Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Валенса. Человек из надежды" реж. Анджей Вайда (фестиваль польского кино "Висла")

После Фанни Ардан маленькие любители святого искусства толпой побежали из Дома музыки в КЗЧ дослушивать Темирканова, а я (и еще Хейфец с подругой на машине - отдельно от меня) поворотил на польский кинофестиваль, посчитав более принципиальным посмотреть, пусть не с самого начала, "Валенсу" Вайды. Хотя фильм уже показывали в "Художественном" до его закрытия на реконструкцию (считай что навсегда), но тот сеанс был еще менее удобным, чем этот. Конечно, и кино - не шедевр, но я шедевра и не ждал, я вообще Вайду не люблю, а картина привлекала меня не своими маловероятными художественными достоинствами, но темой, содержанием. С точки зрения художественной формы "Валенса" вообще произведение откровенно несостоятельное, в нем все подчинено идее показать героя на фоне эпохи. Композиционной рамкой служит интервью, которое Валенса (Роберт Венцкевич) дает известной журналистке из Италии (проект частично финансировался итальянцами), в него вплетаются "флэшбеки", игровые в сочетании с документальными, а еще стилизация под любительскую съемку скрытой камерой, когда надо показать преследование героя спецслужбами.

"Человек из надежды", видимо, лишний раз подчеркивает тематическую связь "Валенсы" с "Человеком из мрамора" и "Человеком из железа", но мне показалось, что "надежда" - не совсем верно выбранный "материал" для "Валенсы", правильнее, точнее было бы говорить не о надежде, а о вере. Я как раз зашел в зал на эпизоде мессы, которую служат для бастующих рабочих прямо на верфи. Это весьма примечательный момент - здесь настоящее христианство соединилось с настоящим большевизмом вопреки навязанному полякам русскими коммуно-православными фашистами идеологическому официозу. Фильм постоянно возвращается к тому, что требования независимых профсоюзов имели косвенное отношение к политике, к идеологии, и ни в чем не противоречили букве социалистической доктрины - а только псевдосоциалистической реальности. И выступление "Солидарности" против правительства по сути было выступлением европейцев-христиан против захватчиков-азиатов и их местных ставленников. Надо понимать, что у "Солидарности"
не было, по крайней мере вначале, политических амбиций, требования - социально-экономические, но надо понимать и то, что русских хозяев коллаборантского коммунистического правительства волновала не идеологическая подоплека независимого профсоюзного движения (которое как раз идеологически оставалось долго вполне лояльным к социализму и марксизму), но сам факт независимости от русского имперского господства. Это чрезвычайно актуальный момент, поскольку сегодня русский империализм выступает совсем под другой идеологической риторикой (во многом формально противоположной прежней), но с той же звериной агрессией, что и тридцать, и триста лет назад. Бастующие рабочие гданьской судоверфи не задают друг другу вопросов про социализм и капитализм - они друг у друга спрашивают: "ты хочешь всю жизнь ходить под сапогом у русских?" - и это единственно верная постановка проблемы.

Однако невозможно раскрыть характер борца, не анализируя природу зла, которому он противостоит - а здесь Валенса, хотя и извлекший отчасти урок из "Катыни" по поводу возможных компромиссов, где наряду с привычными русскими, захватчиками и убийцами, были показаны "хорошие", как бы "настоящие" русские -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1712413.html

- все-таки склонен по-интеллигентски смотреть в сторону, а не прямо в глаза чудовищам. Зато своего героя Вайда не склонен идеализировать, и я не думаю, что это обусловлено необходимостью придать художественному образу многогранность, сложность, глубину - художественные задачи здесь явно стояли не на первом месте, просто Вайда изначально относится к Валенсе, при всем номинальном, ритуальном уважении, несколько свысока, и признавая его заслуги, изображает рабочего лидера, по большому счету, ограниченным, тщеславным, авторитарным плебеем - легко допускаю, что не без оснований. С некоторой снисходительностью, но также не без высокомерия пан Вайда относится и к пани Валенсе (Агнешка Гроховска), молодой матери шестерых детей, провожающей мужа то на забастовки, то в заключение, а по возвращении из Норвегии, где она за него получала Нобелевскую премию (сам Валенса не поехал, иначе бы его не пустили обратно в Польшу) вынужденная выносить позорную процедуру "личного досмотра". При том что политтехнологии гэбистов во времена молодого Валенсы все те же, что и нынче: противников режима объявляют наймитами Запада и упрекают в недобросовестном исполнении семейных обязательств.

Впрочем, и сам Валенса у Вайды демонстрирует "пролетарское" высокомерие по отношению как к крестьянам, так и к городским интеллектуалам. Что касается польских крестьян - я в Польше я не бывал, но имел "удовольствие" проезжать ее насквозь пятнадцать лет назад, и тогда тоже крестьяне бастовали, перекрывали дороги - это был пиздец. Но ведь и независимые профсоюзы 1970-1980-х ставили перед собой совсем не те цели, ради которых потом, после победы "Солидарности" и окончательного (на текущий момент) избавления поляков от русского ига, проводил свои экономические реформы Бальцерович - рабочие хотели не свободы слова для варшавских профессоров, а для себя зарплат побольше, условий труда получше, нормального обеспечения и прав на забастовку в случае отсутствия этих благ. "Я не политик, я электрик" - говорит у Вайды интернированный в "дом отдыха" (под видом "гостя") Валенса, в контексте эпизода отказ сотрудничать с властями выставляет героя показательно-бескомпромиссным, но в общем контексте картины напоминает о противоречивости как позиции Валенсы, так и отношении к нему пресловутых "трудящихся". Когда Валенсу гэбист (Збигнев Замаховски) везет "в гости к партии", то есть фактически в тюрьму, тот же самый "народ" дорогой осыпает его проклятиями, обвиняя в том, что именно Валенса и "Солидарность" спровоцировали военное положение. "Видите, как непросто управлять поляками" - будто бы искренне (а может и искренне) ища у заключенного сочувствия, интересуется сопровождающий. В любом случае стоит помнить, что не Валенса и не его работяги победили и прогнали русских с их приспешниками - это был общий процесс освобождения в мировом масштабе (показательно, что финальный для картины триумф Валенсы разыгрывается в конгрессе США, где еще не президент, а просто профсоюзный деятель Лех Валенса выступает с речью как признанный глава польского государства), и сегодня, в ситуации русского реванша, тоже в мировом масштабе, фигура Валенсы с его заявлениями про необходимость отдать Путина под международный трибунал за Крым и Украину (ведь герой фильма жив и достаточно активен для электрика на пенсии) выглядит еще более анекдотичной, чем даже в героико-ироническом эпосе-комиксе Вайды.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments