Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Господин Пунтила и его слуга Матти" Б.Брехта в театре им. В.Маяковского, реж. Миндаугас Карбаускис

Финский помещик Пунтила тяжело болен. Болезнь, впрочем, не хроническая, а преследует его приступами. Называется эта болезнь - трезвость, но господин Пунтила успешно лечится, хлещет водку, уходит в запой, а когда водки под рукой нет, сойдет и разбавленный спирт. Когда Пунтила здоров, то есть пьян, он готов обнять весь мир, ясно мыслит, любит человечество и каждого человека в отдельности, он добр и великодушен. Но начинается приступ трезвости, и тот же самый Пунтила становится жадным и жестоким собственником. Здоровый Пунтила никогда не продал бы лес на сруб и не выдал бы дочь замуж за промотавшегося дипломата, не обманул бы рабочих и не стал бы унижать слугу, наоборот, слуга, а точнее шофер - лучший друг Пунтилы, помощник во всех его делах, желанный жених его дочери и единственное для нее самой спасение от ненавистного брака с атташе, который Пунтиле в подпитии кажется "саранчой во фраке". Во время приступов Пунтила обо всем забывает напрочь, унижает и слуг, и рабочих, и домашних, и сам на себя злится.

Михаил Филиппов в дополнительных комплиментах давно не нуждается, но как грандиозно он играет все эти трансформации - такого класса актер не показывал, пожалуй, даже в "Талантах и поклонниках". Замечательные Лобоцкий (шофер) и Кайдановская (дочь), неплохой, хотя пока и неровный, ансамбль в целом, в том числе местные старики - Охлупин (пастор с крашеными губами - или это актер решил подмолодиться?) и Кашенцев (адвокат). Сергей Бархин выстроил по своему обыкновению стильную декорацию - белую коробку с сужающимися вглубь стенами, сквозь которую прорастают ржавые стволы металлических деревьев, а вся авансцена уставлена разнокалиберной стеклотарой, и по углам основной конструкции тоже все бутылки, бутылки. В брехтовском вульгарном марксизме Карбауски открывает, а вернее сказать, привносит в него от себя поэзию, лирику, богатство психологических нюансов, освобождая пьесу как от дидактизма, так и от памфлетной прямолинейности. Вот только одна беда - лирика, нюансы и прочая всякая подобная, по Брехту, херня, его пьесам противопоказана категорически, как противопоказана господину Пунтиле трезвость.

Прогрессивный немецкий драматур Бертольд Брехт написал свою пьесу в том самом 1940-м году, когда русские коммуно-православные фашисты напали на Финляндию, захватили Эстонию, Латвию, а также родную для режиссера Литву. Сам автор, несмотря на передовые взгляды, из воюющей Европы предпочел эмигрировать в США, через страну победившего социализма предпочитая лишь проследовать транзитом. Для Брехта "опьянение" финского помещика Пунтилы, его доброта и человечность в состоянии помраченного сознания - такая же условность, как весь финский антураж пьесы (или американский - в "Карьере Артуро Уи", или советско-кавказский в "Кавказском меловом круге", и т.д.), это лишь способ, и весьма грубый, подчеркнуть лишний раз порочность, как ему кажется, самой социальной системы, где возможны господа и слуги. А по Карбаускису чуть ли не так выходит, что в каждом человеке, господине ли, слуге - всегда можно раскрыть разумное, доброе, вечное, лишь бы он позволил себе немного расслабиться. Эту мораль еще лучше, чем Карбаускис на материале Брехта, сформулировала в одном из своих шлягеров Вика Цыганова: "если б каждый водку пил - коммунизм бы наступил".

В интернете пишут, что наружная реклама "Господина Пунтилы" запрещена московской мэрией из политических соображений - официального подтверждения на сей счет не имею, но реклама - полдела, можно придраться и к самому спектаклю - упрекнуть, например, его создателей в пропаганде пьянства, нездорового образа жизни. Но что касается брехтова социального посыла - с ним режиссер обошелся настолько аккуратно, что, с одной стороны, совершил чудо, поставив по такой пьесе спекталь не просто смотрибельный, но увлекательный, а с другой, напитав жесткую до уродства драматургическую конструкцию чужеродной для нее милотой и благостью. Допустим, эта благость чисто внешняя, а под ней скрыта острая сатира, но тогда она так глубоко скрыта, что не прощупывается совершенно. Как будто ощущая это, уходивший от всяких прямолинейных параллелей в течение трех с лишним часов режиссер, под занавес предлагает всем действующим лицам, выстроившимся вдоль авансцены сводным хором и изображающим "народ", над которым взбирается на воображаемую гору (составленную из водруженного на стол стула) господин Пунтила в меховой шубе, запеть дружно - ну не Вику Цыганову, правда, но близкое к тому: "Вижу чудное приволье, Вижу реки и моря...", и уже на третьей строчке задремавший господин Пунтила громко храпит, заглушая "это ру-у-у...", но успевая дать знак, чтоб занавес закрывали.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments