Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Добрый сынок" реж. Джозеф Рубен, 1993

Было же время, когда Маколей Калкин опережал по популярности Элайджу Вуда - и как все поменялось, как опасен статус ребенка-кинозвезды. Вуд ведь настоящую славу стяжал только благодаря роли Фродо, то есть когда ему было уже за двадцать и он стал взрослым, при том что много снимался до этого, в том числе в неплохих, заметных фильмах (чего стоит "Факультет" Родригеса), Маколей же Калкин к тому моменту затерялся даже среди собственных братьев, Кирана и особенно Рори, несомненно, самого талантливого из всех, при том что талант Маколея тоже развивался, и, например, у него случилась уже в зрелые годы интересная работа в незаслуженно малозаметной картине "Спасенная". Но к 1993 году Маколей Калкин - узнаваемая рожица из "Один дома", а Элайджа Вуд, моложе всего на год (Калкину 13, Вуду 12) - просто снимающийся подросток, роль у него в "Добром сынке" - по сути главная, персонаж сквозной, а имя в титрах пишется вторым номером. Играет Элайджа Вуд только что похоронившего маму мальчика Марка, которого отец отправил к дяде с тетей, и там он столкнулся с кузеном Генри, на вид - милейший, до тошноты приторный ребенок. Образ этакого ангелочка с двойным дном и создает Маколей Калкин - на самом деле Генри просто маньяк, несмотря на детский возраст, уже убивший братика и замышляющий покушение на сестру и мать. Самое здесь любопытное, конечно, то, что источник зла обнаруживается непосредственно в ребенке, без всякой мистической подоплеки. Даже если в картине и присутствует элемент мистики, то связан он скорее с тем, что Марк считает тетю новым воплощением своей мамы, и это в большей степени фантазия, чем настоящая загадка. Генри же - обычный убийца, даром что ему лет десять с небольшим. Подобных сюжетов совсем немного, гораздо чаще в тело невинного ребенка вселяется внешнее зло, демон, злой дух или что-нибудь техногенное, а здесь объяснение поступков Генри чисто психологическое, и не до конца понятное, что и придает его характеру отрицательную, пугающую притягательность, да еще в исполнении Маколея Калкина с его засахаренной губастой рожицей (на которую чуть позже в "Богатеньких Ричи" смотреть уже невозможно стало, но Маколей и этот период перерос, к счастью). Тогда как Марк, сыгранный Элайджей Вудом, ничего экстраординарного из себя не представляет, формально главный герой, но достаточно плоский. Правда, он единственный, кто догадывается насчет Генри, пытается сказать его родителям, своему отцу по телефону, докторше-психологу, за счет него приходит в движение сюжет. Со старухой-врачом выходит любопытно, Марк объясняет ей, что знает злого мальчика, а докторша говорит: "Я не верю в зло". "Придется поверить" - вздыхает, уходя с приема врача, Марк. Присутствие в мире зла, зла чисто человеческого, не инфернального, не техногенного, не звериного, но живущего в человеке, причем в благополучном внешне, в социальном, семейно-бытовом аспекте, ребенке, не связанного ни с материальными затруднениями, ни с болезнями, не сексуальностью (для этого персонажи еще недостаточно взрослые), при этом абсолютно осознанного, рационального (а для этого и Марк, и особенно Генри уже выросли) - вот, наверное, к чему сводится достоинства в целом весьма посредственного фильма, развитие мысли в котором движется в направлении туповатого психологического триллера с совершенно дурацкой развязкой. По сюжету дом дяди с тетей стоит неподалеку от крутого обрыва скалы, туда и приводит Генри мать, чтобы сбросить ее на камни, ей удается выбраться, когда Марк настигает Генри и пытается побороть, в результате оба мальчика повисают на двух руках женщины, и ей необходимо выбрать, чью руку отпустить, чтобы схватить освободившейся рукой и спасти второго, одного из двух - ну она выбирает, конечно, хорошего племянника-сиротку, а не родного сынка-убийцу. И для авторов с этим выбором, с гибелью Генри проблема как будто исчерпывается - это при отсутствии, опять-таки, полноценно раскрытого мотива мистического перевоплощения матери в тетку (Марк ведь просто все придумал), что лично мне представляется не только крайне неубедительным (пускай сын - убийца, но родной, а племянник - вообще сын брата мужа, даже не кровный родственник), но и искусственно оборванным на полуслове, самое-то ведь здесь интересное могло и должно было быть - не разоблачение Генри, не его гибель, а чувства матери по этому поводу, ее внутренняя борьба.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments