Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Беги, мальчик, беги" реж. Пепе Данкарт (фестиваль польского кино "Висла")

Маленький Срулик, вырвавшийся из Варшавского гетто, всю войну скрывался от нацистов, бродя по лесам и подрабатывая на фермах, а с какого-то момента еще и лишившись правой руки - при таком сюжете совсем без спекулятивности (не столько даже на теме Холокоста, сколько на детских страданиях) обойтись невозможно, но фильм, по счастью, ею не определяется, хотя снятая в сугубо традиционной, классической стилистике картина, мастерски, профессионально сделанная, на каждом шагу выжимает из зрителя слезу - пускай. "Беги, мальчик" увлекает и на уровне авантюрного сюжета: приключения Срулика, уходящего от погонь и пуль, не тонущего в воде и не сгорающего в огне, когда нацисты поджигают дом, в подвале которого он прячется, сами по себе насыщены острыми моментами. Но при всем том, и это очень мило со стороны режиссера, драматические перипетии сдобрены юмором - например, когда Срулик, отдавивший руку на работах и оставшийся с культей, вынужден скитаться дальше, каждый фермер подкладывает лишний кусок за невероятный рассказ о том, что руку Срулику отрубил лично Гитлер. Однако это все не выходит за рамки сложившихся много десятилетий назад традиций.

По-настоящему примечательна картина как минимум двумя моментами. Во-первых, она снята решительно поперек сложившихся в польском кино последних лет тенденций представлять уничтожение евреев в Польше как прежде всего преступление самих поляков. Причем таких фильмов невероятно много и зачастую они талантливее, оригинальнее добротного, но обычного в плане стилистики "Мальчика", зато здесь поляки выглядят добродушными и готовыми помочь еврейскому ребенку. Не все и не всегда - находится крестьянская пара, сдающая Срулика в гестапо, и врач, отказывающийся оперировать "жида" (а иначе Срулик мог бы сохранить руку), но большинство проявляют, не без риска для себя, истинно христианское милосердие, а вся вина перекладывается обратно на немцев (режиссер из Германии таким образом лелеет собственные комплексы в ущерб польским - ну пускай).

А во-вторых, и это особенно важно, Срулик под именем Юрика бежит от нацистов, неся с собой крест и четки, подаренные спрятавшей его в начале пути жены партизана. Добрая женщина научила его и христианским молитвам, и необходимым ритуалам - если б не обрезание, Срулика-Юрека вообще не раскрыли бы ни разу. Конечно, это все способы мимикриии во враждебной среде. В эпизодах, возвращающих Срулика к прощанию с отцом, который пожертвовал собой и подставился перед немецким патрулем, дав сыну убежать (в роли отца - Збигнев Замаховски), юный герой постоянно слышит завет: не забывай, что ты еврей. Под конец, однако, Срулик забывает-таки об этом и когда за ним приезжают из еврейского детдома Варшавы в польскую семью, где он уже обжился и принят за своего, он не хочет ехать, повторяет, что он Юрек, а не Срулек, и что обрезали его по медицинским показаниям - все, как при нацистах. В финале "Пианиста" Полански герой Броуди на вопрос, кто его спас, отвечает - Бог, но там Бог - некая абстракция. В "Беги, мальчик, беги" нет разговоров о Боге, но есть обиходные формулы религиозного общения и простые предметы, крестик и четки, которые тем не менее реально спасают героя в ситуациях, когда спасение, казалось бы, невозможно. Другое дело, что фактически уже став христианином, успев принять первое причастие (без крещения - ведь никто не знает, что Юрек - это Срулик), герой все-таки осознает себя евреем и принимает этот факт. Потом он уедет в 1962 году в Израиль, у него будут дети и внуки - об этом поведает эпилог.

И все-таки прежде чем погрузиться в блаженный маразм хэппи-энда, режиссер вообще успевает сделать неожиданный кульбит и провести недвусмысленную параллель между тем, как забирали Срулика гестаповцы и свои же евреи: Срулика "выдает" один из соседей за некую "премию", еврейский эмиссар приезжает на машине, тащит мальчика против его воли, готов даже руку на него поднять - все это в точности повторяет гестаповскую схему, ну разве что до фактического рукоприкладства не доходит. В фильме вообще на удивление много моментов цепляющих и помимо личной, семейной драмы главного героя. Например, когда Срулик попадает к наступающим на Польшу русским солдатам и видят вдали взрывы, русские ему говорят: там, в Варшаве, поляки сражаются с немцами. "А почему вы им не помогаете?" без задней мысли спрашивает Срулик. Вопрос, естественно, остается без ответа. Зато потом смурной сосед фермеров, к котором Срулик прибился под конец и успел подружиться с их дочкой, посреди всеобщей радости от ухода немцев замечает как бы про себя: "русские ничем не лучше".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments