Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

концерт памяти Вана Клиберна и "Реквием" А.Дворжака, РНО в БЗК, дир. Михаил Плетнев

В организованном Фондом Ростроповича концерте памяти Вана Клиберна Плетнев только дирижировал, хотя на предстоящем фестивале Ростроповича в своей программе 29 марта обещает и сам сыграть 24-й концерт Моцарта, но там и помимо Плетнева ожидается в течение считанных дней: и Юровский, и российская премьера неоконченной оперы Шостаковича "Оранго", и "Военный реквием" Бриттена с участием Бостриджа, и еще много чего - дожить бы только. На этот раз с Плетневым и РНО выступали победители конкурса Клайберна (все же так правильно, к тому же сейчас и транслитерация стала вопросом политическим, идеологическим - если Бэлза настаивает на Клиберне, значит, точно Клайберн предпочтительнее). Их должно было быть трое, и крайне огорчительно, что не сыграл Владимир Виардо с подозрительной формулировкой (опять же Бэлза озвучил) "он прилетел в Москву, но по состоянию здоровья выступать не может" - мне-то как раз его в первую очередь интересно было бы услышать, я про него знал, но по понятным причинам никогда не присутствовал на его московских концертах. Исполнять он собирался, правда, Рапсодию на тему Паганини, и в этом смысле потеря лично для меня несмертельная. Однако пафосный спич от Бэлзы равноценной заменой послужить не мог, тем более, что по своему обыкновению Бэлза использовал имя Клайберна скорее как повод напомнить городу и миру о собственном статусе мэтра, орденоносца и телезвезды, а представляя Вадима Холоденко еще и подчеркнул: "уроженец Киева, выпускник московской консерватории", мол, что ни делайте, хоть умрите, а Украина все равно часть России - в нынешней ситуации как минимум неуместно, а я бы сказал, мелочно и подло.

Для Холоденко, чьи концерты я по возможности не пропускаю, победа на конкурсе Клайберна в прошлом году действительно послужила хорошим толчком если не к самосовершенствованию, то к продвижению в медийный мир, на него в Москве наконец-то стали ходить, его услышали, узнали многие, а до этого словно игнорировали, при том что он, по моему убеждению, один из лучших пианистов в своей возрастной категории. Играл он вещь не то чтоб раритетную, но мало востребованную в концертной практике - 3-й концерт Чайковского, точнее, 1-ю его часть, в каковом варианте данный опус пост и был впервые опубликован, и я предполагаю, что Плетнев видит в ней не фрагмент, а именно самодостаточное произведение. В любом случае Холоденко и Плетнев - идеальный вариант тандема солиста и дирижера, оба вдумчивы, рассудительны и не склонны к излишним внешним эффектам, но вместе с тем способны выдать эмоцию и не впасть окончательно в аналитический разбор формальных деталей текста, забыв о его содержании. Начав с весьма сдержанного вступления, в наиболее энергичных моментах Холоденко с оркестром набрали к кульминации невиданную - особенно для Плетнева - мощь. Затем Холоденко уступил рояль Станиславу Юденичу, получившему золотую медаль на конкурса Клиберна в 2001-м. Юденич играл 2-й концерт Сен-Санса, показывая изысканную пианистическую технику, но не контролируя себя, "разбавлял" ее достаточно заметными "припевками", а вокал пианиста, мягко говоря, не соответствовал его достижениям по основной специальности, да так или иначе вряд ли добавлял "правильных" красок к сольной партии фортепианного концерта, и то же касалось филигранного, в принципе, биса. В отсутствие Виардо структура и концепция вечера, конечно, пострадали, и тем не менее программа даже по составу получилась большой, насыщенной, содержательной, не просто для "галочки". Второе отделение заняла Шестая симфония Чайковского - сочинение, казалось бы, затасканное, при всей своей масштабности, поблекшее от слишком частого воспроизведения (не только в концертах, но и в фильмах, в спектаклях). А Плетнев мало того что очистил ее от наслоившихся шлаков, он действительно ее преподнес как откровение. Неожиданно легко и живо прозвучал пятидольный вальс второй части - Плетнев переломил инерцию восприятия и после контрастов первой части, с паузами продолжительными настолько, насколько вообще возможно, вторую сделал ровно, словно бы незатейливо, позволяя как бы "развлечь" (что в 19-го веке означало "отвлечь"), чтоб в третьей постепенно дойти до патетических высот и уже в четвертой окончательно погрузиться в сумрак тревог.

И на следующий же день, не выходя из сумрака, Плетнев вместе с РНО и Камерным хором консерватории в том же БЗК исполнили "Реквием" Дворжака. С вокальном-симфоническими сочинениями крупных форм у Плетнева раз на раз не приходится, а тут еще и солистов издалека не ожидалось. Но концерт просто поразил, и прежде всего - оркестр. Лучше РНО в Москве коллективов мало, но даже по собственным стандартам в "Реквиеме" музыканты проявили высший класс (заслуга дирижера включена). На достойном уровне показал себя консерваторский хор. Однако и солисты, от которых в данном случае зависело очень много, в кои-то веки не подвели. Знакомые все лица, всех по многу раз можно было слышать и в спектаклях, и в концертных программах, тенора Михаила Губского, например, я совсем недавно наблюдал в александровской "Пиковой даме", последней премьере "Новой оперы". Губский кстати, оказался чуть слабее остальных, пожалуй, и очень выигрывал рядом с ним Петр Мигунов, молодой перспективный бас, единственный из участников ансамбля, чье имя возникло позднее (изначально на басовую партию заявлялся другой певец). Екатерина Годованец (сопрано) и Виктория Яровая (меццо опять-таки из "Новой оперы") все сделали ровно и профессионально, но, конечно, главная "партия" тут принадлежала Плетневу. В полуторачасовом (чуть больше, кажется) сочинении не ощущалось гнета монументальности, ни избытка пафоса, ни манерности. Плетнев с первых тактов задал настроение глубокой сосредоточенности, и даже в "Дне гнева", даже в приподнятом "Санктусе", ни в проникновенном "Агнус деи" его не терял, не подчеркивал искусственно контрасты между частями, не стремился выжать побольше мощи, не наигрывал утонченности - совсем было бы хорошо, не закашля и не зашелести своими пакетами старухи большую часть этих тонкостей. Тем не менее "Реквием" вышел простым (в хорошем смысле слова - при переданной ансамблем всей сложности партитуры) и строгим, не оглушающим, не подавляющим, и вводящим не в субъективные мечтания, а непосредственно в музыкальную ткань произведения, чем, собственно, Плетнев в первую очередь и отличается от других, в том числе самых крупных дирижеров.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments