Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Лазарь, или Торжество Воскрешения" Ф.Шуберта-Э.Денисова в Камерном музыкальном, реж. Игорь Меркулов

Постановки опер даже эпических, преисполненных драматических сюжетных пери
петий, нередко в последнее время тяготеют к формату оратории, даже мистерии: так произошло с "Аидой" Штайна, то же самое можно было наблюдать и в "Войне и мире" Тителя. Тогда как "Лазарь" и по тематике, и по музыкальной драматургии, казалось бы, и не предполагает богатой театрализации, роскошной зрелищности. Собственно, ее в спектакле и нет, но есть масса эмоциональных оттенков в поведении персонажей. Начиная с самого Лазаря, который, как всякий человек, боится умирать, а потом радуется тому, что вернулся к жизни - чудо чудом, но человеческая природа остается человеческой природой. То же касается и его близких - Марфы с Марией, и Нафанаила, и Емины, дочери Иаира, "коллеги" Лазаря по воскрешению (строго говоря, дочь Иаира и Лазарь - сюжеты из разных Евангелий и несколько разного порядка, поскольку про девушку сам Иисус говорит: "девица не умерла есть, но спит", а Лазарь уже и гнить начинал, когда встал и пошел), и маловерного саддукея Симона. Через спектакль контрапунктом к теме смерти и воскресения проходят детские игры как символ начала новой жизни: ангелоподобные существа забавляются то с игрушечной птичкой (похохей на аэроплан), то с тряпочным зверьком (смахивающим на монстрика из американского мультфильма), то с антропоморфной куклой (напоминающей крошечную модель мумии). Да и действие помещено не в чисто условное, вневременное пространство, а в выгородку, имитирующую каменную кладку (дети, помимо птиц, зверей и кукол, играют также с кирпичиками), которая вместе с нависающими над сценой белыми тряпочками (сценограф - Станислав Бенедиктов) обозначают место как вполне конкретное, земное, жилое помещение. Несколько прямолинейным, не скажу, что пошловатым, показались мне некоторые находки для третьего акта: руки, простирающиеся сквозь затянутый тканью проем, видеопроекции с иконописными ликами, и особенно экуменический "крестный ход" с представителями разных конфессий под финал - отдающий, положа руку на сердце, пародией. Самое же любопытное, что дописанная Денисовым за Шуберта спустя почти два века музыкальная драма звучит как произведение внутренне очень органичное, не сразу осознается момент, где заканчивается Шуберт (прервавший работу над вторым актом) и начинается Денисов: улавливаешь, что меняются гармонии, возникают интонации, характерные для конца 20-го века и неожиданные для раннего немецкого романтизма, но противоречий, режущих слух нет - как нет, однако, и стилизаторских потуг, музыка Денисова - это музыка Денисова, вырастающая из Шуберта, но не сработанная "под Шуберта". Другое дело, что сама по себе партитура все-таки несколько монотонная - ну, по крайней мере, так мне показалось. Жалко, что на долгожданном дневном прогоне не дирижировал Г.Н.Рождественский, хотя Айрат Кашаев, насколько позволяли возможности оркестра, с задачей справился. А солистам, которые тоже в целом порадовали, я бы пожелал не форсировать так звук в верхних регистрах - театр все-таки а) камерный и б) музыкальный, кричать в горе и в радости необязательно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments