Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"По ту сторону греха", балет Бориса Эйфмана

В 1996-м, когда я увидел впервые "Карамазовых", но только второй акт на юбилейном вечере Эйфмана в Александринке, купив у спекулянтки билет за 35 рублей на 3-й ярус, постановка казалась не особенно замороченной, но яркой - может, по тем временам, а может, по моим собственным тогдашним понятиям. Сейчас благодаря Эдит Иосифовне, которой я действительно признателен очень, мы смотрели действо из первого литерного ряда, жаловаться грех, и, однако, с ощущением, что все это, как выражается продвинутая молодежь, "адский трэш". Спектакли Эйфмана в принципе невозможно рассматривать как танец, как балет, слишком скудна, однообразна, примитивно-иллюстративна его хореографическая лексика, но лучшие из них, по крайней мере, не лишены драматизма, выраженного через нехитрые движения, и пускай плоской, но историко-философской концепции. "По ту сторону греха" - даже не драма, не "физический театр", а какой-то дурной театр эстрады. Начиная с выезда Карамазова-старшего на санках, запряженных тройкой цыганок, и кордебалета, отчаянно имитирующего групповое совокупление в арматуре полуразрушенного храмового остова, заканчивая умопомрачительным (в том смысле, что лишь в помрачении ума такое можно сочинить) па де катра семейства Карамазовых, и особенно дуэтного эпизода внутри него, когда отец и сын прыгают через скакалку. Помимо скакалки имеет место и чехарда, и другие игры, упражнения, всевозможная цыганщина, смешанная с плясовыми а ля рюс, все это смахивает на ансамбль песни и пляски, только, в отличие, например, от программ Игоря Моисеева, и Бориса, кстати, тоже, не столь гладко исполненных. Исключение в этом ансамбле составляет Олег Габышев в роли Дмитрия Карамазова, хотя и в его исполнении вульгарные акробатические номера с канатами кажутся дикостью. А уж Карамазов-старший у Игоря Полякова корчит такие рожи, что хоть святых выноси. То же касается и визуального оформления (чего стоит только видеопроекция с повешенным Смердяковым - сам он как персонаж в спектакле отсутствует), и саундтрека (за "духовность" отвечает Рахманинов, за "бездуховность" - Вагнер, кордебалет беснуется под Мусоргского, а поверх фонограммы в финале первого акта звучит пафосный возглас "Бога нет! Все позволено!" и тому подобное; ну и все вместе перемежается цыганщиной). Во втором акте еще нагляднее - Христос и Великий Инквизитор отождествляются с Алексеем и Иваном соответственно, пока массовка в сером унисексе изображает безликих роботов из антиутопии под "Тангейзера", а Федор Павлович приподнимается из гроба с указующим перстом, Дмитрия в застенке избивают резиновыми дубинками, а с арматуры падает шумно крест, и Алексей, весь в белом, карабкается по винтовой лестнице, намереваясь водрузить его обратно. Короче - и смех, и грех.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment