Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Визит вежливости" реж. Юлий Райзман, 1972

Коротая ночь в вильнюсском аэропорту (холод как на улице, но интернет скоростной и бесплатный), сначала пересмотрел "В память ушедшего дня" Бартаса, изумительный черно-белый фильм, которым я для себя как бы попрощался с образами Европы, а потом, наконец-то, от начала до конца - картину моего любимого Райзмана, не самую известную и, может быть, несовершенную в чем-то, но, как всегда с Райзманом, меня поразившую. Сугубо советская, казалось бы, вещь - капитан морского флота встречает в итальянском порту девушку-гида, и после экскурсии на раскопки Помпеи продолжает общение с ней, а под впечатлением от встречи сочиняет пьесу на античном материале, и эту пьесу затем ставят в театре. Капитан сочиняет пьесу, которую берет театр - уже какая-то странная нелепость, казалось бы, а тем более, что пьеса про гибель Помпеи - это притча, предостережение военного капитана миру о возможной гибели. Хотя ничего апокалиптического в советском фильме нет, напротив, все как-то даже слишком обнадеживающе, но не это интересно. Даже сегодня, например, "Синекдоха, Нью-Йорк" Чарли Кауфмана кажется высказыванием эстетически весьма радикальным, но в сущности, композиция "Синекдохи", при всех завихрениях сюжета, линейная а Райзман и его соавтор, сценарист Гребнев, используют в "Визите вежливости" конструкцию гораздо более сложную и навороченную: реальная девушка становится прототипом пьесы драматурга-дилетанта, и потом эту девушку воплощает на сцене актриса (очень интересная роль Аллы Демидовой, кстати) - то есть в каждой следующей "инкарнации" героини она оказывается в новом эстетическом и смысловом контексте. Реальная Лючия - русскоговорящая итальянка, рожденная в Италии от русской матери (как мать оказалась в Европе, сценарист и режиссер вроде умалчивают от греха), умная, понимающая молодая женщина, но ко всему равнодушная. Гуляя по городу, они в кафе натыкаются на кучку леваков-троцкистов, которых советский капитан вынужден посрамить - левацкий "ирреволюционный" пафос у СССР начала 70-х был вовсе не в чести. Далее в пьесе, которую сочиняет капитан, Лючия становится рабыня, а сам он видит себя в образе чужестранца, приносящего в прогнивший и зажравшийся город весть о скорой гибели - но вместо спасителя становится жертвой демагогии политиков и невольных пособником предвыборных игр. А самое интересное начинается во второй серии, которая почти целиком состоит из репетиций пьесы "Лючия и чужестранец" в театре, во время которых этот опус подвергается определенной, и не только постановочной, но и, если угодно, "феноменологической" интерпретации. Впрочем, подходы разные - директор театра, например, настаивает, что ему нужна современная пьеса, а не историческая, не въезжая даже, что Помпеи в данном случае - аллегория. Другие "въезжают", но и на репетициях, и в буфете высказывают свои соображения, спорят. "Визит вежливости" сегодня, однако, интересен не столько предчувствием последних дней человечества (оно у Райзмана в 1972 году приправлено конкретными предложениями по его предотвращению, и это, конечно, картину портит, а пуще того - выбор актера на главную роль, невыносимо совковая рожа, с одним выражением на все случаи жизни, такой улыбчивый и неизменно доброжелательный "истинный ариец" по коммуно-фашистским стандартам), сколько неординарной драматургией: герой становится персонажем собственной пьесы, а этот персонаж воплощается в театральном спектакле, реальный, литературный и театральный планы существуют параллельно, взаимодействуют (почему, собственно, я и вспомнил Чарли Кауфмана - ассоциация прямо напрашивается), и вот это у Райзмана сделано очень здорово. Ну а Помпея так или иначе должна быть разрушена.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments