Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Евгений Онегин" П.Чайковского, Латвийская национальная опера, реж. Андрейс Жагарс

В постановке Чернякова "опорным" элементом сценографии был стол, у Жагарса - кровать, на которую в сцене сна Татьяны (начало третьей картины) карабкается артист миманса, помимо медвежьей головы-маски, полностью обнаженный - голые тетеньки благодаря Чернякову (в "Руслане и Людмиле") на сцене Большого уже бегали, а вот дяденьки без трусов, кажется, до сих пор не ползали, но тем не менее русскые антелегенты принимали постановку не в пример менее нервно - может, со скидкой на то, что люди из Европы приехали, что с них взять, с бездуховных-неправославных. Между тем спектакль Жагарса достаточно интересен, хотя никаких концептуальных открытий не предлагает.

Действие, естественно, происходит в наши дни, на что указывает ноутбук Татьяны, при том что когда приходит черед писать письмо, она отбрасывает компьютер и берется за бумагу с ручкой (иначе зачем потом просить няню посылать внука, если можно отправить е-мейл), но как знак недавнего прошлого возле гигантской квадратной кровати лежит скромный потертый коврик, какие присутствовали в любой советской (и в оккупированной Латвии тоже) квартире. Первая и четвертая "лирические сцены" решены отчасти как сатирические, Ларина и Филиппьевна - дебелые тетки, гости - соседи, не то сослуживцы, с дурацкими подарками, в сцене именин Татьяны кровать трансформируется в гротескный стол с непропорционально большими тарелками и цветами, в финальной, седьмой картине вместо одной мега-кровати - несколько поменьше, образующих почти что лабиринт. В четвертой картине не один, а два Трике - как Бобчинский и Добчинский, они поют куплеты наперебой, причем один, коренастый, наряженный в пиджак с блестками, откровенно пародирует Колю Баскову, и именно в том виде, в котором он чаще всего предстает в Латвии. Третий, петербургский акт, можно считать современным условно - кроме проплывающего по Неве на компьютерной видеоинсталляции грузового теплохода "Абай" никаких указаний на эпоху нет, зато есть сюрреалистические образы представителей светского общества в фантастических шляпах, в том числе "двухместных", и прочий гротеск из сна Онегина, рифмующий шестую картину с третьей - вместо современности петербургский акт предлагает скорее мистериальную, сюрреалистическую трактовку развязки сюжета.

Мнения сильно разошлись, правда, по поводу сцены дуэли. Разыгрывается она на пятачке-квадрате (освобожденная от белья кровать) посреди улицы под придорожным фонарем. Дуэлянты уже идут навстречу друг другу, опустив пистолеты, и готовятся к рукопожатию - как неожиданно раздается выстрел. Откуда стреляли - я не понял. Мне показалось, что Ленский случайно сам в себя выстрелил, неосторожно, так сказать, обращаясь с оружием. Мои соседи по ложе (а там сидели латыши) остались при убеждении, что все-таки Онегин в последнюю минуту передумал и поступил подло. А безумная фея, наблюдая за этим душераздирающим зрелищем из первого ряда партера, посчитала, что стреляли откуда-то и вовсе со стороны, никто из участников сцены, ни Ленский с Онегиным, ни тем более секунданты, а некто неизвестный - но это как-то слишком необъяснимо. Впрочем, в спектакле это не последний несчастный случай - во время последнего визита Онегина к Татьяне он не падает перед ней на колени нарочно, но случайно спотыкается об одну из кроватей, а она во время любовной отповеди заботливо бинтует ему кисть руки.

Намного проще придраться к музыкальному качеству - при усыпляюще медленных темпах, заданных дирижером, солисты все же умудрялись опаздывать и расходиться с оркестром, и несмотря на подзвучку, некоторые ноты пропадали наглухо. Хотя вокальная составляющая была в целом ровная, оркестровая - с большими огрехами, но тоже не смертельно, за счет зрелищной режиссерско-оформительской стороны спектакль в целом показался достойным.

На прием в Бетховенский зал из московской прессы, во всяком случае специальной, музыкальной (не светской) прессы не звали никого - но я столько раз в течение многих лет проводил своих латышских коллег-приятелей на закрытые мероприятия в Латвии, куда приглашали нас, но не латышей, что грех было не навязаться, встретив старых знакомых оттуда. А гастроли Национальной оперы, разумеется - пиар внутренний для Латвии в большей степени, оттого и Нил Ушаков, и крупнейший в Латвийской республике банк, про который мой коллега сказал "я там денег не держу" (банк этот выступил генеральным спонсором гастролей, а вечеринку также поддержал русскоязычный "Форбс", ведь все богатенькие буратины давно обзавелись на черный день недвижимостью в Латвийской республики, и финансы прокачивают как раз через банк-спонсор), и даже президент еврейской общины Риги (без евреев-то вообще никуда, но кстати, мои впечатления от израильской вечеринки в доме еврейской общины в дни рижского евровидения 2003 года за десять лет нимало не померкли) - не много еды, через край виски 12-, 15- и 18-летней выдержки на выбор, невпроворот сладких десертов, заунывно играющий струнный квартет, но все прилично. Юлий Гусман до банкета не дожил, остальные пришли: Масляков - главный посредник между латвийским шоубизнесном и русским телевидением, Валерий Сюткин (раньше всегда выступал на "рыбном дне" у Юрия Данилко под Юрмалой, пока Данилко не прервал традицию), Лена Ищеева (какое отношение имеет к Латвии - не знаю, но мы с ней знакомы по прежним временам). В остальном контингент мало отличался от юрмальской тусовки в периода "Новой волны", и Шенкман, конечно, тут тоже присутствовал. Подоплеку, экономическую и политическую, можно обсуждать отдельно. Для меня главное, что мы спектакли Жагарса увидели - не вершина, может, европейской оперной режиссуры, но ее, если угодно нивелированное среднее арифметическое, что даже чисто теоретически интереснее.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment