Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"В сторону Дягилева": "Monumentum pro Gesualdо", "Kammermusik No. 2", "Шут", Пермский балет

Если по отдельности - то ни один из трех спектаклей, сопровождающих программу вечера, не безупречен, но вместе они составляют продуманное "посвящение" не столько Дягилеву лично (с ним в Перми и так носятся постоянно - типа земляк, что, в общем, довольно смешно и несколько даже неприлично), сколько определенным вехам в истории балета 20-го века. "Monumentum pro Gesualdо" Баланчина на музыку Стравинского едва ли тянет на статус полноценного спектакля, пусть одноактного, по хронометражу, и собственно по наполнению хореографической мыслью, очень коротенький, а движения артистов напоминают набор ансамблевых упражнений, в исполнеии пермской труппы по крайней мере. Того же Баланчина "Kammermusik No. 2" на музыку Хиндемита - пожалуй, с точки зрения пластики самый выразительный опус из трех, он и драматургически сложный, насыщенный, несмотря на относительно небольшую, примерно полчаса, продолжительность в нем легко выделить несколько разделов. В первом работают две солистки с мужским кордебалетом, во втором к танцовщицам присоединяются солисты-партнеры, в третьем внимание почти полностью переключается на пары, а от кордебалета появляется, проходя на заднем плане, лишь трио, ненадолго и в качестве декоративного элемента, ну и наконец, общий финал, в котором проходят и лаконичные сольные вариации.

Прокофьевского "Шута" я ждал особо - никогда не то что не видел его на сцене, но и не слышал даже музыку отдельно. Одноактный, но не такой уж маленький, практически часовой, балет "Сказка про шута, семерых шутов перешутившего", по музыке, как и некоторые другие сочинения Прокофьева второй половины 1910-х-начала 1920-х годов, сработана отчасти "под Стравинского", при том что уже и здесь понятно, насколько Прокофьев Стравинского значительнее, оригинальнее. Большой "удельный вес" занимают в партитуре симфонические "антракты" между картинами, а сами картины достаточно короткие, емкие. Сегодня, почти сто лет спустя, как мне кажется, следовало бы не ограничиваться использованием интерлюдий по прямому назначению, для перестановки декораций, тем более, что звучит гениальная музыка при закрытом занавесе под гул и гомон "балетной" публики (хотя наша публика и во время танцев так же треплется, бабки пакетами шелестят, дети беснуются, критики переговариваются и все с остервенением сосут леденцы, смачно похрустывая обертками), а поставить танцы и на эти музыкальные эпизоды тоже - однако фантазии хореографа Алексея Мирошниченко едва хватило и на сюжетные сценки. О реконструкции хореографического текста речи нет, об использовании "исторического", "аутентичного" оформления можно говорить лишь частично, в большей степени относительно декораций, в меньшей - костюмов. Отталкиваясь от наработок Михаила Ларионова, авторы спектакля тем не менее построили симпатичный, нарочито наивный, лубочный сказочный мирок, с нарисованным дымом из картонной печки и аляповатым городком, где разыгрывается шутовская, но довольно жестокая по нынешним понятиям скоморошья история: молодой Шут имитирует убийство своей жены-Шутихи, а затем с помощью плетки "оживляет" ее, старые шуты покупаются на обман и следуя его примеру убивают своих жен; далее Шут обманывает купца, переодеваясь в бабское платье и предлагая себя как невесту, после чего подсовывает ему фуфел. Театрально все это сделано в спектакле неплохо, эффектно, весело. Музыкально - "Шутом" дирижировал Теодор Курентзис - отлично. А вот хореография могла быть и занятнее, особенно что касается массовых сцен. Сольная партия тоже придумана незатейливо, но выигрывает за счет энергичного, очень пластичного и обаятельного исполнителя Александра Таранова.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments