Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Питер Максвелл Дэвис, Фредерик Дилиус в БЗК, дир. Геннадий Рождественский, сол. Виктория Постникова

Слушать посредственную музыку в посредственном исполнении - небольшое удовольствие, но программы Рождественского составлены из вещей настолько редкостных, что можно потерпеть один раз, а больше такого все равно нигде не услышишь. Впрочем, малоизвестная британская музыка в абонементе "Туманного Альбиона" всегда разная, не знаешь, что тебя ждет - тоже вот интрига. Открывался концерт изящной безделушкой, по меньшей мере занятной, обыгрывающей барочную эстетику музыкальными средствами - гармониями и тембрами - 20-го века: Генри Перселл-Питер Максвелл Дэвис, "Фантазия на одну ноту". Нота в данном случае - до-диез. В коротком опусе, однако, обнаружилось несколько разделов, достаточно разных по настроению. Клавесин заменили синтезатором, но в сочетании с предусмотренным автором (Дэвисом) банджо и "поющим" бокалом и синтезатор звучал занятно. Основным блюдом первого отделения шел фортепианный концерт Фредерика Дилиуса, где солировала, конечно, Постникова. Рождественский со ссылкой на авторитеты представил Дилиуса как "крупнейшего композитора 20-го века", но, кажется, тут никаких авторитетов не хватит, даже если Рихтер встанет из гроба и сядет за рояль, или Гиллельс, а не то что Постникова. Рождественский упомянул о влиянии Грига, но тут можно говорить не о влиянии, а всего лишь о внешнем сходстве с любым слюнявым захудало-провинциальным поздним романтизмом, будь то Григ, Сибелиус или Рахманинов, только перечисленные, включая и Рахманинова (как бы я лично к нему не относился) - значительные композиторы, а Дилиус, если судить по данному произведению - в лучшем случае один из множества. И какая же убогая, тривиальная у него разработка тем, особенно во второй части! А Постникова, понятно, добавляла невнятицы.

Но после антракта Постникова еще и с большим сольным произведением вышла, а тут уж хоть святых выноси. Рождественский посчитал, что Гендель - столь же английский композитор, сколь и немецкий (что резонно обосновал статистическими подсчетами прожитых в указаннных странах лет и написанных там сочинений), а значит, вариации Брамса на темы Генделя тоже имеют отношение (пускай хоть на четверть) к "Туманному Альбиону". Вариации с фугой Брамса на тему Генделя, казалось мне, не закончатся никогда, слева от нас играл с мобильником фотограф, справа бабка в шляпе разглядывала фотографа слева, безумная фея сняла и чистила кольцо, я следил за всеми понемногу - каждый коротал время и развлекал себя как умел. Бабка в шляпе потом у безумной феи спрашивает: а что, я не в своем уме и Постникова действительно так хорошо играет, иначе почему ей хлопают, браво кричат и цветы несут, она же еле в ноты попадает! Самое интересное, что Рождественский, вот ведь затейник, составил программу таким образом, что эти вариации звучали дважды подряд, сначала в оригинальной фортепианной версии, а затем в переложении для оркестра британского композитора 20 века Эдмунда Раббра (в афишах - Руббра, но Г.Н. произносил "Раббра", правда, он и Элгара произносит как "ЭльгАр", но ему виднее). Переложение действительно блестящее, и в симфоническом варианте опус кажется более живым и остроумным, к тому же более английским (четверть от полуанглийского Генделя и четверть от Раббра против четвертинок от Брамса и того же Генделя - мне бы в голову не пришло высчитывать, но Г.Н. во вступительном слове такую статистику развел, что деваться некуда, надо подхватывать), тоже не совсем без занудства, и тоже очень длинным, но в нем, как минимум, сквозь романтический флер прослушивается барочная основа - чего у Постниковой в фортепианном соло не было и не могло быть.

Венчал же слегка затянувшийся вечер оркестровый фокстрот "Пробуждение святого Фомы" на тему паваны Джона Булля - произведение того же Питера Максвелла Дэвиса, перселловским опусом которого Рождественский концерт открывал. Постмодернисткое мышление этого доселе неведомого мне автора, его полистилистика, соединение эстетики масскульта, реминисценций к старинной, барочной музыкальной культуре и атональной техники (у меня вызывающая ассоциации с Шнитке и поздним Щедриным), наверное, исключительным своеобразием не отличается, но одно можно сказать про Дэвиса - он не скучный и прикольный. Всех приколов, которые творятся в оркестре (а точнее, в двух оркестрах, поскольку "внутри" большого симфонического существует маленький эстрадно-джазовый, которым управлял в помощь Рождественскому его ученик Дмитрий Крюков, и он же солировал на "расстроенном", по замыслу композитора, рояле) мы из партера не рассмотрели, я успел заметить, что одна из вторых скрипок пользовалась своим инструментом на манер балалайки или того же банджо, что Дэвис задействовал в перселловских вариациях, попутно топая во всю мочь ногами об сцену, и углядел, как приподнимались валторнисты, но не знаю, просто так или зачем-то. Однако и звукоряда было достаточно, чтоб оценить юмор замысла - простые и, между прочим, весьма эффектные джазовые мелодии Дэвис умело внедрил в атональную партитуру, оставив в одном из эпизодов солирующей арфе аутентичную тему 16-го века - Г.Н. со свойственной ему предусмотрительностью предварил исполнение фокстрота в целом отдельным соло арфистки, сыгравшей аутентичную павану Булля. Пожалуй, в целом концерт оказался не из лучших в абонементе Рождественского, но мне всегда важнее ожидаемого удовольствия открытие чего-то совсем нового, а Питер Максвелл Дэвис для меня - совершенно новое имя, его музыку я никогда не слышал раньше ни в записи, ни тем более живьем, так что это пусть и маленькое, но открытие.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments