Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

листки из вещевого мешка (короб девятый)


Ну да нечего делать - с утра прежде, чем через Женеву отправиться в гости к Вольтеру, поехал снова в Вевей, только теперь уже поездом, чтоб поскорее - ради Кокошки. И заодно, ну раз уж поехал, в Алиментариум, он же Музей еды, или питания. И начал с него, потому что он у самого променада, чтоб потом к Кокошке - и скорей на вокзал, Женева-то в противоположной от Лозанны стороне, а Ферней вовсе во Франции номинально находится, даром что от Женевского аэропорта до Фернея 3 км, а от Парижа - 550. Приехал чуть раньше 10.00, прошел мимо рынка на площади к озеру, посидел на променаде рядом с ведомими письменниками Украины и Румынии, посмотрел на торчащую напротив Алиментариума из воды озера и переливающуюся в солнечных лучах пред бронзовым Чаплиным гигантскую вилку, а потом, пройдя мимо ложки в дверях музея, бегло оглядел экспозицию. На первом этаже случайно зашел на кухню музейного кафе - подумал, что это и есть выставка, а там вовсю жарят-парят для посетителей, которых пока что, в момент открытия, и не было. Но нет, концепция экспозиции заключается в другом. В чем конкретно, я не до конца уловил. К примеру, на втором этаже большой раздел посвящен "Нестле", что логично, поскольку прославленная компания - швейцарская. История какао-бобов раскрыта подробно - если кто думал, что шоколад качают помпой из земли, то его ждет откровение, а я просто поглазел, как необработанный продукт доходит до шоколадной плитки, но ничего экзистенциального значимого из этого не извлек. Несколько более важной показалась мне интерактивная компьютерная игрушка, где тебе сначала предлагают выбрать из четырех вариантов твоего виртуального двойника - я выбрал, естественно, самого жирного урода по имени Кевин. Потом надо ткнуть пальцем в один из четырех столов - я ткнул, конечно же, в тот, где больше всего еды и выпивки. Компьютер мне отвечает: не-е-ет, этот стол для Кевина не подходит. Можно подумать, Кевин сам не знает, что стол ему не подходит, но Кевин не был бы жирным уродом, если б не любил пожрать и выпить. Кстати, кое-какая и практическая польза от посещения Алиментариума для меня вышла - там в одном закутке стояли напольные весы. Мне они показали ровно 80 кг, но это в ботинках-кандалах и с сумкой, где лежал путеводитель и только что пополненная водой из фонтана поллитровая бутылка, так что пару кило можно минусовать с чистой совестью, и все равно много - но все-таки по-прежнему значительно меньше, чем двадцать лет назад. На третьем этаже музея довольно любопытная выставка - собрания вкладышей, оберток, тары и прочей коллекционной атрибутики, связанной с едой. Ну, скажем, фирменных упаковок для апельсинов - я когда-то сам апельсинные наклейки лепил на крышку школьного пенала, и выглядела она как впечатляющий арт-объект (а на обратной стороне крышки, гладкой, карандашом шпаргалки писал, потом стирал и писал новые, но это к настоящему делу уже отношения не имеет). Так что коллекцинонеров такого рода я неплохо понимаю. А раздел бутылок и банок из-под кока-колы, на мой взгляд, и подавно имеет значительную культурологическую ценность, ведь кока-кола - бренд в большей степени социо-культурный, нежели гастрономический, да и чисто исторически очень любопытно проследить, как менялся дизайн тары, и жестяной, и стеклянной, в течение десятилетий - представлены даже трехлитровые бадьи из стекла с ручкой и подобие фарфорового самоварчика с краником. Кока-кола из самовара - круто. Золоченые бутылочки и бутылки с портретом Джимми Картера - все это часть истории, и думается мне, не самая позорная ее страница в свете нынешних дней. Следовало мне и себя предложить Алиментариуму в качестве если не экспоната, то консультанта, с разработанной лично мной системой четырехразового питания: за одиннадцать дней пребывания в Швейцарии я ел четыре раза, но постоянно пил воду из фонтанов в разных городах, а она везде различается на вкус, и если ничего при этом не есть, оттенки начинаешь улавливать быстро, самая вкусная вода - однозначно, в Граубюндене, в Куре, ее там и местные жители запасают в термосы, лично наблюдал за процессом.

Фонд Кокошки, точнее, его экспозиция, как оказалось, занимает всего две комнаты второго этажа большого и красивого здания Музея Йениша. На первом оба крыла оказались отданы временной выставке классической гравюры, на втором одна - насколько я понимаю, из собрания Кокошки, оставленного вдовой художника (он умер в Монтре, она в Вильневе, музей в Вевее - все рядом), где портреты Курбе и пейзажи Коро соседствуют с вездесущими Ходлером и Валотоном, Моранди с Дюшаном, а сам Кокошка представлен лишь одной, но хорошей картиной "Мать и дитя", и две осталные комнаты по краям - опять-таки классические эстампы, в том числе "Поцелуй" Мунка, вариант которого я видел двумя днями ранее на выставке в Винтертуре, ну и все в том же роде. Центральная большая комната с балконом на улицу отдана четырем - двум огромным и двум поменьше - полотнам Пьера Алешински, художника мне интересного, но не до фанатизма, искренних эмоций он у меня не вызывает, но я с почтением отношусь к тем, чей стиль (в живописи ли, в музыке, в литературе) узнаваем за версту, а Алешински ни с кем не спутаешь. И только в следующем крыле две комнаты из трех (в третьей - невзрачный контемпорари арт) - собственно Кокошка. И то не высшей пробы вещи, но, впрочем, достойные. Особенно хороши полотна с изображениями арабов. Симпатичный ранний (1934) пражский городской вид и более поздний пейзаж с изображением Женевского озера. Три отличных автопортрета - два маслом, один акварелью, еще несколько неплохих акварелей (девочки и цветочки - по отдельности) и очень сильное, мистериальное полотно "Пер Гюнт" (1973) - героя Ибсена художник изобразил уже в конце пути, надо полагать, ассоциируя с ним и себя.

Из Вевея идет проходящий через Лозанну поезд на Женевский аэропорт, но я вышел на центральном вокзале Женевы ради справки в информбюро. Бюро я обнаружил в вагончике, куда надо было подниматься по лесенке. Там мне объяснили, на каком автобусе ехать в Ферней, но на вопрос, где остановка, сказали типа "понятия не имеем", как будто так и надо. Чтоб не путаться и, если получится, сэкономить, я снова на поезде доехал до аэропорта Женевы, откуда до Фернея еще в два раза ближе (от самой Женевы - 8 км, от аэропорта - 3), и там, по крайней мере, нашел остановку автобуса, который через аэропорт тоже проезжает. Водительша другого автобуса помогла мне купить билет через электронный автомат - я с моим техническим кретинизмом как ни бьюсь, не могу с этими шайтан-машинами контакт наладить. Да и жалко почти 5 франков, 4 евро с копейками, но свисс-пасс на эти автобусы не распространяется, потому что они как бы французские. До чего же Ферней убог и ничтожен - ну просто рабочий поселок, только что чуть более ухоженный, чем какой-нибудь Усть-Пиздюйск (как любила выражаться в свое время Ольга Эдуардовна). И граница между Францией и Швейцарией не сказать чтоб совсем незаметна - таможенные будки действуют вовсю, рейсовые автобусы не останавливают, а машины некоторые, я видел, досматривали. Приехал я в Ферней, выхожу на конечной остановке автобуса - инфоцентр на ремонте, но вроде бы должен открыться в два часа дня. Жду. В пять минут третьего внутри начинается шевеление, две тетки появляются, раскладывают бумаги, дверь открывается - я у них спрашиваю, где Вольтер, они не знают и суют мне карту. Это при том, что замок Вольтера - в трех минутах от остановки и от места, где они работают. Мне тетка на автостоянке быстрее дорогу указала, чем две дуры, которые обязаны это делать - но чувствуется, что хотя Ферней фактически и пригород Женевы, а страна другая. Вскарабкавшись в горку, я без особого труда нахожу вход в поместье. Но вот загвоздка - парк осматривать можно сколько угодно самостоятельно, а в дом войти - только с экскурсией, экскурсий же всего пять за день и все по-французски, единственная англоязычная - в воскресенье. По счастью, ближайшая начинается через десять минут, уже и группа собралась, человек тридцать, разношерстная - от арабки в хиджабе с дитенышами до двух русскоговорящих, но продвинутых и лучше меня понимающих по-французски теток. Работают в музее молодые девицы, и наша экскурсоводша, кажется, очень интересно, с юмором рассказывала про Вольтера, но я понимал только то, что знал и без нее, а эксклюзивную информацию из беглой французской речи не вычленял, такое мне, увы, не по силам. Начали от скамейки у капеллы, которую Вольтер-деист воздвиг "для Бога". Потом девушка сняла с шеи ключ, который носила на ленточке, отперла дверь в замок, пересчитала экскурсантов и заперлась с нами изнутри, чтоб лишние не заходили - смотрителей в замке нет, билетеров тоже. Замок - громко сказано, но так официально называется главное здание поместья, симпатичный мини-дворец, двухэтажный, при большом парке, которому запущенность скорее придает обаяния, неработающий фонтан, заросшие газоны... На втором этаже "замка" только офисы, туда никого не водят. На первом - в основном экспозиция информационного характера, какая могла быть развернута и где-нибудь еще, но стены придают ей некоторый смысл. Какие-то исторические вещи, жуткое аллегорическое полотно "Триумф Вольтера", цитаты современников и последователей (типа Гюго) на голых стенах, реконструкция жилой комнаты, в комнатах мадам Дени справа от центрального входа - прижизненные издания Вольтера под стеклом и не совсем понятная инсталляция. Ничего особенного - но нестерпимой глупостью было бы не посетить Ферней, оказавшись в Женеве. Музейное поместье интересно ведь еще и тем, что здесь побывали все "русские путешественники", кроме Розанова, который, как отмечает Шишкин в своем литературном путеводителе, умудрился приехать в выходной для музея день. Шишкинского фолианта мне, признаться, не хватает под рукой, но в интернете полного текста "Русской Швейцарии" найти не удалось, тащить же с собой такой том, тем более брать его в конкретные поездки, немыслимо. Да и привязываться к "путеводителю", я считаю, неправильно. Я читал его как самодостаточное художественное произведение, не думая о прикладном значении:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/879054.html

Хорошо бы теперь при случае вернуться к нему в контексте личного опыта. Но пока что я вернулся в Женеву и успел еще в один музей. А надо было, пожалуй, в другой, да как вышло: от вокзала я сел на первый (1-го маршрута) автобус, чтоб до центра доехать, но чем плох транспорт - когда едешь, не ориентируешься в незнакомом пространстве, а когда идешь, понимаешь хотя бы, где находишься. Но я уже почти не в состоянии долго ходить, в результате вышел я из автобуса в двух шагах от женевского центра современного искусства, но не сообразил, что я так близко к нему, и вместо этого поперся в музей истории и изящных искусств, что было намного дальше, а насколько оказалось бессмысленнее, судить теперь трудно, потому как не с чем сравнивать. В Латвии я встретил одного знакомого, с которым мы впервые пересеклись еще в Стамбуле на Евровидении, он тогда работал в международной дирекции Первого канала (в дневнике это в свое время было описано), а теперь живет в Женеве и регулярно сопровождает на "Новую волну" конкурсантов от Италии. Спросил его - ну, какие в Женеве есть музеи? Он замялся, сказал, что в музеи не ходит, а больше в рестораны. Так правильно - музеев в Женеве полно, но что за музеи: "музей производства швейцарских ножей", "Музей современных изданий", "Музей современных образов", "музей курительных трубок"... Тогда уж лучше было сразу поехать в Морж (это городок и станция между Женевой и Лозанной), где жила, умерла и была похоронена Одри Хепберн, но я так не люблю эти кладбищенские дела, и мемориального музея там нет, а только какой-то собранный доброхотами самодеятельный.

В результате я доплелся до главного женевского музея - истории и изящных искусств. Для такого огромного помпезного трехэтажного здания нарочно нельзя было придумать более позорной экспозиции. Изящным искусствам отведен третий этаж. Итальянцы и голландцы - не второго, а в лучшем случае третьего ряда; среди французов нет-нет да попадется какой-нибудь Буше, но это же просто мешно; Коро уже больше, но работы посредственные; Ходлер и Валлотон, которые в Базеле и Цюрихе дополняют нормальную коллекцию местным колоритом, в Женевском музее - основа собрания, каждому посвящено по залу, но от Валлотона меня просто тошнит, Ходлер еще ничего, но и его пейзажи, а групповая аллегорическая обнаженка и подавно, приелись, слишком тут этого повсюду много (хотя вот символистское панно "Мечта" с голой девой еще ничего), и Джованни Джакометти - даже не Альберто! Альберто Джакометти вместе с Арпом представлен скульптурой, тоже небогато. По одной штучке Гриса и Брака, единственный жалкий Пикассо, "Художник и его модель в пейзаже". И зал невзрачного контемпорари арта - все, изящные искусства этим исчерпываются. Историческая экспозиция, по крайней мере, на свой лад более толково выстроена, пусть она мне и заведомо менее интересна. Минус первый этаж - Древний Рим с обломанными статуями и Древний Египет с саркофагами. На первом, если быстро, зажмурившись, миновать зал детского пластилинового творчества, идут комнаты с коллекцией оружия и доспехов, а далее залы, оформленные в стилях разных эпох - ну хоть что-то. Отдельная комната посвящена православным иконам - да и капище почти что напротив центрального крыльца музея, далеко ходить не надо. В самом дальнем углу галереи - зал с фресками 15 века и деревянной скульптурой 12-го, единственное, что в этом музее меня немного тронуло. В противоположном крыле первого этажа - выставка, посвященная тьме и свету. Что характерно - на ту же тему сейчас развернута выставка в стокгольмском Национальном музее, но там чисто художественная, а тут художественно-историческая: осветительные приборы от масляных ламп до прожекторов, канделябры, подсвечники, в том числе религиозного назначения, и все это иллюстрируется жутковатыми картинами, среди которых снова Валлоттон и, как ни странно, интересная ранняя, 1909 года, работа Шагала "Смерть", с похоронами и скрипачом на крыше. Тьма и свет рассматриваются, очевидно, в параллельном ряду антиномий: добро-зло, жизнь-смерть, но мысль банальная, а воплощение скучное, отдельные интересные экспонаты тонут в умозрительной концепции.

Посидев перед музеем на взгорке, поплелся вниз, к цервки Святого Петра. Рядом с ней несколько музеев, в том числе знаменитый музей Реформации - но он уже, понятно, был закрыт, как и сама церковь, как и часовня Кальвина рядом с ней. Кальвин - интересная личность уже потому, что из всех протестантских теологов первой волны никто не придумал доктрины более чудовищной. Обойдя вокруг Петра с его высокой башней, мимо Отеля де Вилль (городского управления) я вышел к Рю Гранд. Там в доме, где родился Жан-Жак Руссо, что-то типа музея тоже, да не совсем музея, а скорее культурно-литературного центра - закрытого, само собой, к описанному часу. Карамзина, отмеченного в путеводителе, таблички на домах улицы не вспоминают, хотя вроде бы именно где-то здесь он останавливался, но помимо Ходлера, имевшего на Гранд Рю мастерскую, и Борхеса, умершего в Женеве, о чем на доме, где он жил, напоминает табличка со стихотворной цитатой, не забыт также композитор Гретри, в свое время весьма популярный. Старый центр Женевы не так велик, вообще Женева - город не исторический в том смысле, что все перекопано и перестроено, но при этом, в отличие от Базеля или Люцерна, как-то бестолково и с неумным пафосом. Пройдя мимо церкви святого Германа и посидев на 126-метровой скамейки, с трудом спустился в женевский ЦПКиО, где гуляют негритята, а пропойцы играют в гигантские шахматы и шашки, и там еще находится установленный в 1917 году монумент, посвященный "реформаторам" - протестантская "стена плача", что-то типа этого. Самый симпатичный, не считая окрестностей Гранд Рю и пощади святого Петра, райончик Женевы - оперный театр, Консерватория и концертный зал Виктории, все они расположены рядом между площадями Нёв и Белы Бартока. Библиотека, возвышающаяся над площадью, как и Нотр-дам рядом с вокзалом, все в лесах. Шел по мостам и набережным мимо "островка Руссо" (там что-то вроде памятника ему), мимо "мавзолея Карла Второго Брауншвейгского" - розовой псевдоготической хрени, без вкуса, но с помпой. Оставалось только доехать на трамвае до Дворца наций, посмотреть на историческое здание этого дипломатического борделя, сейчас это всего лишь европейский его филиал - но такого убожества я все же не ожидал: облезлая желто-серая коробка, прячущася за забором, перед котором ряды цветных флажков, а на площади с фонтаном стоит гигантский стул на трех ногах, четвертая обломана посередине - символизирует потерю опоры в современном мире и необходимость ее восстановить. Да чтоб адекватно отразить, на чем сегодня мир держится, стул этот совсем без ножек должен в воздухе висеть не пойми каким чудом, как не пойми как еще существует, доживая последние дни, привычный цивилизационный порядок. Выскочил я из трамвая, глянул окрест - и в тот же трамвай зашел обратно, до того мне стало противно, что прямо сразу и поехал обратно к вокзалу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment