. Но итальянцы и испанцы в этом собрании как-то плохо приживаются, а хуже того - французы, ну разве что двойной автопортрет Жан-Батиста де Шампаня и Николя де Платте-Монтаня заслуживает упоминания. Неинтересный, чего следовало ожидать, 18-й и в еще меньшей степени - 19-й век: Гварди-Тьеполо-Каналетто поштучно, Добини и Теодор Руссо. Чтоб посетитель совсем не приуныл, галерею "мастеров" разбавляет высунувшаяся из-под паркета голова "современной скульптуры" - такие приколы нынче в моде и даже в обиход Третьяковки на крымском валу пытались привнести "спящего рабочего" жиляевского, но православные пугались и рабочего, просто мирно разлегшегося на полу, убрали, а тут - торчит из пола и ничего, сюда православные со своими страхом и ненавистью пока не добрались. Автор головы - Мауриццио Каттелан, разбавлены его творением пейзажики Курбе и Коро, картинки Домье (в том числе "Любители живописи" - с двумя "ценителями", разглядывающими новинку салона), совсем скучная местная "гаагская школа" (мельницы, лодки, коровы). Из чуть более "продвинутых" и "современных" неплох Георг Хендрик Брейтнер - потом я везде его часто и много встречал. Не особенно порадовали "Ткач" и "Пейзаж с осенней аллеей" Ван Гога - вообще, как я потом и в музее Ван Гога убедился, сразу не оцененный соотечественниками, потом лучший Ван Гог разлетелся по миру и не то что в Нью-Йорке, а даже и в Москве легче встретить его настоящий шедевр, чем в музеях Нидерландов, хотя количественно его тут, конечно, немало. Кроме упомянутых произведений, в роттердамском собрании есть еще Ван Гог - замечательный портрет Андриана Роллена и натюрморт с цветами в горшке.

Нидерландский модернизм - не самая увлекательная тема, но можно зацепиться за отдельные вещи: например, "Портрет дочери" Ипполитта Дайе (1917) - обнаженная девочка с игрушечным котом. Вкупе с ординарным набором французских импрессионистов (пейзажей Моне несколько, Писсаро, Сислей, Синьяк, Сезанн - по одному). Отдельный случай - Кес ван Донген, художник особенный, для меня вышедший на первый план спустя много лет после того, как я впервые с ним познакомился. В Нидерландах ему отведено особое место, потому что в некоторым смысле, хотя и относительно, он будто бы тут "свой". Хорошее ню Руссельберга, "шагающая" девочка Дега, "Водопой" Гогена - это все бледно. Но вот зал экспрессионистов - просто супер. На первом месте здесь - снова Кес ван Донген, хотя к экспрессионизму его отнесли, может быть, и поспешно, но все равно - великолепный "Портрет Карла Раппопорта" (особенно он запоминается зеленой лысиной героя) и т.н. "Интерьер", на самом деле об интерьере на полотне напоминают только условная деталь - торчащая из правого верхнего угла софа, а на пустом и плоском фоне прихорашиваются три девушки, одна из них обнаженная, все решено в ярко-красном колорите, красные девушки, красный диван, при отсутствии перспективы все это необычайно выразительно. Неплохой Мунк - "Две девушки и яблоня", семейный портрет Макса Бекмана, реалистическое, но с претензией на аллегорию "Материнство" Пермеке. Из местных авторов выделяется (не только здесь, но и в других музейных собраниях) Ян Тоороп - до сих пор не слышал про такого художника, а в Голландии он постоянно на виду. В роттердамском музее висит его "Портрет Пабло Казальса, а также "символистское" полотно "Новое поколение" с изображением ребенка в кресле посреди "фантастического" сада. Занятный Херман Криге - точнее, его жуткий пес и не менее "жуткий" автопортрет. Тут же два прелестных женских портрета Яна Слёйтерса и еще один "интерьер", но уже в прямом смысле, Ван Донгена, который, впрочем, все равно потрясает контрастным сочетанием синего (комод, женский портрет на стене) и ярко-желтого с оттенком коричневого (стена, дверь, пол). Завозные модернисты скорее жалки - Марке, Моранди, Энсор (хотя Энсор из соседней Фландрии - неплохой). Четыре симпатичные вещицы Редона - "Ваза с цветами" и три пейзажика.

Авангард и абстракционизм, наверное, лучше познавать не в Роттердаме и вообще не в Голландии, хотя это и родина Мондриана. Но ведь Мондриан и состоялся как абстракционист позднее и в других местах, на "родину" задним числом что-то из зрелых его работ потом вернулось, но не самое характерное, а ранний Мондриан - совсем другой. В роттердамском постоянном собрании - два произведения Мондриана, оддно хрестоматийное, композиция 1929 года, другое более раннее, но тоже уже абстрактное. Абстрактный и Кандинский 1911 года. Насмешила меня резервация "важные фигуративные художники" - то есть вроде бы фигуративная живопись в целом и "неважная", но есть отдельные "важные" товарищи. Среди них - Чарли Тоороп, про которого я не знал, что это женщина, и дочь Яна Тооропа, настоящее ее имя Анна (ну про родство можно было, положим, догадаться, а что дочь - это я выяснил уже через интернет) - тут висит ее "Дружеский ужин" 1932-33 гг. Впервые здесь же увидел Пейке Коха, причем самое большое по сравнению с тем, что попадались далее, полотно "Тир" (1931) - с колоритной грудастой тетенькой на фоне мишеней-фигурок. Пейке Кох, вероятно - одно из важнейших (хотя по-настоящему важных, как Шиле в Вене, не случилось) художественных открытий этой поездки. Модернист по мышлению, но остававшийся в рамках предметной и даже сюжетной живописи, а кроме того - в явной связи со "старыми мастерами", голландскими и фламандскими, особенно очевидной в его небольших по размерам портретов, которых я много видел позднее. Официально его стиль определяется как "магический реализм", хотя термин настолько расхожий, что по сути ничего уже давно не означает. Хороши портреты и автопортреты - Диккета (1932), Эдгара Фернхоута (1953-54), принты позднего Пикассо (1960-1970-х). Абстрактно-сюрреалистический Пикабиа - "Эгоизм" (1947-1950), вообще он из числа моих любимцев, но я предпочитаю более раннего (незабываемые "Купальщицы" из частной коллекции показывались некоторое время назад в ГМИИ); "Трубадур" Кирико, "Пара" Макса Эрнста (та еще парочка: она - кружева, у него - шляпа на всю голову натянута), Ман Рэй - чистая абстракция "Моя первая любовь". Немаленькая подборка Сальвадора Дали, но неравноценная, от пошловатого "Образа войны" (1940) с черепами, умножающимися в глазницах черепов, до замечательных "Африканских впечатлений" (1938), еще "Великий параноик" (куда менее популярный, чем "Великий мастурбатор"), "Испания", диптих "Пара" (пустынный пейзаж, человеческие силуэты) и др. Превосходное, глаз не оторвать, полотно еще одного моего любимца Поля Дельво "Лунная фаза III" (1942) - с весьма характерным для него набором загадочных образов: крепость, лестница, на первом плане - две мужские фигуры в очках, в дверном проеме - женщина с керосиновой лампой, на заднем плане - паровоз, а в небе - убывающая луна (почему-то без обнаженных женщин, которые тоже часто появляются на картинах Дельво). Затерт между остальными крупный, но действительно не самый лучший Магритт (полотно с изображением пушки), случайно можно наткнуться на принты Хокни. Небесспорный, но уж очень крупный "гвоздь" коллекции - "Пейзаж и девочка со скакалкой" опять-таки С.Дали (1936) висит на лестничной "площадке", разделяющей залы постоянной коллекции и выставочное пространство.

А выставки в роттердамском музее Бойманса-ван Бенингена - отдельная история. Не все, разумеется, одинаково интересны. Но на удивление даже какие-то китайцы, Чанги и не только (там разные Чанги были, но я уже не вникал) меня отчасти увлекли, по крайней мере, отдельные вещи. К примеру, прикольное полотно "Четыре сына" (его автор - тоже некий Чанг), где на одной широченной кровати в ряд лежат голые с тонюсенькими пиписьками четверо "сыновей" разного возраста, так что кого-то можно принять и за папашу, и оставленный случайно включенным фонарик бросает луч на того "сына", что в очках. Или другой образчик творчества Чангов, в чем-то сходный, но скульптурный, а не живописный: младенец, застывший ничком на раскрытом фолианте голой жопкой кверьху. Одна аллегорическая композиция 2012 года создания меня заняла еще и тем, что сходные образы мне самому приходят в голову постоянно на разных концертных мероприятиях: на китайской картине юный виолончелист (правда, одетый) играет в кирпичном загоне, битком забитом свиньями - причем лица музыканта не видно, он изображен сидящим со спины, из-за которой торчит только гриф инструмента.

Но на китайцах я долго не задержался, потому что погрузился почти что с головой в "Нобсон", мир Пола Нобла. К стыду своему, не знал раньше творчества этого, оказывается, весьма известного современного британского художника. Но хоть Нобл и природный англичанин, а в том, что он делает, связь с фламандцами, особенно с Босхом, просматривается очень явственно. Его мультимедийный (в хорошем смысле слова) проект если и не тотальная инсталляция (для нее не хватает "декоративных" элементов в оформлении экспозиции, она представлена в строго академическом, парадоксально для современного искусства формате), то по духу нечто к ней близкое. Мега-замысел, воплощающий утопию - а вернее, антиутопию - придуманную художником - включает в себя графику, смахивающую на чертежи архитектора, абстрактную скульптуру, видеоарт, оп-арт и фотографию, и даже своего рода "декоративно-прикладное искусство" типа ширм с аппликацией, орнаментальных ковриков или деревянной трубки с глазом и носиком в виде восточного "светильника", а также мелкие графические скетчи про собачек, кошечек, слоников и зайчиков, в том числе нанесенные на поверхность крупных яйцеообразных объектов. Из этого складывается созданная Ноблом фантастическая вселенная, целый параллельный космос, где зоо- и антропоморфные обтекаемые формы перетекают в геометрические и архитектурные, бесхитростные микро-сюжеты с участием персонажей-животных соседствуют с многозначительными абстракциями, а мелкая черно-белая графика - с крупными объемными формами. Проект Нобла, в общем, достаточно демократичный, и при всей кажущийся загадочности отдельных предметов (вроде витых "колбасок" из розового мрамора") - доходчив и увлекателен, он легко затягивает в себя и трудно отпускает. Я возвращался в залы Нобла раза три, прежде чем заставил себя покинуть музей. Пирамида из эллипсов у Нобла оказывается "Собором", замысловатая геометрическая конструкция на ватмане - чертежом "Ада", есть в его "Ньютауне" и своя "Пристань", и отдельно стоящие "постройки" (присутствующие как в объемном воплощении, так и и в плоскостном проектном "эскизе") - например, "Вилла Секси" или "Мистер Гейт", где в решетки ворот без проблем просматриваются очертания человеческого тела. На видеоинсталляции 2007 года у Нобла женская попа стоящей на четвереньках и запечатленной камерой сзади живет жизнью человеческого лица, где вагина и анус выполняют роли соответственно "рта" и "носа" (сфинктеру это удается лучше всего), а торчащие из-за туловища локти сходят за "уши", а плечи "наивно" дорисованы поверх экрана для проекций обычным черным фломастером. Женская задница своеобразно "переосмыслена" и в фотоколлаже того же 2007 года "Негатив-позитив". Но особенно хорош "Общественный туалет" - захватывающая дух даже в плоском графическом решении многоэтажная конструкция, напоминающая футуристический "кремль" или, может, новую "вавилонскую башню" (но постмодернистская вавилонская башня непременно должна быть отхожим местом, при всей амбициозности замысла!). Коровы с эмблемами "инь" и "ян" вместо морд - это, может, и простовато, да и в целом "Ньютаун", конечно - не самое изысканное порождение сегодняшнего творческого интеллекта, но меня проект привел в восхищение, кроме шуток. Допустим, это все похоже на Кабакова - но Кабаков меня нимало не прикалывал никогда, а Нобл вот приколол.

Однако я все же заторопился в Гаагу, чтоб не ездить в этом направлении так далеко дважды, но при этом успеть в Маурицхёйс на свидание к "Девушке с жемчужной сережкой" Вермеера. С "Девушкой" мы уже встречались в Нью-Йорке прошлой осенью - она туда приезжала на гастроли и имела сумасшедший успех, весь зажравшийся, лопающийся от переизбытка всяческой информации Нью-Йорк был завешан рекламными флажками с репродукцией Вермеера, а к Фрик-коллекшн, где она выставлялась, стояли очереди. Но там я на нее успел только глянуть через двери:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2681520.html

- а здесь возле вернувшийся из-за океана картины можно сидеть сколько угодно - она пользуется, безусловно, популярностью, но не больше, чем рембрандты или рубенсы. Кроме того, напротив "Девушки с жемчужной сережкой" - еще один хрестоматийный шедевр Вермеера, крупный пейзаж "Вид Делфта", при том что в целом Маурицхейс в Гааге после почти безлюдного роттердамского Бойманса-ван Бенингена и напрягал толкотней страждущих. Но коллекция, конечно, превосходная, и ее богатства далеко не сводятся к двум "хитам" Вермеера. Прекрасны мужские и один женский портреты Гольбейна, но и рядом с ними выделяется Мемлинг, хотя, казалось бы, тоже "старинный" мужской портрет, но есть в Мемлинге совершенно уникальная (по крайней мере лично для меня) притягательность. "Мария" Кранаха, "Оплакивание Христа" ван дер Вейде, и все это в дубовых интерьерах, с видом на канал - ощущения самые живые. Давид Теннирс II - кухонный интерьер и "Алхимик". Ян Брейгель-мл. с цветочками и, совместно с Хансом Роттенхаммером - с "Христом в Лимбе" (а в Лимбе, как видится Брейгелю, ненамного приятнее, чем в Аду или в Чистилище), и еще один Ян Брейгель с кем-то в соавторстве - праздничная композиция на античные мотивы с цветами и фруктами. Несколько вещей Рубенса, хотя выдающаяся картина, пожалуй, одна - "Старуха и мальчик со свечами", впрочем, портреты тоже хорошие, хотя портреты Ван Дейка все равно лучше. Очередная копродукция Яна Брейгеля, на этот раз с Рубенсом - "Эдемский сад с грехопадением", и при одном взгляде не остается сомнений, кто отвечал за "сад" (конечно, Брейгель! каких только зверей и птиц нету в том Эдеме), а кто - за грехопадение (включая не только плотненьких Адама с Евой, но и лошадь, и возможно, змея, уж больно он неизобретательный). Четыре портрета Франса Хальса - два крупных, обыкновенных, и два помельче, из последних "Смеющийся мальчик" - очень неожиданный (похожего я потом и в харлемском музее Хальса не видал), у Хальса ведь в основном носатые краснорожие самодовольные персоны на холстах, а тут - розовощекий ребенок с развевающимися волосами. Трактирная сценка Адриана ван Остаде и еще несколько подобных. Приметное полотно Яна Стена "Моисей и Фараон", в больших количествах Корнелис Троост, и отчего-то в особой витрине - никчемный натюрморт Шардена. Рембрандта в Маурицхейсе почти столько же, как в амстердамском Рейксмюсеуме. Помимо растиражированного "Анатомического урока Николаса Тулпа" (с разрезанной рукой во всей "красе" сухожилий) - обнаженные "Андромеда" и "Сюзанна", позднейший, предсмертный фактически автопортрет 1669 года, еще мужские портреты, в том числе крошечный "Смеющийся мужчина".

В гаагском городском музее собрана коллекция раннего Мондриана, которую меньше года назад чуть ли не целиком привозили в Москву:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2657267.html

Причем тетенька в Маурицхейсе меня заверила, что в постоянной экспозиции там выставлено еще меньше, чем мы в Москве увидели, а дело двигалось к вечеру, музеи в Европе закрываются рано, и я предпочел подольше побыть в Маурицхейсе. А потом двинуть не в музей, а к морю - Гаага ведь город еще и как бы "курортный". Что этот поход мне дорого встанет, я даже не думал, рассчитывая, что до побережья дойду пешком. Шел без спешки, по дороге выпил бутылку бельгийского вишневого пива, продавая которую, меня предупредили, что если увидят на улице - оштрафуют на 90 евро, и снабдили пакетиком-"невидимкой", к чему я тоже отнесся скептически. Посидел в сквере при одной из королевских резиденций, потом долго шел через зеленый массив вдоль трамвайных путей (практически как в Сокольниках), а никакого берега на горизонте не просматривалось. Замучившись, но не отступившись, я вскочил в трамвай, доехал-таки до променада, где за палатками с шаурмой все-таки нашелся пляж с отдыхающими. Я почему-то думал, что в Гааге от центра до пляжа - как в Остенде, а оказалось, что скорее как от Беверли-хиллс до Санта-Моники! Нерасчетливость вышла мне боком, хотя поначалу я посидел на променаде с приятностью и только огорчился, что знаменитый гаагский пирс, застекленный, многоуровневый, с прошлого года закрыт на ремонт. Пирсы вообще - моя слабость, а подобного гаагскому, наверное, в мире больше нет. Ну, по крайней мере, я его увидал. Потому что на обратной дороге решил прямо на трамвае, не возвращаясь к вокзалу, доехать до Делфта. Платить еще и за трамвай, конечно, мне даже в голову не пришло - и обычно везде в Европе, где случалось сталкиваться с контролем, мне удавалось отбрехаться. Да видать, в столичной королевской Гааге с этим особенно строго - пристали полицейские, и так прилипли, что я уже предпочел отдать им 30 евро, чтоб только успеть в Делфт (иначе пришлось бы еще раз покупать билет на поезд в том же направлении, а на поездах в Европе я "зайцем" никогда не рискую ездить и никому не советую). Ну ладно 30 евро - в масштабах общих трат, особенно за гостиницу, оно вроде и немного, а если б с бутылкой пива меня поймали - неужели взяли бы 90 евро? Какой бесстыдство, и еще называется "столица свободы" ("столица свободы", правда - Амстердам, а Гаага - просто столица, может еще и в этом разница). Но в Делфт я все же успел, хотя кроме как гулять вдоль каналов, по сравнению с амстердамскими каких-то декоративных и почти сувенирных, там особо нечего. К тому же с описанием Делфта в путеводителе явно что-то напутали. Сказано про "падающую" колокольню, но та, которая "падает" на фото, на самом деле стоит вполне прямо. Я видел другую "падающую" башню, совсем не похожую на эту, четырехгранную, готическую - вот она действительно накренилась сильно. Но дом Вермеера (музея там, похоже, нет, только мемориальная табличка) находится рядом с той, которая должна, согласно "афишному" путеводителю, "падать" - а она и не думала! Или ее за три года, что прошло с последнего издания, выпрямили? Не знаю, что предполагать - я привык к опечаткам и всяческим неточностям в "вокругсветовских" книжках, хотя все равно по многим другим особенностям они предпочтительнее любых прочих, но от "афишных" я такого не ожидал. Рыскать по Делфту тоже времени особо не было - надо же возвращаться в Амстердам, а в Делфте вокзал на ремонте, по человечески к нему не подойти, дорога через стройку, но кое-как пробрался.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments