Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Малефисента" реж. Роберт Стромберг

Обещание пересказать "Спящую красавицу" от лица злой колдуньи отчасти обманчиво, поскольку формально в роли закадровой повествовательницы выступает принцесса Аврора (Эль Фаннинг). Которая, опять же, если чисто формально подходить к проблеме нарратива, свидетельницей большинства описанных событий, тем более предшествующих ее появлению на свет, быть не могла, а следовательно, опирается на информацию столь же недостоверную, как и любое сказочное предание. Но это формальная сторона, а если разбираться по существу, что происходит в фильме - чепуха какая-то получается, нескладуха. Жила-была юная, добрая, рогатая и крылатая болотная фея Малефисента среди забавных волшебных существ, к ней прибился человеческий мальчик, подружился с ней, а потом обманул - стал королевским рыцарем и когда король потерпел от волшебного войска феи поражение, отправился к своей подруге детства, опоил сонным зельем, хотел убить, да пожалел и только крылья у нее во сне отрезал. Умирающий король за это отдал в жены дочь и завещал трон - так на свет появилась принцесса Аврора.

Дальнейшие события развиваются и подавно поперек известной сказки. Для чего-то Аврору после подарка-проклятья Малефисенты король ссылает в лесной домик-развалюху под надзор трех немолодых феечек (Имельда Стонтон, Джуно Темпл и Лесли Мэнвилл), которые и без того - старые идиотки, а отказавшись от чародейства, не способны и за собой приглядеть, не то что за ребенком, и
если б не рогатая бескрылая, но не лишенная колдовской силы злюка, девочку они уморили бы. Ненавидящая королевского отпрыска Малефисента, в отсутствии собственных крыльев пользующаяся услугами спасенного и околдованного ею же ворона-оборотня, вынуждена приглядывать за маленькой Авророй, чтоб та хотя бы дожила до 16-летия, когда должно исполниться заклятье с веретеном, столь пристально, что девочка уверена: рогатая тетя - ее фея-крестная. Стараясь чем угодно заполнить время между рождением Авроры и ее 16-летием, сценаристы изо всех сил тянут кота за хвост, живописуя прелести волшебных болот в духе мультика для трехлеток, при том что проблематика картина вроде бы совсем не детская, а новый подход к старой истории даже бывалого сказочника может поставить в тупик.

Помимо всех сценарных провалов, отсутствия логической связи между событиями и вообще подобной, давно считающейся факультативной для киноаттракционов драматургической схоластики, меня сильно покоробил имидж заглавной героини - визуально образ откровенно сатанинский: кривые длинные рога, огромные черные крылья, макияж "вырви глаз". Все это, конечно, привычно для Анжелины Джоли - кроме крашеных губ да накладных ресниц ей и прежде нечем было пленить целевую аудиторию (какая все-таки бездарность - хуже Елизаветы Боярской, честное слово!), но поскольку кроме присутствия Джоли на экране еще кто-то мелькает, приходится встраивать ее обличье в некий контекст - а с этим тоже возникают затруднения.

Обманутые девичьи надежды не просто служат обоснованием и оправданием последующих поступков Малефисенты, в том числе направленных не только на непосредственного виновника, за корону продавшего свою подругу детства, но и на его безвинное потомство - Малефисента в результате еще и оказывается спасительницей как Авроры, так и всего королевства от помешавшегося на милитаристских амбициях тирана. То, что у девочки убили какого-никакого, но родного папу - неважно, а важно, что Малефисента настолько к своей ею же прОклятой крестнице привязалась, что именно ее поцелуй, а вовсе не какого-то приблудного принца-молокососа, пробуждает ее от вечного сна. Вообще номер с поцелуем - это самый сильный в картине сценарный ход - если не знать заранее (а я не знал), то он оглушает неожиданностью. Рассматривать этот поцелуй как лесбийский, разумеется, было бы преувеличением (хотя Анжелина Джоли с рогами, целующая девочку-подростка в бессознательном состоянии - зрелище и само по себе незабываемое), но делать вывод, что любовь бывает всякая, и мальчика к девочке - не самая предпочтительная, поневоле приходится.

Однако с этим как раз я бы спорить не стал, а прежде всего меня смущает в плане "традиционных ценностей" совсем другой аспект. Фея, которая прокляла новорожденную принцессу - воплощение зла, это, как ни крути, очевидно. В "Малефисенте" же зло подозрительно легко и даже без внятной проработки процесса оборачивается добром, и, не в пример "добреньким" идиоткам-феечкам, добром активным, действенным, успешным. Хотелось бы, допустим, увидеть тут христианский подтекст, но об искуплении, о прощении, о преображении речи не идет, а дело становится ясным, если вернуться к тому, откуда вся эта конструкция выросла - из современных либеральных представлений о том, что добро и зло - категории не абсолютные, но субъективно-оценочные. Это даже не терпимость ко всякому злу - это требование воспринимать его как альтернативное, имеющее все основания заявлять о себе, а может и преимущественные права, добро. Ну или как минимум проявление силы в пределах допустимой самообороны. Что поначалу подкупает, заставляет расчувствоваться и расслабиться - но мировоззрение на самом деле опасное. Идея, заложенная в "Малефисенте" - из того же набора, что представления иных "правозащитников" о том, что мусульмане, во-первых, не захватывают самолеты и не взрывают небоскребы, а во-вторых, имеют на это право, поскольку являются жертвами американской агрессии. С такими взглядами надо бы поосторожнее - только расслабишься на сказочке, глядь - а кругом уже "крымнаш".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments