Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Пит Мондриан. Путь к абстракции", "Густав Клуцис. Право на эксперимент" в ГТГ на Крымском валу

Пока шла пресс-конференция, я подумал, успею сбегать наверх посмотреть Клуциса, который уже давно открылся. Я видел работы Клуциса в Риге, там они в постоянной экспозиции национального музея, но в небольших количествах. Выставка в ГТГ тоже, впрочем, не объемная и ни слишком насыщенная. Две живописные вещи, довольно невзрачные, кубистские по стилистике - совсем неинтересное "Построение ВХУТЕМАСа" 1920 года и чуть более выигрышный на вид, хотя тоже вторичный "Красный человек" 1918-19. В остальном - прежде всего графические пространственные построения, как прикладного, так и экспериментально-теоретического, программного характера. Проекты выставочных витрин нового типа (может быть, главный вклад Клуциса в культуру), книжные иллюстрации (например, коллаж из журнальных вырезок "К бою!" - для повести Юрия Либединского "Неделя", 1922), проекты типа "Научная организация труда", "Известия всего земного шара" и т.п., характерные для "левых" 1920-х годов. Забавный эскиз "Workers of the world unite" - чисто пропагандистский проект на вид выглядит как корабль инопланетных захватчиков в описании Герберта Уэллса, только на четырех ногах. Впрочем, если чем всерьез выставка и примечательна, то не отдельными работами художника, а напоминанием о его судьбе, о том, чем и как русские платят людям за идеалистическую веру в ложные цели, честную на них работу и искреннюю преданность - попользовавшись, наряду с многими другими, Клуцисом, ради мифологии коммуно-православного фашизма фактически предавшего родную страну и свой собственный народ, русские его попросту убили, как убивали всех и всегда.

Выставка Мондриана - второй мой подход к программе т.н. "дней Голландии", и снова неудачный. Мне говорят: ну все равно даже такая экспозиция лучше, чем ничего, здесь Мондриана вообще нет, а привезли то, что было - это я понимаю. Но если рассуждать совсем объективно, без оглядки на внешние обстоятельства: когда из 37 привезенных полотен только с полюджины представляют Мондриана зрелого, "настоящего", а остальное - предысторию его становления, по-своему любопытную в плане информационном, но составленную из произведений, которые сами по себе никакого интереса вызывать не могут, то обязательно возникает вопрос: нечего было везти - или, как обычно, не захотели в обмен на иконки и "народные песни" Нади Бабкиной присылать что-то нормальное, а ответили адекватно? Допустим, в музее Гааги, откуда приехали все 37 экспонатов, не так много выдающихся, хрестоматийных произведений Мондриана, а собирать их по миру дорого и неудобно. Но тогда и к проекту отношение соответствующее - как к чисто формальной "галочке": вот, привезли Мондриана - глядите. Поглядели. Совсем ранний, ученического периода Мондриан - просто курам на смех: убогие, невыразительные речные и деревенские пейзажи, в том числе немаленьких размеров полотна. Чуть большего внимания заслуживают работы начиная с середины 1900-х годов, особенно те, где присутствует символичный образ мельницы: "Остзейская мельница вечером" (1907-08) и, в общем, замечательная, может быть лучшая на всей выставке, во всяком случае, наиболее запоминающаяся картина "Красная мельница" (1911, мельница исполнена аскетично, на синем фоне, интересно и колористическое, но в еще большей степени пространственное решение полотна). В целом этот раздел очень разномастный, от затерявшегося между постимпрессионизмом и абстракцией "Красного облака" (1907) до вполне фигуративных, почти сюжетных женских портретов "Набожность" (изображение девушки в профиль, с распущенными волосами, в молитвенном созерцании) и "Портрет девушки" (обе картины 1908 года), а также надменного автопортрета (1918). И тут же, совершенно не вписываясь ни в какой контекст, "Пьета" (1912) по мотивам картины Шарретона 1455 года, чисто студийное упражнение, не более, зато больших размеров и заметное издалека.

Выставка Мондриана занимает два нижних этажа, обычные для Крымского вала помещения под временные экспозиции, и внизу начинается что-то поживее. Пуантилистские пейзажи с дюнами, домиками, маяками и проч. - тоже второй сорт, но смотрится лучше ("Домик в солнечном свете" 1908, например), чем откровенно никчемные фермы, скотные дворы и речные берега в вечерних сумерках в ученическо-академичном формате. Привлекает внимание символистский "Синий цветок (Калла) 1908-09 года, похожий на мистический вселенский глаз. Далее следует несколько крупных, но второсортных кубистически полотен первой половины 1910-х годов ("Большая обнаженная" еще куда ни шло, остальные вовсе ничем не примечательны), две неплохие черно-белые полуабстрактные композиции с деревьями (1912), композиция "с шашечной доской" (1919) и, наконец, три "настоящих" Мондриана - "Композиция с большой красной плоскостью..." (1921), "Композиция с четырьмя желтыми линиями" (1933), еще одна "Композиция с линиями" (1937) - но только три, и все. Если бы последний раздел оказался обширнее раз в десять - получилась бы грандиозная выставка. А так - жалкая, и присутствие на открытии министра православной пропаганды, неспособного даже по бумажке связать двух слов на единственном доступном ему языке, это ощущение тотального убожества только усилило. Но, может быть, это входило в планы авторов "обменного" проекта - доказать русским ценителям прекрасного, коим чужды понятия "абстракции" и "эксперимента", что голландский пидарас-абстрактист не только линии чертил и квадраты раскрашивал, но и рисовать когда-то, пока не продался американцам с сионистами, тоже умел, пусть и не так красиво, как Шилов.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments