Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Конвой" реж. Алексей Мизгирев в "Пионере"

"Здесь Москва, а не гражданка" - повторял герой Евгения Антропова в дебютном полнометражном фильме Мизгирева "Кремень". У Мизгирева обязательно кто-нибудь что-нибудь повторяет - во второй его картине рефрен "Бубен, барабан" выносился даже в заглавие. "Конвой" в каком-то смысле продолжает "Кремень", и даже Евгений Антропов снова появляется, но только в самом начале - его персонаж-дезертир, похитивший казенные деньги, сбежавший из части, заколовший насмерть шилом мента, кончает жизнь самоубийством, разбиваясь насмерть о бетонный пол. А его товарища-азиата, бежавшего вместе с ним, отряжены конвоировать два офицера, им же поручено вернуть пропавшие деньги или что от них осталось.

Поразительно совпадение фабулы с "Последним нарядом" - может и неосознанное, не факт, что Мизгирев знал об этом фильме, лично я его посмотрел совсем недавно, случайно, по ТВ, но тем не менее практически одна и та же история разворачивается в разных мирах:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2387016.html

В "Конвое" герои движутся по замкнутому кругу. Круг включает в себя вокзал, подвалы и чердаки, нелегалов, ментов и военных. Других типов пространства и персонажей в "Конвое", в общем, нет. Один из конвоиров исчезает с казенными деньгами, потом возвращается без них, потому что деньги отобрали менты. Второй, то есть первый, в чине капитана, встречает бывшую жену, работающую в круглосуточном магазине для бедных, она сначала отказывается дать ему денег, потом приходит сама предлагает. Так же и главные герои бесконечно твердят одни и те же формулы. "Извиняться я не стану" - тупо твердит капитан-конвоир по любому поводу, при том что якобы его снедает чувство вины за смерть дочери, опасности для здоровья которой он вовремя не разглядел. Подконвойный вечно вставляет не к месту анекдоты, просит его отпустить и говорит, что "знает секрет". Никакой секрет ему, понятно, не поможет, как и всем остальным - из круга обреченным не вырваться, и за исключением дезертира-азиата (который, кстати, пошел в армию добровольно, хотя мать умоляла отмазаться), все они - не просто жертвы, но в любой момент сами, и военные, и "несчастные" кавказцы-нелегалы, готовы стать палачами для других, хотя менты здесь, разумеется, хуже всех остальных, хуже любых бандитов. Вопрос о возвращении 19 тысяч рублей (похитили дезертиры больше, но половину проели) возникает постоянно, хотя и не является, вроде, главным, однако многое завязано на него. В "Последнем наряде" между офицерами и проштрафившимся солдатом сразу возникала близость и они пускались вместе во все тяжкие, в русском "Конвое" близости нет ни между кровными родственниками (мать вполне равнодушно встречает новости о сыне), ни между бывшими супругами (жена приносит капитану деньги, но после смерти дочери они люди чужие, да и до того вряд ли были "свои"), не говоря про связи менее очевидные, а кроме того, американский сюжет - лишь повод высказаться против армейщины, милитаризма и все в таком духе, Мизгирев же и не помышляет делать какие-либо открытые социальные выводы, а от призывов, простите за невольный каламбур, уклоняется и подавно. Тот же мотив, что в "Последнем наряде", где шальные деньги дают героям повод оторваться, в "Конвое" также возникает, ведь у второго конвоира свои виды и на эти деньги, и на возможность погулять по Москве - но с ментами не повезло и ему, вообще ментовской беспредел может показаться главной темой картины, но все-таки это не совсем так.

При внешнем суровом реализме "Конвой" - сочинение по сути, по методу, по эстетике не реалистическое. И даже не использует натуралистические детали как элемент - в отличие, например, от того, как это происходит в картинах Балабанова: у Мизгирева с Балабановым несмотря на бросающееся в глаза сходство общего не так уж много. Мизгирев проводит лабораторный эксперимент в стерильных условиях, грязь, которую он демонстрирует, синтезирована в пробирке и из пробирки извлечена для демонстрации (в этом смысле, а также и в плане кружения вокруг одной точки по бесконечной однообразной траектории, ближайший аналог "Конвоя" - "Счастье мое" Лозницы, но там замкнутый круг хотя бы постоянно втягивает в себя, а отработав, выталкивает в небытие новых и новых персонажей, в "Конвое" же их набор стабильный, раз попал, уже не выпадешь). Грязь, что сказать, выходит отличная - лучше настоящей, только все же ненатуральная. Натуральная еще более гадкая, еще более липкая, с ней сложнее работать, для этого требуется совсем иной уровень мастерства, чем тот, которым обладает Мизгирев. На его долю остаются лабораторные эксперименты. Результат эксперимента положительный - в том смысле, что выдвинутая гипотеза находит подтверждение: вырваться из русского ада невозможно - но, правда, что бы другое, а это ясно и без кино. Но вот как применить данные, полученные из опыта, к реальной жизни, Мизгирев не говорит - он, в отличие от Балабанова, от Хлебникова, да хотя бы и от узкоглазого персонажа своего "Конвоя", этого секрета не знает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment