Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Смерть Калибана" Магды Фертач, "Миссия" Михала Бушевича: читки польских пьес в ЦИМе

С моей несколько нездоровой зацикленностью на польском искусстве мне всякий раз хочется думать, что уж где-где, а Польше-то все, что ни появляется творческого, художественного - ну если не на самом высоком, то выше среднего уровня. Не в первый раз приходится разочаровываться читками польских пьес - то ли выбор неудачный, то ли, что грустно, выбирать особо не из чего, то когда слышишь такую же хрень, что и на "Любимовке", в переводе с польского, делается как-то совсем тоскливо. С другой стороны, складывается ощущение, что новая польская драматургия ориентирована в большей степени на экспорт в Западную Европу и оттого хватается за модные там "тренды". Две пьесы затрагивают две самых расхожих из скудного ассортимента европейской театральной проблематики темы: нелегальная иммиграция и участие в военных действиях. Насколько я могу судить, не самые важные в реальной жизни Польши вещи - то есть, конечно, то и другое наверняка имеет место, но и иммиграция, и локальные войны для Польши сегодня все-таки не такие острые вопросы, как для Германии, например, или Франции, в отличие, например, от эмиграции - не сомневаюсь, что гораздо больше желающих уехать в другие страны ЕС или за океан поляков, чем приехать в Польшу на ПМЖ иностранцев. Впрочем, дело не в актуальности темы, а в том, каким образом она решается эстетически, поэтически.

"Смерть Калибана" Магды Фертач, впрочем, еще не худший вариант. По форме - стандартная конструкция, в любом сборнки современной немецкоязычной драматургии на десяток сочинений восемь будет аналогичных по структуре и языку. Трудная иммигрантская доля - бренд и даже некая гуманитарная индустрия, не только социальная и политическая, но медийная, художественная. В пьесе, однако, вроде как предпринята попытка рефлексии над ней, над спекуляциями вокруг мигрантской тематики (сюжет строится вокруг ток-шоу, в котором черный иммигрант становится главным персонажем, а его судьба определяется по итогам зрительского голосования), однако попытка все равно заведомо нечестная, лицемерная, поскольку соответствующего типа идеологические штампы не столько высмеиваются, не анализируются, но в первую очередь механически воспроизводятся. Конечно, если сравнивать с пьесами немецко- и франкоязычными, с европейскими и британскими фильмами того же плана, то "Смерть Калибана" - значительный шаг пусть не вперед, так хотя бы в сторону от протоптанной стадами "прогрессивных", социально-озабоченных драматургов-носорогов колеи. Здесь присутствует, по крайней мере на уровне постановки вопроса, ощущение фальши, показухе в отношении к бедным-несчастным мигрантам, страдальцам, которые тем не менее ни за что не желают оставаться дома (где им, надо полагать, при любом раскладе много хуже, чем на новом месте). Но полностью избавиться от этой показухи автору, милой девушке и неглупой, не удается - выступление автора после читки несколько примирило меня с пьесой, поскольку высказанные от первого лица мысли оказались более точными и более свежими, нежели облеченные в "художественную форму". Читку же, с положенными на живой фортепианный аккомпанемент речитативами, задающими всей драматургической конструкции и структуру, и ритм, и темп, живенько очень разыгранную уже весьма популярными (и не по годам самодовольными) для своего пока еще ученического статуса райкинскими студентами Школы-студии МХАТ, слушать мне было скучно и противно.

Но еще скучнее и противнее, хотя и короче по времени, читали "Миссию" Михала Бушевича. Может, и обстановка "черного зала" ЦИМа, где проходила вторая за день читка, менее свободная и комфортная, чем соседнего "белого", дополнительно давила на мозг, но я в пьесе не обнаружил ничего такого, чего не сказал бы, например, Пряжко в "Солдате", только "Солдат" состоит из двух фраз, а Бушевича мочалили более получаса, рвали на клочки бумаги и развевали их вентилятором, или тыкали в вентилятор стопкой листков, имитируя звук вертолетного винта. Сюжет "Миссии" связан с попыткой военнослужащего уклониться от очередной "миссии", укрыться в заснеженных горах. Судя по упоминанию приграничного конфликта с Чехией и войны с Швецией, на историзм и документальность пьеса не претендует, это, как и "Смерть Калибана" Магды Фертач - антиутопия, парабола, фантасмагория, что само по себе уже слегда поднадоело. Но письма солдата домой, общение с банковскими работниками - до чего это все предсказуемо, построено на штампах, и не на драматургических даже, а на идеологических, заимствованных для чего-то поляками из репертуара скудоумных западноевропейских псевдоинтеллектуалов. Номинально обе пьесы польские, а по сути - лишенная национально-культурного своеобразия (опять-таки не в тематике дело, та же Дорота Масловская работает с похожими вещами, но на другом же уровне) среднеевропейская жвачка.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments