Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Так поступают все женщины" В.А.Моцарта в Большом, реж. Флорис Виссер, дир. Стефано Монтанари

Кринолины с париками - условие необходимое и достаточное, чтоб квалифицировать оперную постановку как "традиционную". Такие постановки не разжигают межнациональную рознь, не клевещут на власть, не пропагандируют гомосексуализм, не призывают к сепаратизму, не оскорбляют чувств верующих - в них даже по сегодняшним людоедским меркам нет ничего предосудительного, поскольку в них нет ничего вообще - никакой мысли, никакой идеи. В нынешней версии "Так поступают все" поют свежие молодые голоса, и хотя пока что в плане взаимодействия солистов с оркестром не все ладно, это как раз, наверное, выровняется. Оркестр со своей стороны играет бодро, пусть и постоянно выпирают литавры, пусть сам дирижер на клавире не всегда хорош. Тут дело в том, что на три с половиной часа одной только музыки в театре все-таки мало - уж коль скоро это спектакль, а не концертное исполнение, желательно вдобавок к воспроизведению партитуры получить что-нибудь сверх, а с этим проблема.

Безвестный голландский режиссер с невнятной творческой биографией ("после академии мне в спектакле про Александра Македонского предложили большую роль") из возможных "традиционных" ходов выбрал самый "традиционный" - театр в театре. Однако и игра в "старый театр" может быть содержательной, но Флорис Виссер на сей счет особо не заморачивался. В первом акте значительная часть действия разворачивается на авансцене перед стилизованным пожарным занавесом, а когда он поднимается, открывается вид на тот самый "старинный" театральный зал, без позолоты и вообще довольно скромный, но с партером, где почему-то разбросаны стулья, с галереей, с ложами по бокам. В этих эпизодах обстановка разгромленного партера дополняется то роскошной кроватью, то подиумом, по которому под бумажным снегом едва волочат ноги окровавленные солдаты разгромленной армии, то, наоборот, цветущий сад с подвесными качелями. Во втором акте диспозиция меняется и действие переносится в закулисье, но под конец возвращается обратно, и в финале хор, помещенный в тот же условный партер в качестве зрителей на оперной премьере, дружно поет коду, а главные герои на авансцене, несчастные и потерянные после перенесенных (а вроде бы условно-театральных) испытаний, не знают, куда метаться и глаза девать - вероятно, еще и потому, что по внутренней логике спектакля они должны обращаться к ряженой публике в декоративном партере, а по логике спектакля настоящего - к публике настощей в настоящем партере. Актеры ли они, заигравшиеся в чужой сюжет, или зрители, заблудившиеся в театральных лабиринтах - кто поймет, кто объяснит? Кроме того, во втором акте добавляются рисованые декорации и невесть откуда взявшиеся полуголые дети, изображающие амуров с фавнами (по правосланым понятиям, между прочим, уже считай педофилия).

В мизансценировании, правда, Виссер не ограничивает свою "фантазию" скромной необходимостью придать мероприятию некой живости и позволить мужчинам пофехтовать на шпагах, а женщинам просто поразмахивать кинжалами. Он еще и "работает с театральным пространством", используя как люк, куда уходят герои в финале 1-го акта, так и нависающую над сценой с колосников люльку, с которой во 2-м мужчины наблюдают за поведением женщин. То есть режиссер бездумно эксплуатирует самые расхожие приемы игры в "старый театр" - от Стрелера до Карсена ("Так поступают все" Стрелера, кстати, некоторое время назад показывали в Москве), не забывая, однако, задним числом умствовать (в уже цитированном интервью Виссер, например, говорит, что Деспина в носатой маске - это дань театру шекспировской эпохи... только при чем бы тут еще была шекспировская эпоха?), и это псевдоинтеллектуализм на пустом месте огорчает больше всего остального.

А между тем герои на протяжении всего спектакля много поют в положении лежа - по всякому поводу постановщик заставляет их падать, перекатываться, ползать, хотя опять же, если страсти театральные, наигранные - откуда столько натуги, а если за театральщиной он пытался показать скрытый надрыв (в финале включается сурьез прям-таки черняковский!), для чего такое количество бессодержательных примочек? Впрочем, старухи, которые и вообще-то не умолкают за время звучания оперы ни на минуту, особенно живо реагируют на ангелочков и фавнят. В сравнении с ними единственный взрослый фавн не имеет большого успеха, да у него и в самом деле такие жуткие накладки на теле.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments