Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Нюрнбергский процесс" реж. Стэнли Крамер, 1961

Разве не смешно, с какой истинно интеллигентской осторожностью, аккуратностью, фигой в кармане Вадим Абдрашитов говорит об "актуальности" фильма Крамера сегодня, когда, дескать, в ток-шоу так бурно обсуждают фигуру Сталина, и сразу, чтоб не подумали, будто сравнивает Сталина с Гитлером, а русских с нацистами, переводит тему в плоскость более общую, расплывчатую, на ответственность отдельного человека, в том числе "маленького", а тем паче "большого", за преступления страны и режима, а оттуда уже рукой подать и до прекрасных актерских работ, и до качества сценария. Сценарий качественный, актеры с годами играют лучше и лучше - почти три часа фильм держит в напряжении, он действительно хорошо придуман и сделан, настоящий классический шедевр, к пожилой Марлен Дитрих и молодому Максимиллиану Шеллу вопросов нет, к Монтгомери Клифту в эпизодической роли жертвы насильственной стерилизации умственно отсталых тоже. Вопросы возникают по существу проблемы.

В фильме разыгран один из процессов 1948 года, когда нацистская верхушка уже осуждена, но продолжаются разбирательства по делам, как сказали бы сейчас, рейхс-чиновником "среднего звена", в частности, судей. На скамье подсудимых в фильме - четверо, в их числе бывший рейхс-министр юстиции Эрнст Янинг (Берт Ланкастер). Выписанный из американский глубинки, отставной пожилой судья штата Мэн должен вынести вердикт о виновности судей, следовавших общей для нацистской Германии политики и в этом смысле как бы непосредственно за свои действия ответственности не несущих. На чем и настаивает адвокат Рольф (никогда не видел в такой форме Шелла, мне казалось, он уже родился толстым и мордатым). Но защищаться, причем без адвокатов, вынуждены все немцы, начиная от еще одного судьи, вовремя ушедшего в отставку, и потому выступающего на процессе свидетелем обвинения, но еще успевшего принести нацистскую присягу в 1934-м, и вдовы казненного после войны генерала вермахта, в чьем доме поселили американского судью (вдову, всеми силами старающуюся убедить американца, что немцы - не убийцы, а носители великой культуры, направляющую старика-провинциала на концерт Бетховена и в музей Дюрера, играет Марлен Дитрих), заканчивая слугами в бывшем доме вдовы, теперь работающими на мериканского гостя и уборщицей в доме еврейского коммерсанта, состоявшей в партии и свидетельствовавшей в свое время против него, осужденного Янингом в 1935 году за "осквернение расы", хотя 16-летняя девушка, связь с которой старому еврею вменялась в вину, настаивала на дружеском характере их отношений, и сама отсидела два года за "ложные показания". В роли повзрослевшей девушки, снова выступающей на процессе - располневшая в сравнении с звездными своими ролями Джуди Гарланд (вообще в картине Крамер умело задействовал грандов кино именно той эпохи, когда разворачиваются события). Ее показания и настойчивость адвоката как раз и становятся основным катализатором, чтобы экс-министр от полного неприятия самого факта трибунала пришел к образцово-показательному раскаянию.

Котраргументы на обвинения у всех, от слуг и уборщиц до высших чиновников юстиции и военных одинаковые: мы ничего не знали, мы не думали, что этим все закончится. Причем они не лгут, о масштабах зла они не знали в самом деле, знали только о том мелком зле, в котором участвовали сами. Для Крамера это не смягчающее, но отягчающее обстоятельство. Судья при объявлении вердикта подчеркивает особо, что если б зло было результатом деяний кучки маньяков, то морального смысла в нем было бы не больше, чем в землетрясении. А на судью и обвинителя давят - процесс разворачивается на фоне уже новых политических событий. Русские вторгаются в Чехословакию (речь идет пока еще о т.н. "революции", когда оккупанты только еще насаждали свой людоедский режим, спустя двадцать лет, когда режим даст слабину), американцам надо опереться на европейцев, в том числе немцев, чтоб сдержать натиск людоедской орды, и дело германских судей желательно было бы не доводить до серьезного приговора.

Собственно, "Нюрнбергский процесс" - кино не столько о том, как ужасен нацизм, это понятно без всяких уточнений, но о том, что нельзя мириться со злом, нельзя делать ему поблажки и закрывать глаза на преступления, даже если целесообразность текущего момента требует пойти на компромисс. И тут у "прогрессивного" кинорежиссера стремительно прогрессирует косоглазие. Вряд ли он искренне считал, что нападение русских на цивилизованные народы - безобидная забава. Непосредственно в фильме, когда линия защиты стремительно меняется, адвокат вместо того, чтобы оправдывать конкретных подсудимых, требует осудить всех виновных, и перечисляет, среди "обычных подозреваемых" (церкви, буржуазии), также и Россию, подписавшую пакт с Рейхом - интересно, когда фильм показывали в СССР, эту реплику Максимиллиана Шелла оставили в прокатной версии? Вряд ли, учитывая, что Крамера потом позвали в жюри ММКФ, где ему пришлось, прямо как на Нюрнбергском процессе, бороться за "Восемь с половиной" Феллини против официального советского фаворита конкурса. Но, значит, не признавая никаких компромиссов с нацистским злом, к русскому злу выдающийся художник и мастер готов был проявить лояльность - ради общих, абстрактных воззрений, убеждений, представлений о социальной справедливости, которую русские в СССР якобы взлелеяли? Чем он сам тогда лучше героя Берта Ланкастера, убеленного сединами правоведа, соавтора Веймарской конституции, жреца справедливости, запятнавшего себя работой на нацистскую машину уничтожения в уверенности, что поступаясь в малом и сиюминутно, он действует во благо всего народа и во имя будущего? Режиссер ведь не пытается разобраться с темой по честному.

Как нацистский судья, приговоривший еврея еще до того, как тот вошел в зал заседания, американский судья в фильме еще прежде, чем покинуть родной штат Мэн, приговорил нацистского коллегу, а режиссер Стэнли Крамер так же, заведомо и без права на апелляцию (которое отменили именно нацисты, придя к власти), приговорил нацизм, и его кино - не честный разговор на больную тему, но изощренная подстава. И правда, которой взалкал старый судья и его подсудимый, бывший министр юстиции, обнаруживается не в вынесенном вердикте, не в пожизненном приговоре осужденным, но едва-едва пробивается через отдельные реплики неглавных и неприятных персонажей. Через особое мнение одного из трех судей, например, заявившего, что судить о событиях подобного рода можно лишь "в истинной исторической перспективе". Или даже в реплике одного из осужденных, успевшего при оглашении приговора выкрикнуть судье с места: "Сегодня приговорили меня, завтра большевики приговорят вас!" (используя при этом "большевиков" как эффемизм, поскольку русские к тому моменту и большевиков давно истребили подчистую).

Или, может, Крамер тоже "ничего не знал" о своих русских друзьях? Считал информацию о русской империалистической агрессии пропагандисткой выдумкой капиталистов? А если знал, то, может, считал, что американцы должны разбираться с американцами, ну и с побежденными немцами заодно, а русские - сами с собой? Тогда он ошибся очень круто. Крамер находит, и справедливо, виноватыми в преступлениях нацизма всех, кто так или иначе способствовал, да хотя бы терпимо относился к этому злу. Но как же все-таки быть с той же Чехословакией, на которую нацисты и русские нападали попеременно - осудить нацистов, но отнестись терпимо к тому, что русские несколько раз на протяжении одного столетия ту же самую страну растоптали? Для Крамера преступником человек становится, когда говорит себе: "плохая или хорошая - но это моя страна". И опровергая этот тезис, но будучи, несмотря на ни что, американцем, в первую очередь осуждает США, полагая свой долг не в том, чтоб поддерживать ошибочную, на его взгляд, политику собственного государства, но противодействовать ей. Именно это, видимо, считает Абдрашитов актуальным в связи с ток-шоу про Сталина. Но в чем актуальность? Я ни разу не слышал хотя бы о попытках суда ни внутри России, ни хотя бы где-то в цивилизованном мире, над русскими палачами, захватившими в результате поражения Гитлера пол-Европы, не говоря уже об их более или менее пассивных приспешниках, каковыми опять же, по верной логике фильма Крамера, в степени большей или меньшей являются все русские поголовно (что по-своему, впрочем, правильно и разумно: судят людей, а взбесившуюся скотину умертвляют по возможности гуманным способом) - наоборот, на фоне непрекращающихся поношений нацистских козлов отпущения, проклятых потомками (в том числе прямыми, кровными), чей прах давно перемешался с прахом их жертв, особенно мило смотрятся живые и гордые за себя старые зверюги, брякающие своими медальками, и вдвойне мелодично звучат славословия их адрес, переходящие всякие границы приличия и вкуса. Настоящие преступники провозглашают себя героями-освободителями и празднуют победу, а цивилизованный христианский мир рабски их поздравляет - ну не смешно ли тут об актуальности "Нюрнбергского процесса" говорить?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments