Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Книга Иова", театр "Мено фортас" в усадьбе "Любимовка", реж. Э.Някрошюс ("Сезон Станиславского"

После "Рая" и хотелось, и не хотелось увидеть "эскиз" следующей работы Някрошюса, а официальный статус "Книги Иова" пока что именно эскизный. В "Любимовку" мы поехали, если честно, больше из любопытства по поводу места - никогда ведь раньше не бывали, а слышали-то, конечно, очень много. Это любопытство тоже оказалось удовлетворено, поскольку сначала мы ожидали в основном здании, а потом смотрели постановку в павильоне. Однако настоящим сюрпризом стал на самом деле спектакль "Мено фортас" - не только более интересный, но и более завершенный, чем показанный в рамках основной программы фестиваля "Рай". Някрошюс возвращается к своим главным темам, и его Иов одновременно напоминает и Фауста, и Макбета из предыдущих постановок, также оказываясь между Дьяволом и Богом, как между молотом и наковальней. К ветхозаветным сюжетам Някрошюс тоже обращается не впервые, но если "Песнь песней" он помещал в обстановку литовского хутора и она где-то сливалась с "Временами года" Донелайтиса", то антураж "Книги Иова" - минималистский и современный, его наиболее заметные элементы - письменный стол с выдвижными ящиками (каждому из участников действа достается, таким образом, по собственному мелкому лотку), связка электролампочек (ближе к финалу эти хрупкие источники света с боем бросают в черную коробку) и пара барабанов (их кожу рвут на заплатки и прикладывают, словно медицинские повязки, к телу пораженного героя). Как и в "Фаусте", расклад главного конфликта Някрошюс заявляет в "Иове" с самого начала: трижды повторяется один и тот же текст, предыстория героя - рассказанная от лица Бога, Сатаны и собственно Иова. Этот начальный текст потом возникнет по ходу спектакля слова в самом, наверное, изумительном его моменте, когда Иов воскрешает в памяти счастливые дни: поставленные буквой "т" два бруска и сухой цветочный кустик в вазочке - картина утраченной идиллии готова, и тут же она разрушается, а оставшийся одиноким в беде человек пошатывается, опираясь на неустойчивый брус. Мировоззрение Някрошюса в плане подхода к отношениям человека с Богом вряд ли можно считать христианским, но оно и не постхристианское, как почти у любого современного европейского режиссера, скорее дохристианское (это роднит Някрошюса с Бергманом). В его "Книге Иова", как до этого в "Фаусте", силы добра и зла амбиваленты по воздействию на человеческое бытие, а человеку остается лишь смирение, причем смирение как результат даже не осознанного выбора, но отсутствия выбора, и вместе с тем - невозможность примириться с очевидной, нестерпимой и непреходящей несправедливостью, абсурдностью мироздания. Вопрос "за что?", которым задается Иов, как и в "Макбете", остается без ответа и не имеет, не может обрести положительного решения. В финале Иов от Сатаны получает, естественно, яблоко, а от Бога - перочинный ножик, режет плод пополам, ест, но едва облагодетельствованный снова, в чужие протянутые руки он готов положить в лучшем случае по зернышку.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments