Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Песни у колодца" Е.Лангер и "Слепые" Л.Ауэрбах в МАМТе, реж. Дмитрий Белянушкин

Единственный из четырех опытов в рамках проекта современной оперы, задержавшийся в репертуаре стационарного театра - заслуженно, да я бы, пропустив премьеру (о чем в свое время страшно печалился), и не увидел бы иначе этот диптих, режиссер которого на днях получил гран-при конкурса "Нано-опера" - тоже не застал там его конкурсного эскиза, но теперь он будет ставить полноценный спектакль в "Геликоне", а я пока дошел наконец-то до малой сцены Стасика.

"Песни у колодца" Елены Лангер - "вокальные сцены", изначально рассчитаные на концертное исполнение и по форме близкие к кантате, а для постановки специально дописывались новые эпизоды, превратились даже не в музыкальный перформанс, но в полноценный спектакль. Хотя тут и в отдельных сценках-"песнях" уже заложен драматизм, это не просто монологи, это в большинстве случаев развернутые сцены, мини-пьесы, режиссерски связанные сквозными персонажами, так что есть простор и для работы над психологией характера, пусть герои обобщенные, не персонифицированные, и для иронической игры. Естественно, внимание дамы-композитора в основном уделяется женским бедам - неверный муж, нелюбимый муж, ленивый муж, а когда доходит до того, что жена мужа-недоросточка невзлюбила (между прочим, "недоросточек" - это характеристика не по "размеру", так сказать, а по возрасту, о чем, правда, автор знать не обязана), или неловкая Акулька разлила водку - в этом случае тональность с надрывно-трагической сразу меняется на игриво-юморную, а вместо длинной перевитой лентой косы возникают плетки и смешные головные уборы. Освоение современным музыкальным языком фольклорных традиций - явление, мягко говоря, не новое, и с этой точки зрения партитура "Песен у колодца" укладывается в ту же линию, что сочинения Родиона Щедрина и Владимира Мартынова, не говоря уже о более классических образцах. Фольклорные мотивы, кстати, явственно слышатся не только русские, хотя тексты вроде бы аутентичные - но от ассоциаций украинских, даже молдавских я не смог отделаться. Оформление постановки соответствующее - стилизованный сундук (наполненный водой, так что он и есть в каком-то смысле "колодец", символический кладезь памяти), прялка, маски, а также занавес, сшитый из рушников - полотенца с петухами, кстати, очень похожи на настоящие, если имитация - то чрезвычайно умелая (у меня в детстве такие оставались от бабушки, так что я их видел не только в этнографических музеях, но и в руках держал, и по прямому назначению использовал). С дитями, опять же, неплохо вышло, мило.

Музыка Леры Ауэрбах, и вообще, и в данном конкретном случае, если честно, сама по себе менее интересна, а формат "хоровой оперы", где задействованы только голоса вокалистов и совсем нет инструментального ряда, не настолько оригинален - у того же Р.Щедрина есть "Боярыня Морозова", там, правда, в наличии партии медных духовых, но и "Слепые" открываются инструментальным шумовым вступлением, прологом, в котором действует священник, ведущий основную группу персонажей. Под записанную на фонограмму "увертюру" он ходит между застывших певцов впотьмах с фонариком, затем падает и при яркой вспышке света умирает, как положено. Дальше уже звучит только хор, вполне однообразный. Зато в театрально-постановочном отношении "Слепые" выигрышнее, точнее, их решение броское, в первую очередь за счет сценографии. В проломленный паркет погружается меблировка то ли приюта, упомянутого в либретто и исходной пьесе Метерлинка, то ли сумасшедшего дома, поскольку слепота в данном спектакле - условность, метафора, кто-то из персонажей звонит по телефону, другой вовсе читает книжку, третий застыл перед мониторами транслирующих "снег" помех телеящиков. Обстановка напоминает все произведения Сэмюэла Беккета сразу, как будто вместе собрались герои разных его пьес и новелл, и спят кто в холодильнике, кто в шкафу, кто в ванной ну или хотя бы в кресле, а шкаф, стол, холодильник, раздолбанное пианино "утоплены" в дырах выщербленного паркетного пола (все это очень тщательно выставлено на сцене). Англоязычное (даром что автор с Урала) либретто даже в переводе не до конца проясняет, как соотносится подход режиссера к материалу с оригиналом хотя бы уже оперным, не вспоминая уже про Метерлинка. Помимо священника, который не сразу оказывается трупом, к действующим лицам добавляются неопознанные крошечные существа в черных капюшонах (детский миманс), которые надвигаются на "слепых" ближе к финалу. Отдает, конечно, наивной страшилкой, да в и целом постановочная концепция подстать партитуре, самая, то есть, ординарная - но выглядит тем не менее эффектно, да и звучит, в общем, нормально.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments