Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Никита Мндоянц в квартире-музее А.Б.Гольденвейзера

У Голованова мы уже два раза были, а до Гольденвейзера дошли впервые (немудрено, ведь вход со двора и даже там таблички нет, мало кто кроме совсем заинтересованных вообще знает, что такое тут есть, вот к Коненкову в тот же дом - пожалуйста, прямо с бульвара), и начать надо с того, что приняли нас куда любезнее, да и сам музей, в отличие от головановского, больше похож на жилую квартиру, чем на филиал Третьяковки (при том что обстановка в обоих случаях мемориальная сохранена). Квартира Гольденвейзера вообще первый филиал музея музыкальной культуры им. Глинки, сам хозяин еще при жизни в 1955-м году передал ее, так что в кабинете и столовой сохранилось все абсолютно, хотя, как шутят сотрудники, "первое, что сегодня сделал бы сам Александр Борисович - вставил стеклопакеты", что, в общем, не шутка. Квартира угловая, окнами выходит на пушкинскую площадь, Тверскую и бульвар - комментарии излишни. На мемориальном рояле 1880-х годов тоже иногда играют, чтоб не "умирал", но мы слушали концерт в зале, которым музей прирос благодаря объединению с площадями квартиры жены писателя Льва Кассиля, там стоит "бехштейн" 1906 года, слегка дребезжащий (ко второй половине концерта уже и не слегка), со специфическим тембром в верхних октавах, отчасти напоминающим звучание челесты. Этот особый тембр удивительным образом "сработал" в финале 32-й сонаты Бетховена, но до концерта мы посмотрели экспозицию. В музее многое посвящено Толстому, с которым Гольденвейзера познакомил Танеев, отдельная витрина отведена под личные вещи Толстого, связанные с Гольденвейзером - подаренная музыкантом писателю швейцарская точилка для карандашей, портмоне с анаграммой, выполненной Татьяной Львовной, и много чего еще занятного. Если у Голованова, как бывалого коллекционера, стены завешаны шедеврами именитых художников, то у Гольденвейзера - в основном фотографии, какие-то, как Шостаковича, с автографами, но много картинок с портретами композиторов классиков, хотя со всеми великими своей эпохи пианист, конечно, был знаком и очень близко. Часть вещей напоминают о родственниках Гершензонах, часть - о воспитанниках и потомках, и среди прочего, на одной старой семейной фотографии - маленький Андрей Сахаров, родной племянник Гольденвейзера. Проявив особую чуткость, заведующая Анна Юрьевна расчехлила стоящий на столе "недремлющий брегет" - дорожные часы, при нажатии кнопочки отзванивающие время (нам продемонстрировали, как они работают).

Ну музей - это история отдельная, а пришли мы все-таки на концерт. Никиту Мндоянца слушали и раньше, вообще фамилия известная, династия, можно сказать (папа Александр Ашотович тут же присутствовал). Начал он с Токкаты фа-диез минор Баха, в которой ему, как мне показалось, мометами не хватало цепкости, точности, сдержанности. Но дальше, Гайдн и Бетховен, были просто великолепны. Соната Соль мажор Гайдна, с изумительным медленным минорным разделом, прозвучала (с поправкой на особенности инструмента) безупречно, пианист ничего не придумывал, не вымучивал, Гайдна по новой моде искусственно не "романтизировал", но безукоризненно передал легкость его "слога", и заодно собственную виртуозность продемострировал. А такого убедительного зрелого Бетховена я вообще никогда не знал - и это учитывая, что только за последние недели довелось побывать на концертах, где Холоденко и Плетнев, мои любимые и, по моему убеждению, лучшие каждый в своем поколении пианисты играли по три его сонаты кряду, правда, более ранние. Мндоянц безукоризненно передал страстность первой части и синкопированные, чуть ли не джазовые ритмы финала - получилась не соната, а драматическая поэма-мистерия для фортепиано соло, с уже упомянутыми специфическими пассажами в верхних октавах. Программу второго отделения исполнитель неожиданно поменял, Танеева, который как нельзя кстати пришелся бы в квартире Гольденвейзера, оставил до иного случая. Вместо него зато исполнил "Шесть картинок" Арно Бабаджаняна - обусловленность такого выбора объяснима, и это вовсе не в упрек артисту: Бабаджаняна сейчас помнят исключительно благодаря песням, точнее, зачастую помнят сами песни, но не автора, а это абсолютно академический и довольно разнообразный, замысловатый фортепианный цикл, где есть отсылы и к барочной музыке, и фольклорные мотивы, а формат вполне современный. Менее интересной мне услышалось "Каприччио" доселе неизвестного мне американского композитора с греческими корнями Кристофера Теофанидиса - технически эффектное, ритмически разнообразное но довольно монотонное по созвучиям, в основном на секундах построенное сочинение, впрочем, тоже симпатичное. А завершал выступление Мндоянц-мл. "Картинками с выставки", и я вдруг поймал себя на том, что десятки раз слышал в концертах оркестровку Равеля и никогда целиком с тех пор, как мы на уроках музыкальной литературы мурыжили запись Рихтера, - оригинальный цикл. До "Богатырских ворот" молодой пианист несколько выдохся, на финальную "картинку" мощи слегка не хватило, но, в общем, получилось очень хорошо. Тут еще важна обстановка - минимум публики, тишина (стеклопакеты, как и пожелал бы, несомненно, хозяин квартиры, установлены), отсутствие детей, старух и тусовщиков, приходящих "на говорящую собачку посмотреть" (то есть норма по любым европейским стандартам и редкая удача в контексте московских реалий). Музей уже предложил ему серию абонементных концертов на следующий год - с намеком относительно более продуманной структуры программ.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment