Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Русью пахнет: "Карамазовы" по Ф.Достоевскому в МХТ, реж. Константин Богомолов

Открытие и закрытие целых театров не становится таким событием, как выпуск или даже невыпуск спектаклей Богомолова. Про отмену прогона "Карамазовых" в новостях на главных страницах сайтов писали - слыханное ли дело? О том, что прогона не будет, трубили во все трубы. И сразу же стали говорить, что это пиар, как говорили в связи с "Идеальным мужем": мол, обещали, что спектакль запретят, пугали, обманывали - а просто публику зазывали. Мне, честно говоря, все равно, что скажут о спектакле до того, как я на него прихожу, мне важно, что я вижу, когда пришел. (Хотя, между нами, если каждый раз вот так кричать "волки! волки!", то можно и докаркаться). В данном случае мы хотя и знали о том, что отменили первый прогон на зрителя, но поскольку все равно оказались рядом, дорогой из консерватории зашли разведать обстановку на месте - безумная фея столкнулась на выходе из администраторской с сумасшедшим профессером и тот, даром что они давно не разговаривают, не раскрывая рта замахал руками - настолько его переполняли эмоции от случившегося облома - и тут же опрометью на Килиана в Стасик побежал, ну а мы поплелись в пушкинский на Донелланна, куда ж деваться. Но на следующий вечер как штык все снова в сборе на состоявшемся наконец-то прогоне. А вскоре выяснилось, что снова, как и с "Идеальным мужем", типа "ложная тревога". Но не только обстановка вокруг премьеры "Карамазовых" напоминала об "Идеальном муже".

В "Карамазовых" Богомолов вряд ли случайно использует многие находки, в "Идеальном муже" уже, казалось бы, полностью выработавшие ресурс: трехчастная структура, определенный актерский состав (Миркурбанов, Кравченко, Зудина, Мороз, Чинарев), видеомониторы, титры, вставные музыкальные номера на эстрадные шлягеры и т.д. вплоть до братьев Панчиков, которые здесь обозначены как "правый глаз" и "левый глаз", потому что управляют видеокамерами. На самом деле структурные параллели лишь подчеркивают отличия. "Карамазовы" внешне - гораздо более традиционная инсценировка, то есть, конечно, текст перемонтирован, сюжет адаптирован и изменен, над первоисточником производится масса операций разной степени сложности, но, в отличие от многих предыдущих постановок, тут не соединяется парадоксальным образом сюжетно и жанрово несовместимый литературный материал, до какого-то момента и сам сюжет пересказывается более или менее последовательно, а главное, непосредственно взятый из книги текст Достоевского использован осторожно, с минимальными в него вторжениями, все, что придумано и дописано режиссером, появляется в титрах, реализуется через видео, через мизансцены, через ухищрения структурно-композиционного плана, но в речи персонажей, звучашей со сцены, не так уж часто (не в пример "Идеальному мужу") мелькают какие-нибудь современные словечки, причем не матерные (единственное на без малого пять часов действия "бля" из уст третьестепенного действующего лица, вообще не в счет). Среди немногих исключений - эпизод ток-шоу "Вера, Надежда, Любовь" на Скотском ТВ - прямое включение из монастыря, где провонял православный старец, эта сценка сделана как КВНовская реприза в духе более привычном для прежних богомоловских постановок, в остальном "приколов" это рода почти нет и к "Карамазовым", не то что к "Лиру" или "Идеальному мужу", вряд ли уместно приписать через точку жанровое определение "комедия", хотя бы и с саркастическим подтекстом - смешного, прямо сказать, мало.

Так что может возникнуть вопрос: с чего столько шума вокруг спектакле, где нет ни мата, ни голого тела, ни явного выворачивания хрестоматийной классики наизнанку - никакой крамолы и нарочитой провокации? Менты, трахающие друг друга в жопу скалками и получающие сексуальное наслаждение от пыток бутылками - все это присутствует в спектакле либо в виде сухого текста на видеомониторах, либо в нарочито-наивной, пародийно-фарсовой пантомиме. Еще с большей условностью подана предыстория Смердякова, вынесенная в финал - он сам, повар, мечтавший стать священником, изготавливает на отличной современной электроплите и извлекает из кастрюли пупса-младенца, омывает его, выплескивая грязную жижу в "нагробный" унитаз смердящей мамаши. Декорация "под мрамор" с пущенными по верху изразцами, массивная кожаная мебель, в том числе кресло-носорог - на вид все чисто, аккуратно, по-своему красиво, не придерешься. На самом деле, разумеется, в спектакле есть все, что положено (в смысле - провокация, а не матершина и не обнаженка), но и внешне подано в более изощренной форме, и содержательно, концептуально сложнее, менее очевидно.

К примеру, с отождествлением персонажей - это старый прием, и у Любимова в давнем спектакле по тому же роману Достоевского оказывалось, что Смердяков и Черт - двойники, а точнее, две ипостаси одной и той же сущности. Богомолов тоже к отождествлениям прибегает, но настолько парадоксальным, что сперва оторопь берет: в его "Карамазовых" одно и то же лицо - Смердяков и старец Зосима. Сыгранный (сыгранные) Виктором Вержбицким на такой высоте даже не мастерства, что само собой разумеется, но вдохновение, что впору говорить о роли-откровении в контексте и творческой судьбы актера, и истории театра. Именно двойственный персонаж Вержбицкого в "Карамазовых" Богомолова - и смысловой, и структурный центр, поскольку как раз Смердяков выходит из разыгравшейся в Скотопригоньевске сатанинской криминальной интриги триумфатором, а затем, прожив долгую комфортную жизнь (с чего б ему вешаться, и впрямь?), он ушел в монастырь, стал святым, и, когда умер, провонял. В такая загогулина, прямо лента Мебиуса выходит. Видимо, Вержбицкий оказывается необходим Богомолову тогда, когда режиссер обращается к Достоевскому - так уже было в "Турандот", где в структуру сказки Гоцци вписывался сюжет "Идиота":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1839405.html

У меня, само собой, были некоторые ожидания в связи с богомоловскими "Карамазовыми" касательно вероятного памфлета на вонючее русское православие, но они сколь быстро потдвердились, столь же и отошли в сторону, поскольку режисерская мысль продвинулась гораздо дальше банальной сатиры на очевидные любому мало-мальски мыслящему человеку явление. Уже в первые десять минут спектакля Зосима-Вержбицкий как на блюдечке предпоносит всю пошлую ложь, всю сатанинскую сущность православия. А дальше начинается самое интересное. Потому что воплотившийся черт тоже имеет в спектакле двойника - только не Смердякова, как было у Любимова, а Карамазова-старшего. И оттого даже ко всему готового зрителя так огорошивает двойной эпилог спектакля: сначала псевдо-исповедь Смердякова, раскрывающая "тайну" его происхождения (ведь если Карамазов-старший и есть сам черт, то Смердяков - чертов сын), а затем встреча Ивана Карамазова с чертом-отцом, явившимся ему вновь давно умершим Федором Павловичем, их "задушевная" беседа, увенчанная советским хитом "Я люблю тебя, жизнь" в исполнении Игоря Миркурбанова, играющего и за Карамазова-старшего, и за черта. (Зато от "легенды о Великом Инквизиторе", которая обычно служит точкой отсчета для большинства попыток сценического освоения "Братьев Карамазовых", а нередко и основой для отдельных, самостоятельных театральных высказываний, Богомолов отказывается решительно, делая акценты на других, менее затасканных "вставных новеллах").

К сожалению, только в третьем акте по-настоящему мощно раскрывается Алексей Кравченко в роли Ивана Карамазова, до этого ему не предоставляется таких возможностей. Вообще состав "Карамазовых" (при том что это "режиссерский", "концептуальный" театр, где артист, казалось бы, только функция)можно расписывать до бесконечности - феерический Миркурбанов, фонтанирующий в образе Карамазова-отца и в совершенно ином, сдержанном, строгом регистре работающий в эпилоге; превосходные Дарья Мороз и Александра Ребенок (Катерина Ивановна и Грушенька, обозначенные автором спектакля как Катька-кровосос и Грушенька со смехом), неожиданный и сражающий наповал Филипп Янковский в роли Мити Карамазова (особенно в умопомрачительной сцене с пожиранием мощей св. Варвары, полученных вместо чаемых денег от Хохлаковой), и Зудина (Хохлакова-Кубышка), и Максим Матвеев (единый во многих лицах, от эксперта в телестудии до мента Перхотина). Мне показалось, что ушедшей из проекта Ренаты Литвиновой для полноты картины все-таки не хватает, не умаляя заслуг Натальи Кудряшовой: играть Рената Муратовна собиралась, как я понял, Лизу-деревяшку - увечную дочку Хохлаковой, которая в обнимку с Лешей Карамазовым к финалу бросается с крыши после того, как повешен признавшийся под пытками в убийстве отца Митя (у Богомолова так). Лиза - еще один персонаж-мутант, вместо ручек и ножек у нее - деревянные палочки, способные, однако, при ласковом прикосновении прорасти зелеными листочками - что, впрочем, в богомоловском контексте выглядит скорее злой иронией, а вовсе не трогательной деталью. Ну а Алешу Карамазову играет неизменная Роза Хайруллина - это в концепции спектакля настолько точно, что ни убавить, ни прибавить. Ведь Алеша вслед за старцем Зосимой номинально противопоставляется "скотскому" окружению, но здесь оба оказываются, хотя и по-разному, "оборотнями в рясах", и это не просто плоская сатира на православие, это наблюдение куда более фундаментального характера.

Торжество скотства в Скотопригоньевске, таким образом, предопределяется не социальными, не культурными, не какими-то внешними факторами, а самой метафизической сущностью всех явлений: Скотский банк, Скотское тв - не причина, не источник тотального зла, а ничтожнейшая его часть. Богомолов добирается уже до каких-то совсем глубинных, биологических, геологических пластов. Как это решено визуально - отдельная тема, заслуживающая подробного разговора. Гроб-солярий, могила-аквариум и надгробья-унитазы долго еще будут занимать воображение всякого, кто посмотрел спектакль. Но эффектные сценографические детали все равно не идут в сравнение с тем, как остроумно выстраивается Богомоловым через сочетание текста Достоевского, режиссерских "ремарок" на мониторах и видеоряда новый сюжет, нарастающий на хорошо известный. Если в "Идеальном муже" фабула спектакля выстраивалась на столкновении разных сюжетов, то в "Карамазовых" присутствует единая, сквозная сюжетная линия, дополненная сказочным (содержательно), балаганным (визуально) элементом, который, однако, выполняет не декоративную функцию в этом и без того "богатом" на броские детали театальном шоу, а задает еще одну смысловую "рамку". Вступление к пушкинскому "Руслану и Людмиле" с его навязшей в зубах строкой "здесь русский дух, здесь русью пахнет", даром что звучит в середине спектакля, служит ему фактически эпиграфом. Тем более, что чем конкретно "пахнет" пресловутая русская "духовность" с ее оборотнями в погонах, рясах и офисных костюмах, известно очень хорошо, однако этот тлетворный, смердящий "русский дух" идет не от тех или иных мелких бесов, шныряющих на этой адской кухне, сидящих в скотских банках, вещающих на скотских телеканалах, нет - он поднимается из таких глубин, куда вообще лучше не заглядывать. Богомолов лишь чуть-чуть приоткрыл край бездны - а вон уже какие страсти закипели.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments