Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Америка, Америка: Нью-Йорк, Нью-Йорк (2)


Нельзя ходить в МоМа с утра - очереди огромные, но очереди, допустим, можно умеючи преодолеть, а потом ведь надо еще к картинам подходить, особенно если речь идет про выставку Магритта, на которую и местные стремятся не меньше туристов. При том что во второй половине дня становится свободно и просторно. А мы мучались, страдали, да и Магритт того не стоил - в смысле, выставка-то посредственная оказалась. Со сколь вычурным, столь и бессодержательным названием "Мистерия обыденности". Взят узкий период - 1926-1938 год, Брюссель-Париж-Брюссель (одно более позднее полотно с моим любимым мотивом дома в сумерках висело и висит в основной экспозиции нетронутое). Картины в основном из американских собраний, больше всего - из Хьюстона (оттуда - одна из лучших вещей выставки, "Суть ночи"), есть издалека, из японского музея Тойоты ("Попытка невозможного", где художник рисует и тем самым материализует модель), также из частных коллекций (хорошие "Охотники на краю ночи") - с одной стороны, интересно, поскольку я их раньше не видел, с другой - они слишком очевидно проигрывают вещам из брюссельского музея. Оттуда всего несколько полотен, хрестоматийное - одно, "Секрет игрока" (спортсмены с битами и пролетающая над ними безголовая черная "черепаха"). Есть вариант картины, где девочка вгрызается в птицу - но брюссельский аналог, по-моему, намного ярче во всех отношениях. Интересный "Пейзаж" (фактические - женский портрет, но пересеченный надписью "гора"), действительно мистическое "Благовещение" 1930 года из лондонской "Тейт" (фигуры-кегли в горном пейзаже), забавное, хотя почти кичевое "Насилие" (женский портрет с глазами-титьками и волосатой пиздой вместо рта, из собственного собрания МоМА, кстати), еще более плоское "Распавшееся время" (с дымящимся паровозом, вылетающим из камина), а в основном - разбитые на части женские ню, люди-деревья, фальшивые зеркала-глаза. В этот период в творчестве Магритта ощущается внутренний диалог с разными пластами живописной традиции, от Рембрандта ("Охотники на краю ночи") до ван Гога ("Красная модель" - стопы ног отдельно от человека), и на выставке это не совсем внятно, но показано, а по-настоящему выдающихся работ - раз-два и обчелся.

Выставка Магритта - на верхнем, 6-м этаже, а постоянную экспозицию на 5-м прямо у лифта "открывают" Бальтюс и Челищев. "Игра в прятки" Челищева - поздняя вещь, но промежуточная между привычным для него сюром и метафизическими абстракциями последнего этапа творчества, здесь очертания уродливых детских фигур еще вполне конкретны, но они уже постепенно "растворяются" в "нейронном" пейзаже, характерном для Челищева 1960-х. Но "современное искусство" начинается здесь издалека, с шедеврального "Купальщика" Сезанна, с "Луны и земли" Гогена, с гигантской "Мечты" Таможенника и его мало похожей на другие работы "Спящей цыганки", с "Надежды" Климта, и со "Звездной ночи" ван Гога, лучшей в этом комплекте, куда входит и "Окно" Редона, и даже не нужный нигде кроме Бельгии Энсор. Большой зал Матисса, но с другими городами эту подборку по качеству не сравнить, и "Красная студия", и "Танцовщицы" выделяются в основном своими огромными размерами. До крайности убогий, для галочки созданный, уголок русского авангарда - набор имен стандартный (Малевич, Попова, Родченко, Эль Лисицкий), а картинки - бросовые. Раздел итальянского футуризма через стену и тот в сравнении смотрится выигрышно - Балла, Северини, Боччони. Зато Пикассо - роскошный, и даже на общем фоне блистают знаменитые "Авиньонские девушки", хотя много других работ очень разного плана и времени создания. В структуре коллекции, правда, хронолого-тематический принцип попытались объединить с персональным, из чего вышла жуткая путаница. Пикассо в результате разбит по разным залам в зависимости от стилистики периода. Пикассо 1930-х годов особенно хорош - великолепные скульптуры и полотна, "Девушка перед зеркалом" изумительная. Вместе с тем кроме Пикассо (стоит упомянуть также его "Трех женщин весной") да еще, пожалуй, Миро (а до чего чудесный его автопортрет!), персональные собрания по большинству авторов - скудные если не количеством, то качеством вещей. Отдельные предметы запоминаются - "Женщина в окне" Арпа (барельеф, на котором лицо обозначено вклеенной на доску веревкой), упомянутый пейзаж с домом в ночи Магритта, колоритнейший "Портрет доктора" Отто Дикса, хорошие Модильяни и Сутин, "Автопортрет с обезьянкой" Фриды Калло, веселая скульптурная композиция Макса Эрнста "Лунные аспарагусы". В то же время целый зал отведен под позднейшее панно Моне с почти абстрактными "кувшинками".

Более современные американцы тоже не сказать чтоб поражают воображение - Поллок, два крупных полотна Горки и ранний Ротко, очень похожий на Горки, Ньюман, а дальше Джаспер Джонс и Роберт Раушенберг, хиты раздела - "Флаг" Джонса и "Каньон" Раушенберга (последний действительно бросается в глаза благодаря муляжу хищной птицы, высовывающемуся из полотна). "Женщина" де Кунинга больше похожа на оскалившуюся смерть. "Что есть картина" Джона Бальдессори и "Определение" Джозефа Кошута - хрестоматийные концептуалистские "шедевры", окончательно закрепившие за откровенным шарлатанством право именоваться художественным творчеством. Плюс к постоянной экспозиции - выставка "4'33", посвященная связям Джона Кейджа с изобразительным искусством, похожая и в московском фонде "Екатерина" проходила недавно. Самый забавный здесь момент - светящийся экран от старого киноаппарата, то есть фильм, которого не видно, впридачу к музыке, которой не слышно (правда, фильм длиннее - минут двадцать идет). Американский современный раздел строится традиционно, "от Хоппера до О'Кифф", где находится место и для Стюарта Дэвиса, и для Эли Надельман, и для Джейкоба Лоуренса с Джоном Марином, но самого Хоппера - всего три картины (в том числе прекрасный "Дом у железной дороги"), а Кифф меня не интересует. Я для себя выделил как неожиданные два полотна некой Флорин Стет Хейнер, "Портрет моей матери" (1925) и "Семейный портрет" (1935) - наивный имперессионизм, наполненный светом; а также "Женщину" (1928) Ивана Ле Лорена Альбрихта - про автора никогда не слышал, но старуха вся в морщинах, включая одежду, запоминается. Персональных залов, что примечательно, удостоены не Хоппер и даже не О'Кифф, а только Герхард Рихтер и Йозеф Бойс. Про Бойса и говорить противно, а Рихтер представлен только в одном "формате" - размытыми черно-белыми фотополотнами, которые, не откажешь, выглядят симпатично, но годятся больше в офис, чем в музей, не то что серия фотографических автопортретов куда менее известного Юргена Клауке - вот они мне очень понравились, но про автора не знаю ничего. Особо умиляет раздел "После минимализма" - как говорил классик, "подумаем, да лучше помолчим".

В совсем "контемпорари" из громких имен - Дерек Джармен с видеоработой "Блю": немигающий синий экран, голос за кадром и убаюкивающий саундтрек. Во всю комнату раскинувшаяся инсталляция из трех объектов "Цветок. Сцена, подобная смерти" Аниша Капура (его красное зеркало в Бостоне было хотя бы занятным как аттракцион). Скульптурная группа "Семья" Чарльза Рэя - папа, мама, дочь, сын, все голые, все в ряд, напоминает Джеффа Кунса, но не так весело. Огромный зал отведен под трехэкранную видеоинсталляцию Дугласа Гордона "Игра смерти" с мотающимися без дела и падающими слонами. По-своему запоминается серия фотопортретов Филиппа-Лорки ди Корки - полуголые парни с указанием имен, возраста, места (то ли рождения, то ли встречи с фотографом) - и цены, самый молодой - 50 долларов, а один 47-летний - по 25, что именно оценивается - никто не уточняет, сексуальные ли услуги или услуги позирующей модели, но так или иначе, а по моему убеждению 47-летний еще сам должен доплачивать, если хочет, чтоб его снимали (в любом смысле слова). Единственное, что в этом наборе можно считать произведением искусства безоговорочно - анимационное видео Уильяма Кентриджа "Счастье в изгнании", Хотя и оно уступает шедевру Кентриджа, который я на следующий день наблюдал в музее "Метрополитен".

Отдыхать от искусства я отправился не в Централ-парк (туда я зашел уже ближе к вечеру, обойдя по периметру часть пруда Жаклин Кеннеди - уж напрудили так напрудили, от души), но в знаменитый музей естественной истории. Сама по себе "естественная история" меня интересует очень мало, но я полюбопытствовал, как самое известное в мире заведение подобного профиля устроено. Ничего необыкновенного, кроме размеров и коллекции скелетов динозавров на любой вкус: динозавры-черепахи, динозавры-крокодилы, птеродактили и т.п. Композиции с муляжами животных мне казались смешными еще в детстве, хотя здесь их много и они порой очень изощренно выстроены, это может быть целый тропический лес или гигантский, зависающий под потолком двухэтажного зала голубой кит - но муляжи есть муляжи (живые звери, правда, меня еще меньше прикалывают). Этнографический, антропологический раздел - того смешнее, те же звери, только двуногие и без перьев. Поневоле цепляешься за колоссальную голову ольмека - но ведь пластиковая копия всего лишь. В фильме "Ночь в музее" как-то все поживее. А к закрытию и в этом музее стали готовиться к очередному фуршету, но для меня это стало уже привычным и я не удивился, пошел себе снова в "Метрополитен-опера".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments