Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Все ушли" реж. Георгий Параджанов ("Окно в Европу")

Заранее было известно (фильм участвовал в конкурсе "Перспективы" ММКФ), что "Все ушли" - это типа грузинский "Амаркорд": вернувшись в старый пустой дом, герой вспоминает детство, как его, сироту, воспитывали бабушка и дедушка, как он жил среди людей, которых больше нет. Оно и понятно - задумай Параджанов снимать "Бэтмена" или "Супермена", у него все равно вышел бы "Амаркорд", это как у русских, что бы они ни собирали, получается только автомат Калашникова. На самом деле "магический реализм", мода на который в латиноамериканском изводе пришлась на 70-е, а в балканском на 90-е, давно уже набил оскомину, а Параджанову еще и чувства меры недостает, и не в плане хронометража, хотя два часа - тоже слишком, но главное - всего остального в избытке, как говорят сейчас, "ту мач". Есть в фильме колдун Тиса, но мало одного колдуна, есть еще бабушка Нина, которая плохие сны земляков "душит в бутылках", а в финале признается, что это грех, лишать людей снов, потому что плохих снов не бывает, и просит повзрослевшего героя их выпустить, открыть пробки и освободить бутылки. Маленький же герой, как полагается мальчику, смутно ощущает первое сексуальное влечение. Бабушка Серафима, попутно ревнуя дедушку Иосифа к дородной полюбовнице и ритуально сжигая его шляпу в ведре по совету Нины, пытается исправить "дефект" маленького Гарика, родившегося левшой - привязывает его руку, в результате чего повреждает внуку сухожилие и доводит до трясучки, хотя доктор отчасти списывает это и на то, что мальчик перетрудил мышцы рукоблудием - в фильме последний мотив напрямую не присутствует, но мальчик засматривается то на "Данаю", висящую в дедушкином доме на стене, то на воспитательницу в детском санатории, то на одну из соседок, умственно отсталую девицу переростка, которая сама перевозбуждается и тогда ее мать призывает своего соседа, чтоб потрахал дочку и та успокоилась. Еще один сосед, дурковатый слегка коротышка, женится на деревенской толстухе и очень доволен, а мать довольна, что после первой брачной ночи на простыне остались пятна крови, носит простыню по соседям и гордиться. Гордиться собой и режиссер Параджанов-племянник, считая свое произведение гимном "уходящей натуре". В отдельности некоторые эпизоды этого домотканного псевдоэтнографического полотна, чей узор лишен всякой продуманной структуры, могут показаться милыми. В целом же после очередной свадьбы и очередных похорон (умирает в результате и дедушка Иосиф, с его смертью заканчиваются воспоминания Гарика о детстве и далее следует эпилог с участием Нины, тоже "уходящей" после освобождения снов из бутылок) эффект дежа вю, преследующий с первых кадров, вытесняет уже все прочие мысли и эмоции. Подобно "Пасторали" Иоселиани, в картине Параджанова кот наплакал деталей, напоминающих о советском быте, и совсем нет признаком наличия советской власти, да и какой либо власти вообще, зато всякая дорога, как полагается, ведет к храму (есть в фильме и православный отец Александр, но колдунам и ведуньям его персонажи явно больше доверяют, а православного попа призывают для ритуальной проформы). В этом, помимо всего прочего, еще одна проблема картины: ностальгическая по сути, она реконструирует мир, существующий вне исторического времени, вне социально-политической реальности, и при всей этнографичности этот мир настолько абстрактый, вымороченный, я бы даже сказал, извращенно-уродливый во многих проявлениях, что при всем желании воспринимать его в свете поэтическом, лирическом лично у меня никак не выходит.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment