Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

убить носорога

Одним из первых моих журналистских заданий было сочинить текст к круглой дате со дня рождения Владимира Максимова, на тот момент недавно умершего. Даже будучи студентом филфака, я о Максимове тогда практически не знал ничего, хотя читал его пьесы и слышал о постановках (но сам не видел), и вообще имя иногда где-то звучало благодаря в основном театру - проза тоже некоторое время переиздавалась и издавалась новая, эмигрантского периода, но ее никто не читал и тем более не перечитывал, драматургия же и печаталась, и ставилась, так что для меня Максимов являлся в первую очередь автором "Кто боится Рэя Брэдбери?" и "Там, вдали, за бугром", при том что и эти произведения не сказать чтоб поразили меня в самое сердце. Ну я прежде чем набросать несколько тыщ знаков полистал в библиотеке еще сборник его повествовательной прозы, ограничившись пристальным вниманием даже не к вступительной статье, но к аннотации на обложке, соорудил какой-то материал под заголовком "Кто боится Владимира Максимова" и тем дело закончилось. Только теперь у Дмитрия Быкова в биографии Окуджавы наткнулся на упоминание памфлета Максимова конца 1970-х годов "Сага о носорогах", название которого меня привлекло, понятно, очевидной отсылкой к Ионеско.

Памфлет и посвящен Эжену Ионеско, хотя написан максимовский опус языком, более подходящим для советской публицистики 1920-х-начала 1930-х годов, даром что с прямо противоположным идейным зарядом. Быков сравнивает (Быков вообще постоянно всех со всеми сравнивает) Максимова с Горьким, предполагая, что Лев Самсонов и псевдоним литературный взял хотя бы отчасти в связи с "великим пролетарским писателем". О сходстве их прозы не берусь судить, я и Горького для этого недостаточно хорошо знаю, не то что Максимова (а вот Быков и о Горьком целую книжку написал!), но эмигрантская "Сага о носорогах" Максимова в самом деле по стилистике сильно смахивает на очерки и публицистику Горького периода реэмиграции. В красках, которыми и в таком святом деле, как разоблачение тупого и лицемерного левачества западных интеллектуалов можно было пользоваться более тонко, тщательно, избирательно, что ли, Максимов представляет самый настоящий цирк уродов-"носорогов", образчиков того самого "левого конформизма", о котором куда более тонко, вдумчиво и при этом внятно, доходчиво писал сам Ионеско в своих "Противоядиях".

Паноптикум тот еще - кратко, хлестко, безжалостно и бескопромиссно:

http://www.rulit.net/books/saga-o-nosorogah-read-74911-1.html

И все, в общем, очень верно сказано, а главное - по-прежнему актуально. Казалось бы, нет СССР как примера "победы социализма", уже и Китай "не тот", а "те" Куба и уж подавно Северная Корея не вызывают доверия и у радетелей за счастье трудового народа, ну разве у самых отпетых, хотя не столько у "левых", сколько у антиамерикански настроеных "правых" из стран экономически неразвитых и цивилизационно неполноценных, от России до Ирана (опять же, далеко не у каждого из таких). Но принцип сохранился: живя в роскошных квартирах, особняках или яхтах, заседая в комфортных кафе, выступая за большие деньги с лекциями по всему миру или снимая за спонсорский счет кино, от всей души, безоглядно, громогласно ратовать за справедливость, за "честное" перераспределение благ от супербогатых к малоимущим (то есть от производителей к иждивенцам), а заодно за охрану окружающей среды, за гринписовский экотероризм (зеленое отлично сочетается с розовым - такой у передовых интеллектуалов вкус, их представления о прекрасном) и неустанно разоблачать, разоблачать, разоблачать капиталистическую систему, паразитируя на ней и с чистой совестью таким образом подрывая ее изнутри.

Причем если Ионеско в "Заметках за и против" или "Противоядиях" анализирует суть явления глубоко, исторично, то Максимов хлестко описывает и обобщает типажи. Можно дофантазировать, как досталось бы от него сейчас Анри-Леви, Жижеку, Чомски и прочей швали. Что же касается анализа - тут он, как всякий битый волк, ограничен собственным опытом, и видит источник зла исключительно в идеологии марксистского коммунизма, точно так же как мишени его инвектив - в капитализме, и в этом смысле Максимов мало чем от тех же Анри-Леви с Жижеком отличается. Более того, все ненавистные ему типажи он обобщает до единого основопологающего - "буржуа". То есть виновник всему, по Максимову, как и по любому другому "правому" или "левому" публицисту - обыватель, мещанин, а разница только в том, что Максимов уравнивает (но хотя бы так!) буржуа-лавочника и буржуа-революционера, буржуа-фашиста и буржуа-марксиста, грубо, но эффектно и эффективно выстраивая параллели:

"В aнглийском журнaле "Сервей" польский философ Лешек Колaковский нaрисовaл утопическую кaртину послевоенного мирa, где победу одержaл гитлеровский нaцизм. После короткого периодa "холодной войны", a иными словaми принципиaльного сопротивления фaшизму, спaсшиеся от рaзгромa зaпaдные держaвы объявляют, нaконец, эпоху рaзрядки нaпряженности. В нaцистской Гермaнии, тем временем, в свою очередь происходят "коренные" изменения: умирaет Адольф Гитлер и его политические нaследники в лице Гиммлерa и Геббельсa принимaются зa "либерaлизaцию" рaсистского режимa. Концлaгеря переименовывaются в "трудовые колонии", кремaтории зaменяются блaгоустроенными психбольницaми, a территориaльные зaхвaты провозглaшaются "интернaционaльной помощью".
<...>
От себя мог бы дофaнтaзировaть: либерaльнaя и откровенно розовaя интеллигенция Зaпaдa, млея от идеологического восторгa, во всю мощь "прогрессивных" средств мaссовой информaции трубит о блaготворной либерaлизaции нaционaл-социaлизмa "с человеческим лицом", зaвязывaет дружеские контaкты с творческими союзaми Третьего рейхa, a господин Сaртр, проживaющий в Виши, приветствует зaмену Генриху Бёллю смертной кaзни высылкой из Гермaнии кaк aкт гумaнности и смягчения нрaвов в послегитлеровской верхушке".


Не мог дофантазировать Максимов, правда, того, что вслед за либерализацией национал-социализма Германия снова начнет вставать с колен, провозгласит Гитлера с Гиммлером эффективными менеджерами, а Геббельса - спасителем национальной культуры, порабощенные народы обвинит в неблагодарности и в нарушении прав оставшихся после оккупации на их территориях арийцев, а весь мир снова начнет пугать войной, теперь уже ядерной - все это под видом, разумеется, защиты своих "законных" интересов, а пуще того, в стремлении принести прогнившему миру свет истинной духовности, традиций, нравственных основ, спасти Запад от грехов из любви к человечеству, а вовсе не из животного инстинкта расширить ареал собственного обитания и кормежки.

Максимов в своих размышлениях продвигается дальше, чем кто бы то ни было, дальше Ионеско в том числе, и останавливается лишь тогда, когда всякий мыслящий человек вынужден был бы с прискорбием признать: победа во второй мировой войне нацистов в отдаленных последствиях оказалась бы куда менее катастрофичной для цивилизации, чем нашествие русских орд на Европу. Но на самом деле не это больше всего поражает в "Саге о носорогах".

Между колкими, если не сказать хамскими (но тут уж зуб за зуб) выпадами против идейных и политических врагов, присутствует у Максимова порой страх: а что же я сам? неужели со мной тоже может случиться? "неужели скоро и моя очередь?" Вот ничего подобного мне в публицистике никогда не попадалось. Не могу представить, чтоб Славой Жижек задумался не о чем-то внешнем, а о самом себе, и задумался скептически, критически. И если в наблюдениях Максимова за происходящим вокруг много чисто формального, стилистического вызова, то о себе он беспокоится всерьез. Страшно переродиться в носорога, страшнее, чем быть убитым агентами русского гестапо.

Самое ужасное, что эти его опасения оказались небеспочвенными и в полной мере оправдались: к началу 1990х Максимов, логически двигаясь от своего упертого, интеллигентски-ограниченного антисоветизма и антикоммунизма, бесповоротно оказался вместе с любимым своим Солженицыным в стане православных фашистов - сын репрессированного троцкиста-пролетария, ни культурно, ни по рождению с православием не связанный! И вот это уже полная капитуляция перед эпидемией "носорожества" - в конце концов, марксизм, как и нацизм - просто бредовая идеология, пусть и вполне людоедская, тогда как православие - рак души.

Упираясь в антикоммунизм, антимарксизм, как будто не замечает, что советский империализм и милитаризм никак не связан с марксистской, с любой вообще социальной идеологией, зато глубоко укоренен в православно-монархические традиции. Поэтому Максимов с таким удивлениям констатирует, например, буквальные совпадения в позициях и риторике газет советских, западных либеральных и русскоязычных эммигрантских правого толка - а чему же тут удивляться, все именно так и должно быть. И воображая сегодня Максимова обличающим Жижека и лево-либеральную западную догматику, я легко вижу его в ток-шоу Владимира Соловьева рядом с Прохановым, Кургиняном, Хинштейном - а никак не с Гозманом или Гербер (впрочем, та еще альтернатива!). Уже в "Саге о носорогах" нет-нет да и проскользнут нотки, которые сегодня звучат носорожьим ревом воцерковленных выкрестов, которых (и об этом у Максимова - через строчку), едва лишь их интеллигентские сказки станут былью, первыми пустят в расход, как всегда бывало.

Зато в другом Максимов не то что ошибся, но слегка перегнул палку: его страх за Европу оказался преувеличенным и преждевременным. Леваки продолжают "бунтовать", "обличать" и стричь на этом купоны, террористы атакуют, бушует экономический кризис, оккупируют Уолл-стрит, русские уже не коммунизмом, а православием заебывают и зверски защищают свои "верующие чувства" - но цивилизованный мир, пока-пока-покачиваясь, стоит. И может с Божьей помощью еще простоит какое-то время.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments