Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Посторонний" А.Камю на Другой сцене "Современника", реж. Екатерина Половцева

Никогда почему-то не акцентировал для себя внимание на том, что действие "Постороннего" происходит, вообще-то, в колониальном Алжире 1930-х годов, то есть его персонажи - европейцы в мусульманском мире, а в спектакле Половцевой зрителя еще до начала действия встречают девушки в этнических арабских одеждах, и дальше они ряженые арабы постоянно маячат перед глазами. Это не становится главной темой постановки, но фоном служит очень точным. К сожалению, на этом фоне разворачивается действо не вполне внятное, местами занудное и, при несомненном таланте режиссера (Половцева уже выпустила в "Современнике" симпатичную, хотя и пустоватую "Хорошенькую", а за ней прекрасную "Осеннюю сонату"), ни в каком плане не выдающееся. Начать с того, что позерская повестушка Камю своей идеологический запал давно выработала, сыграла определенную роль в истории литературы и философии, в истории же должна остаться. Все, чем был интересен Мерсо читателям середины 20-го века, уже вышло в тираж, на многие вопросы, поставленные Камю, нашлись ответы, а на его собственные ответы - дельные опровержения. Тем не менее Половцева, похоже, излишне доверяет статусу литературного первоисточника, не пытается радикально его переосмыслить, не подвергает материал рискованным, но необходимым операциям - она инсценирует философскую прозу Камю как социально-психологическую драму, в ключе, по счастью, не бытовом, а метафорическом, но все равно не до конца убеждает в необходимости обращения к литературе такого рода сегодня.

Мерсо у Половцевой конфликтует прежде всего с обществом, к тому же обществом в конкретно-историческом воплощении, и в заметно меньшей степени - с самим собой, а с другой стороны, с Богом и мирозданием. Многие моменты развития этого основного конфликта спектакля внешне, технически решены вполне занимательно - обитатели дома престарелых, где Мерсо поместил мать и куда приходил с ней прощаться, выглядят как живые мертвецы, зомби (актеры работают в масках), купание показано через прыжки на батуте, а судебное заседание - прямо какой-то пародийный страшный суд, опять-таки с персонажами-масками, сидящими спиной к зрителю и лицами к зеркальным панелям. Неплохо в антураж, реконстрирующий обстановку давящей на героя жары, вписываются нависающие вентиляторы. Но в чем суть характера Мерсо, и даже не характера, поскольку важен у Камю не характер, но мировоззрение, которое проявляется через характер, поведение, судьбу персонажа - с этим в спектакле имеются заметные трудности. Илья Лыков, замечательно сыгравший только что в "Эмилии Галотти" Туминайте, как будто слегка растерян, отчего же, в самом ли деле Мерсо ко всему на свете равнодушен, в то время как его старик-сосед привязан к собаке, которую терзает, а приятель-сутенер - к своей сожительнице, которую избивает. Герой Камю требует, точнее, требет Камю по отношению к своему герою, что его взгляды разделяет читатель или, в данном случае, зритель (иначе за "Постороннего" незачем браться), что он понимает Мерсо - но кажется, его не понимает ни режиссер, ни исполнитель роли, а человеческого сочувствия он не вызывает и подавно. Мало того, я не удивлюсь, если к фонограмме аплодисментов, когда прокурор в красной мантии обличает "безнравственного" Мерсо и связывает его "равнодушие" к матери с убийством, а убийство - с отцеубийством, которое будет рассматриваться судом после дела Мерсо, русская публика захочет присоединиться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments