Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Небесные жены луговых мари" реж. Алексей Федорченко ("Эхо "Кинотавра" в "Фитиле")

Как ни странно, заковыристое название фильма для меня было прозрачным с самого начала без дополнительных комментариев - из университетского курса этнологии я запомнил, что чуваши бывают горные и луговые (настолько мне это тогда показалось забавным; преподаватель наш Пауков, сам чувашин, кстати, не знаю только, горный или луговой, вообще много смешного с серьезным видом рассказывал об этнологии Поволжья, про великую Битву при Чердаклах, в частности, ну и все в том же духе), и хотя марийцы - совсем не то же самое, что чуваши, это финно-угорский народ, но по аналогии я предположил, что речь идет именно о племенном разделении - полагаю, что не ошибся, что не отменяет, конечно, сопоставления в мифопоэтическом, символическом аспекте небесного и земного. Другое дело, что не худо бы всякому прежде чем такое кино смотреть, а на европейских кинофестивалях в особенности, осознавать, что вся этнография, представленная в картинах Федорченки по сценариям Осокина, все эти "любовницы ветра" и проч. - воображаемая, опирающаяся не на данные полевой фольклористики, но в лучшем случае на книжные сведения, которые еще в блаженные времена Фрэзера называли "кабинетной мифологией", причем осмысленные на уровне первого курса филфака, то есть и "Овсянки", и "Небесные жены" - не реконструкция даже, тем более не сплав игрового кино с документалистикой, а чистой воды фэнтези.
Ничего плохого в фантазии, разумеется, нет, напротив, и авторы вроде никого не обманывают, но как и в случае с "Первыми на луне" которых в свое время у Гордона в "Закрытом показе" обсуждали в разрезе, а могло ли такое быть, что русские действительно обогнали американцев в освоении Луны, а те по привычке присвоили себе чужие лавры, так и тут, "первые на мари" (а кино снято на марийском языке и оно в своем роде первое, русский перевод идет закадровым голосом) напрашиваются на восторженное отношение к удивительной культуре чудесного племени, сохранившего свои архаичные обычаи несмотря на привнесенные в их жизнь со стороны элементы цивилизации - автомобили, электричество и т.д. Меря в "Овсянках", во всяком случае, народ полумифический, с ними полегче (хотя для Тарантино, который аплодировал "Овсянкам", что меря, что мари, что русские с эфиопами - одинакова экзотика), тогда как марийцы официально обладают административной автономией в рамках РФ - сколько там этнических марийцев в администрации республики, не берусь предполагать, вряд ли много, но все эти факторы придают стопроцентному вымыслу по умолчанию статус достоверности. А между тем если что и можно всерьез обсуждать - то качество вымысла.

Фильм состоит из 23, кажется, новелл, каждая озаглавлена финно-угорским именем героини, начинающимся неизменно на О. Героини разного возраста, от почти девочек до почти бабушек, с различными женскими проблемами, от семейно-бытовых до сказочно-фантастических. Некоторые новеллы импрессионистичны, другие сюжетны, даже остросюжетны - с изменой, с убийством. В ролях - актрисы московских театров, также некоторые девушки-драматурги из круга фестиваля "Любимовка" и примкнувшая к ним Яна Троянова, которая и по-марийски не может говорить иначе как с различимым за версту уральским выговором. Из новелл в силу понятных причин выделяются, во-первых, фантастические, а во-вторых, юмористические. Надо признать, в "Небесных женах" присутствует юмор и авторская ирония - чего совсем невозможно было различить в "Овсянках", помимо прочего, дико серьезных в своей высосанной из пальца мифопоэтике:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1849678.html

В "Небесных женах", например, есть уморительная просто история про певицу из провинции, которая бросила жениха и уехала делать оперную карьеру в Йошкар-Олу, где благодаря успешному исполнению Хабанеры загуляла с городским. Помимо всего прочего, Йошкар-Ола в фильме выглядит почти как Штамм-ан-Райн, и мне припомнилось, что когда-то очень давно Владимир Вольфович Жириновский, сажая меня к себе на коленки и потчуя коньяком в вагоне своего агитпоезда, говорил: "Поехали в Йошкар-Олу!", а я подумал, что раз у него в соседнем вагоне два десятка пятнадцатилетних мальчиков едут, которые с ним в бане парятся и папой называют (мальчики еще до отхода поезда мне порассказывали всякого, и подарочные часы с портретом "папы" демонстрировали), то в Йошкар-Оле будет Владимиру Вольфовичу и без меня весело, взял и сошел на ближайшей станции - прямо как в том анекдоте: "о каждом пожалеешь!" Но смешно не это - брошенный в захолустье жених с досады посылает за неверной возлюбленной "пупсика", того, что цивилизованные люди назвали бы "зомби" - выкапывает на кладбище из могилы мертвеца, и тот, с головой, почти скрытой капюшоном куртки, топает до республиканской столицы, безошибочно находит нужную дверь, где сбежавшая невеста вовсю дает новому хахалю, да на беду из соседней квартиры выходит мент, достает из кармана вместо пистолета магический оберег и прогоняет "пупсика", заодно требуя, чтоб забрал с собой того, кто его прислал, и вот уже брошенный жених сидит по грудь в кладбищенской земле - последнее, что мы узнаем из этой душераздирающей баллады, но по-марийские это, право, прекрасно. Две другие фантастические новеллы не такие веселые. В одной героиню Юлии Ауг преследует грязная лесная женщина, возжелавшая ее мужа, и до тех пор, пока муж не удовлетворит чудище, из вагины женщины доносятся птичьи крики. В другой на посиделки к девушкам приходят демонические парни, а маленькая девочка, которой старшие позволили молча присутствовать при сей ворожбе, то ли со страху, то ли съела чего не то, возьми да и перни, ну все удовольствие испортила, так потом побежала и взрослых теток на подмогу против нечисти позвала, возвращаются они - демонов не видать, а девки голые сами по себе танцуют.

Большинство же новелл от истории, рассказанной в "Овсянках", ушли недалеко, то есть мифопоэтический пласт в них присутствует, просвечивая посредством самых отвратительных телесных проявлений через убогий провинциальный быт, и вот это сочетание мерзости физиологических отправлений отдельного тела с жутким социальным антуражем для пресыщенных европейских киногурманов и есть самое сладкое, причем коль скоро речь о женщинах, то почти все мотивы так или иначе сводятся к сексуальности и деторождению. Конечно, можно и из мерзостей извлечь настояющую поэзию - героини Зайдля в "Рай.Любовь" по этой части дадут марийским бабам сто очков вперед, и африканский социум марийскому также, да не об этом речь. У Федорченко, прочем, тоже не все однозначно гадко и не всегда на сей раз невыносимо претенциозно, где-то и мило выходит. По-своему забавен, скажем, случай с героиней Дарьи Якамасовой: вернулся муж с ярмарки, еду не хочет, сидит и дудит в музыкальный инструмент, подобие кельтской волынки, только волынка у кельтов мелодичная, а эта марийская хрень издает звуки ну совершенно непотребные. Жена смекает - наверное, на ярмарке муж кого-то себе нашел. Тогда соседка ее учит: ты понюхай у него между ног и узнаешь, была другая или нет. Ну идет, значит, баба к мужику своему и говорит по-марийски: "половой орган свой покажи" - так, по крайней мере, переводит на русский голос за кадром, и не знаю насчет марийского, а по-русски так точно не говорят жена с мужем, да еще деревенские. Но суть не в этом - новелла, не в пример многим прочим, завершается благополучно, правда, понюхать жена так и не успела, муж ее сразу на кровать повалил, а дальше вынюхивать уже поздно было, но будто бы все остались при своем и довольные. В иных случаях дело ограничивается анекдотом типа "а я постриглась"-"что-то не видно"-"возьми меня замуж и увидишь". Есть и такая новелла, где героиня в кадре вовсе не появляется - сценка в сельской библиотеке, где читают самодеятельные стишки, и после оды местечковому патриотизму Уржума выходит герой с верлибрами в честь возлюбленной, с которой они когда-то на известняке все ободрались (она спину, он колени), но были счастливы, а теперь она замужем за другим и все плохо - опять-таки "в стихах это право прекрасно".

Вообще от "Овсянок" новый опус Федорченко-Осокино выгодно отличается по многим параметрам, и отдельные короткие новеллы явно более адекватная для такого сорта кино форма, чем попытка натянуть единую сюжетную линию на минимальный полный метр: "Небесные жены" намного длиннее, а смотрятся лучше. В финале "Небесных жен" все марийские "мадемуазели О" театрально выходят на поклон, наряженные в костюмы словно из этнографического музея - старые и молодые, счастливые и несчастные, живые и мертвые, перед камерой они все равны и все улыбаются. Это хорошо, а то я пока смотрел кино, думал, что финал будет такой: в кадре - очередная пизда крупным планом, а за кадром перебивающий марийскую речь по-русски голос: "Внимание, сейчас отсюда вылетит птичка!".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment