Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Контрабас" П.Зюскинда в МХТ, реж. Глеб Черепанов

Когда я поступал на филфак, передо мной собеседовалась абитуриентка из чувашского колхоза, перезрелая девица, каких оттуда обычно отправляют учиться в город, потому как ни на что более путное они по колхозным понятиям уже не годятся. Ей достался вопрос про "Человека в футляре" Чехова. Естественно, ни про какого Чехова чувашня в своем колхозе слыхом не слыхала, но их там учат, что даже если ничего не знаешь, надо отвечать уверенно и напирать на личное мнение (собственно, русских учат тому же и на всех уровнях). Поэтому девица залепетала: ну это рассказ про человека, который все время ходил с футляром, кажется, от контрабаса... - по всей видимости, припомнив "Роман с контрабасом", который тоже, разумеется, не читала, но, может быть, случайно однажды видела обрывок киноэкранизации чеховских рассказов по телевизору. Собеседовавший абитуриентов декан Игорь Германович, услышав про контрабас (а до этого он выслушивал все примерно в том же духе ровно, не реагируя ни на что), очнулся и спросил девицу: "Как вы себе представляете человека, который все время ходит с футляром от контрабаса?"

Мне этот случай вспомнился в связи со спектаклем Глеба Черепанова совсем не потому, что режиссер дает повод для подозрений в невежестве - как раз наоборот. По моим наблюдениям нет другого режиссера или актера в Москве, который с такой тщательностью посещал бы все мало мальски заметные театральные события, как Черепанов - мы с безумной феей давно обратили на него внимание. Так что "насмотренность" его, что называется, не подлежит сомнению. Но в своей режиссерской работе (а пока что Черепанов поставил только два спектакля в МХТ и объявленный "Плюмбум" в "Гоголь-центре" так и не вышел, а "Кролика Эдварда" я до сих пор не собрался посмотреть) он как будто опасается "недодать", обделить зрителя своими находками. Такой зритель, что ходит за бешеные деньги посмотреть на "живого Хабенского", и в самом деле может заскучать, если его не тормошить поминутно разнообразными средствами. Но даже в этих обстоятельствах, по-моему, Черепанов перегнул палку. Примочек хватило бы десятка на два постановок средней руки - а между тем ничего существенного, по делу, позволяющее проникнуть в суть текста или, напротив, уяснить что-то сверх него, не предлагается, только аттракцион за аттракционом.

Пространство обложено "звукоизолирующими" матрацами, которые в определенный момент падают с металлического каркаса. На сцене чего только нет, от холодильника до мусоропровода. Я вот не припоминаю, присутствовал ли в спектакле Невежиной с Райкиным непосредственно контрабас (не собираюсь сравнивать постановки, это некорректно и бессмысленно), но у Черепанова есть и контрабас, и, отдельно, футляр от контрабаса, куда герой иногда укладывается, захлопывая за собой крышку, а смычком он водит не только по струнам, но и по спинке стула, тоже представляющего из себя своего рода музыкальный инструмент, и по крышкам предметов меблировки, и по металлической стремянке. Мало того - он хватается за пилу и старается перепилить корпус ненавистного контрабаса. Герой то уходит в шкаф, то бросает разные вещи в мусоропровод - ни секунды сосредоточенности на тексте, бесконечное и ни к чему содержательно не привязанное действие, проще сказать - всяческая суета с использованием какой угодно атрибутики: и веер, и павлинье перо, и старинный костюм с париком, и рогатый шлем (вероятно, из опер Вагнера?), и т.д. и т.п.

Герой в начале говорит про "оркестр без дирижера", так вот за всей этой перенасыщенной "режиссурой" обнаруживается такой "сумбур вместо музыки", что в глазах рябит. Хабенский, впрочем, работает в аналогичном ключе - актер, способный без минимальных "подпорок" концентрировать на себе внимание аудитории здесь изображает потасканного клоуна, в захламленном пространстве выгородки напоминающего персонажей Беккета, но не из "Годо", в котором он когда-то играл у Бутусова, а из "Эндшпиля", "Крэппа" или "Счастливых дней". Пассажи про Вагнера и Шуберта забалтываются и тонут в непрекращающейся пантомиме, переходящей местами в клоунаду, чего стоят только упражнения с вантузом - публику они веселят, этого не отнять.

При этом, например, режиссером не решен даже такой, вроде бы, простой вопрос: к кому обращен монолог героя? К публике в зале, к самому себе, к контрабасу (или футляру?) как воображаемому двойнику, а может, к трубе граммофона? (Ретро-атрибутика - граммофон с трубой, виниловые пластинки и т.п., еще больше усиливают ассоциации с Беккетом) Впрочем, под самый конец, когда в холодильнике обнаруживается среди пустой стеклотары труп убитой певицы, несостоявшейся возлюбленной героя Сары (очевидно, не только насмотренный, но и начитанный режиссер держит в голове сюжеты других сочинений Зюскинда), возникает еще одна версия - не с ней ли общается помешанный одиночка, оказавшийся волей режиссера психопатом-убийцей? Но и этого мало, занавес закрывается и под топот спешащих кто в гардероб, а кто в туалет платежеспособных любителей искусства (а за два с лишним часа без перерыва они свои вложения оправдали) открывается снова, сопрано (Ольга Воронина), только что скрюченная в холодильнике, выходит к микрофону и под аккомпанемент контрабасиста, успевшего освободиться от наручников (которыми до этого герой себя приковывает к футляру от контрабаса, будь он неладен) поет дурным голосом генделевский шлягер Lascia Ch'io Pianga. Понимать это можно как угодно, но скорее всего эпилог после занавеса воплощает нереализованную мечту маньяка, а труп в холодильнике - суровую правду о нем.

По-настоящему меня смущает даже не труп и не прочие примочки, но то, что если все сводится к психопатии, к тому, что неудачник под грузом комплексов и обид свихнулся и стал убийцей - тогда его рассуждения о Вагнере и Шуберте кажутся, мягко говоря, излишними, ну или, в лучшем случае, плоскими, равно как и комичное цитирование Гете, сидя на толчке. Такое нарочитое "снижение" герое, низведение его до полного ничтожества, слишком примитивно - а зачем тогда столько сложностей ради такого убожества? Додумывая за автора массу всяких деталей, и мелких, и концептуальных, режиссер не обогащает образ главного (и все-таки единственного) героя, а делает злую карикатуру на него. Может, из самых лучших побуждений и со всем возможным сочувствием - но из спектакля этого не следует, а просто листать "историю болезни" лично мне несмотря на все сопутствующие аттракционы не очень интересно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments