Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

листки из вещевого мешка (короб шестой)


Ночь за ночью в Цюрихе шли страшные дожди с грозами, но к утру погода снова настраивалась на жаркий и солнечный лад, и так до самого конца. Хоть с погодой мне повезло, а то денежки плакали бы напрасно. А следующим пунктом программы стоял Базель. Как город Базель, пожалуй, лишень собственной ярко-выраженной физиогномии, и не стремится ее обрести. Он не живет прошлым, у него в настоящем много интересного. Таких музеев как в Базеле, я больше не встречал, и целый день с удовольствием потратил на них. В городе на каждом углу стройка, что для меня создало дополнительные неудобства. Фонд Бейлера, куда я отправился поначалу, и так-то находится у черта на рогах, а как назло там еще и ремонт трамвайных путей затеяли, надо пересаживаться на автобус, который везет туда же, но кружным путем. И все-таки музей стоит того.

Первым делом - постоянная коллекция, начиная с Мондриана и Кандинского, встречающая тебя уже от входа. Далее - Пикассо 1930-х годов: "Диана", "Похищение сабинянок", скульптура из раскрашенного картона "Женщина в шляпе". Стеклянные стены выходят на парк и пруд, а со стороны входа пруд подступает прямо к зданию, и оно как будто вырастает из воды, так что даже несчастные кувшинки Моне (огромное панно, составленное из трех холстов) кажется уместным. Несколько больших полотен Ротко "оформляют" скульптуры Джакометти, а абстрактные цветные полосы Баркетта Ньюмана в соседстве с Ротко смотрятся почти непристойно. Сезанн скромный, хотя "портрет мадам Сезанн" (1888-90) очень ничего. Больших размеров, но неинтересная вещь Таможенника - с банальным для него сюжетом: хищник поедает антилопу. Немного поп-арта в виде уорхолловских цветочков. Во-вторых, выставки. Положим, подвесные конструкции Александра Калдера меня не вдохновляют, а выставка Филиппа Паррено и подавно: на картинках - черно-белые фантасмагорические корни и сучья, в подвали - видеоинсталляция с инопланетным типа пейзажем, но я не вник, в чем там суть, да и не стараля, я дольше ждал медленный стеклянный лифт, чем пробыл в зале с видео. А вот Джефф Кунс - это великолепно. Поначалу я не понял, зачем бытовая техника в витринах выставлена, проскочил мимо. Затем обратил внимание на гигантских собачек, какого плана фигурки обычного сворачивают из надувных шариков-сосисок. Потом походил туда-сюда из зала в зала с нарастающим интересом, восторгом - служащие стали подозрительно на меня посматривать, не задумал ли я диверсию. Кунс работает в продолжение идей поп-арта, но его пост-поп-арт, в отличие от уорхолловского, тотально ироничен и самоироничен, нарочито наивен ("Моnkey brand" - три скейтборда с обезьяними мордочками), при этом концептуально содержателен, а если даже нет, все равно: огромный котенок в синем носке (пластиковом, конечно) - разве не прелесть. Кунс хорош и как художник (прекрасный кусок торта на большом полотне, мультяшные персонажи на других), но главным образом как скульптор. Представительная выставка состоит из трех разделов. Тот, где бытовая техника (на самом деле пылесосы оказываются ногами фантастических роботов и т.п.) - это более давние вещи. Другие два раздела - "банальности" и "праздники". В "банальностях" - Майкл Джексон с обезьяной и Бастер Китон в ковбойской шляпе на лошади, а также невероятно очаровательные "Обнаженные" - дети лет одиннадцати, мальчик дарит девочке цветочек. Дико смешные пучеглазые змеи, ангелочки, ведущие свинью с завязанными глазами. Тут есть и идеологический вызов, действительно банальный, но самоирония делает его непошлым. Розовая луна, ваза собака, и совершенный, безупречный расколотый эллипс-яйцо с зеркальной поверхностью на внутренней стороне обломков - все это колоссальных размеров, ядовитых расцветок. А дама в ванной с головой, срезанной выше рта! Еще одна "надувная" конструкция плавает прямо в пруду музейного двора, а другая стоит там же, составленная из цветов.

Вернулся в центр города, но не доехав сначала до Кунстхауса, свернул к музею Тингли. Тем более, что там проходила большая и широко рекламируемая по городу и в музейных журналах (занятно, что одинаковые по содержанию внутри, обложки журнала в разных музеях отображают ту экспозицию, которая в данном музее развернута) персональная выставка Татлина, и хотелось сравнить ее с недавней московской. Сравнение, между прочим, не в пользу Третьяковки! Там у Татлина было пара залов на пятом этаже, здесь - по несколько комнат на двух этажах. При этом концептуально московская и базельская выставки сходные. И что касается живописи - московская в этом разделе была немного представительнее, хотя в Базеле я увидел, помимо моряка и обнаженной, полотна, которых в Москве не было, и превосходные полотна: замечательный автопортрет 1916 года из музея архитектуры и градостроительства Костромы (я ведь был в прошлом году в Костроме, и в их художественном музее многое видел, но понятия не имел, что есть там и такой музей, а в нем такой Татлин), две отличных картины из московского собрания РГАЛИ (портрет и натюрморт с книгой и черепом), несколько мелочей из частных коллекций. Намного подробнее, чем в Москве, представлен в Базеле проект "Летатлин". Театральный раздел составляют эскизы из Бахрушинского музея, которые и в Москве были, но также из собрания музея МХАТ, которых в Москве, как ни странно, не было! Включая эскизы и макеты к спектаклям по пьесам Крона, Штейна и всяких таких одиозных авторов рубежа 30-40х годов. К иллюстрациям "Зангези" прилагается саундтрек - текст повести, который читается параллельно на русском и немецком (по-русски - с немецким акцентом, то есть читает не носитель языка, а кто-то из местных). Но надо отдать должное и Третьяковке - без карандашного портрета Хлебникова, который был очень важен для московской выставки, а также без посуды и других предметов с орнаментом по идеям Татлина базельская выставка не кажется полной, несмотря на объем, раза в три больший, чем был в Москве.

Про самого Жана Тингли я впервые услышал из репортажа в телепередаче "До и после полуночи" (если кто помнит такую) - тогда, в 1990-м году, проходила крупная и знаковая для того времени ретроспектива Тингли в Москве, или Тэнгли, как писали его на афишах, одна из них представлена в холле музея. По инерции говорили, что своими конструкциями Тингли разоблачает механистичную сущность капитализма - да он, пожалуй, и подписался бы под этим. Но сказать по совести, я не воспринимаю его машины-коллажи как концептуальное высказывание, только как аттракцион, порой сомнительный. К экспонатам прилагаются кнопки-рычаги, чтобы они пришли в действие. Нажимаешь на кнопку - из стойки поднимается молоток и бьет по голове плюшевого ежика: это что, простите, искусство?! Но и кроме шуток - составленные из всякой всячины, от рогов и копыт, меха и перьев, до ржавых железок динамические композиции меня как полноценное художественное высказывание не убеждают. Прикольно - безусловно, но перед этим я смотрел Кунса, он тоже прикольный, однако у Кунса и мысли за приколом есть, а у Тингли (кроме "разоблачения механистичности капитализма") - какие мысли? Колесики крутятся, шарниры скрипят, фигурки шевелятся - ну и все. И более того, как мне кажется, при всей вычурности внешней работы Тингли не рассчитаны на создание визуального образа, но только лишь на технический эффект. Пройдя по пандусу, нависающему над Рейном, я попал на второй этаж: если на первом стоит огромная и самая знаменитая конструкция, а на верхнем - помельче, но тоже большие, то на галерее среднего - мелкая "пластика", серия игрушек первой половины 1980-х и подвижные фигурки, напоминающие персонажей с картин Миро - этот раздел мне понравился больше остальных. Неплохая вещица - проржавевший унитаз, который, как заведенный (то есть не как, а он и есть заведенный) качает ручкой воду в бачок и хлопает крышкой. Но лучше всего Тингли удаются вещи прикладные - один фонтан стоит непосредственно в саду музея, другой я позже вечером наблюдал в городском сквере. Говорят, еще один фонтан Тингли есть неподалеку от вокзала Фрибура, я пытался его там найти несколько дней спустя, но безуспешно.

Наконец, скорее оживленный, чем утомленный, я добрался и до художественного музея Базеля. Тут меня совсем пригвоздило - даже после Бейлера с Кунсом и Тингли с Татлиным я не был готов к такой роскоши, покруче, чем в Цюрихе, не говоря уже про остальные швейцарские собрания, да и не только швейцарские. Помимо постоянной экспозиции, в базельском кунстхаусе проходила, дорабатывая последние дни, огромная выставка Ренуара. Более полудюжины залов, сформированных больше по тематическому, а не по хронологическому принципу: натюрморты (не самый интересный аспект творчества художника), портреты (на одном изображен Сислей, на двух - Моне, и еще на одном - мадам Моне), парковые сценки (самая крупная по размеру вещь на выставке - "Прогулка в Булонском лесу") и т.п. Но если честно, в больших объемах Ренуара смотреть скучно, быстро приедается (а несколько работ ведь еще и постоянной экспозиции висят, помимо монографической временной выставки!). Его пухлые нимфы немножко смешны. Обратил внимание, правда, на трогательного голого мальчика с кошкой - никогда не знал про такое полотно у Ренуара и тема вроде для него нехарактерная, он больше толстушек рисовал.

Один из вайжнейших разделов кунстхауса Базеля - галерея Беклина. Беклин действительно собран здесь на галерее второго этажа, много крупных полотен, включая хрестоматийный "Остров мертвых" и куда менее известный, что характерно, "Остров жизни", а также знаменитая "Меланхолия" (аллегория в образе девушки, глядящейся в зеркало), "Одиссей у Каллипсо"... Беклин окончательно меня разочаровал, он плоский и вульгарный в своей поверхностной, "лобовой" символике. А грудастые бабы и пухломордые младенцы с рыбьими хвостами в "Играющих нереидах" - это уж и вовсе пошлятина чистой воды. Ну а смерть с хвостом в виде змеи, разинувшей пасть для укуса - фу, как примитивно. Даже "Клио", выписывающая пером Историю. Беклин, я бы сказал, только по времени рождения и по мироощущению принадлежит к символизму, к модерну, по сути же, по образу мышления от стопроцентный классицист. "Магдалина, оплакивающая Христа", "Диана на охоте", "Битва кентавров" - все это пафосно и плоско. Как и Валлотон с Сегантини, представленные тут же поштучно, зато уж Ходлер - в промышленных количествах. И еще две картинки Беклина затесались в экспозиции пейзажей 19 века - там им самое место.

Собрание старых мастеров в базельском музее воображения не поражает, если говорить об итальянцах и голландцах. Понятно, что Гольбейны, старшие и младшие, тут в большом почете и в немалом количестве. Ганса Гольбейна много мелких работ, несколько крупных и одна главная, хрестоматийная - "Христос во гробе", посредством Достоевского недавно всплывшая в "Дирижере" Лунгина, где покончивший с собой сын-наркоман изобразил отца (Владоса Багдонаса) в образе гольбейнова Христа. Само полотно - вытянутое в длину и совсем небольшое в высоту, явно не предназдачено для музея и картине будто тесно в рамке, как Христу с приоткрытыми глазами в гробнице). Помимо алтарных росписей Гольбейна, в наличие, но скромно, имеются Рембрандт, де Хоох, Остаде, всех по одной вещице. но начиная с французов 19 века дела идут поживее. Крошечного Энгра дополняют два неплохих женских портрета Мане, в изрядных масштабах - Делакруа и Коро. И Редон! Его "Святой Себастьян" (1910) - в коричневых тонах, фигура на фоне дерева, по решению напоминет "Весну" из ГМИИ; крупный "Портрет мадемуазель Жанны Шайн" (очаровательный, с восточным колоритом) и небольшая, но замечательная "Сирена" - для Редона, которого везде мало, не так уж плохо. Хорошие портреты Сезанна (один), Гогена (да), Ван Гога (три и еще натюрморт с рыбами), Теодор Руссо и Моне тоже есть. Синьяк и Сислей, Писсарро - все в наборе, но лучшее из всего - Ван Гог. Помимо портретов и натюрмортов, пейзаж "Вид на Париж с Монмартра" и еще один, выдающийся "Сад в Добини", и совершенно великолепный "Портрет мадемуазль Гаше за фортепиано". А также два роскошных полотна Гогена на таитянскую тематику.

Еще в постоянной базельской экспозиции много Пикассо, причем раннего - две прекрасные вещи "розового периода", "Два брата" (старший мальчик несет на спине младшего) и "Отец, мать и дочь". Из Таможенника Руссо - две вещи, в том числе "Поэт и муза", вариант той же картины что висит в ГМИИ. Дерен, Вламинк, Матисс, очень много надоедливого Леже, Руо, офигенно "поплывшая" Эйфелева башня на полотне Робера Делоне, миленький одиночный Модильяни, треугольная "Загадка судьбы" Кирико (1914) с красной рукой. Кубизма тоже много - Пикассо, Брак, Грис, полный набор. "Сидящий арлекин" Пикассо (1923) по выразительности, я убежден, превосходит любого Гольбейна, и неудивительно, что его печатают на обожке рекламного проспекта Базельского музея, которому, мягко говоря, есть из чего обложки выбирать; чуть послабее еще один его же Арлекин, с маской (1918). Персонального зала по заслугам удостоен Марк Шагал (чуть-чуть разбавлен одной композицией Кандинского) - собрание внушительное, от раннего "клоунского" автопортрета 1914 года и изображений старых евреев (три портрета того же 1914 года и один, более "маньеристский", 1923-го) до полотна "Падший ангел" (эскизы к нему сейчас гостят в инженерном корпусе ГТГ). Несколько симпатичных акварелей Клее, несколько абстракций Мондриана, черно-белая композиция Арпа (его же огромный "Птолемей III" стоит на лестничной клетке между этажами). Хорошо подан немецкий экспрессионизм - три полотна Франца Марка, но еще лучше две небольшие работы Нольде (парочка и девочка с маской), снова потрясающий Кокошка, но не две, как в Цюрихе, а только одна крупная вещь (влюбленная пара во вселенском вихре). Вдобавок Мунк, чтобы закрыть тему экспрессионизма, и скульптуры Лембрука.

В проходном зале второго этажа, неподалеку от пафосного автопортрета Беклина, обнаружилась крошечная выставка занятных акварелей современного художника Михаэля Калмбаха с изображением детей: один другого на руке держит, как куклу-перчатку, еще у одного персонажа свищет огонь из живота - ну такие ни к чему не обязывающие, но довольно смелые, иногда рискованные фантасмагории. А в пролете между первым и вторым этажом - еще анфилада, и там тебе и Пикассо, и Сутин мой любимый (а его я в Швейцарии кроме как в Базеле нигде больше не встречал), и скульптуры Дерена, и Модильяни с Утрилло, а уж сколько Явленского! Не нашел его в Асконе, где он точно уж должен быть, зато в Базеле - сколько угодно, и почему-то подписан "Алексей фон Явленский" - с чего это он вдруг, что за фон-барон? Там же чуть дальше по галерее в "кабинетах графики" - панорамы Дюрера. И вот после всех этих сокровищ спускаешься на первый этаж, а там больше десятка, наверное, залов авангарда середины 20 века! Арп и Софи Таубер-Арп, Макс Эрнст, Миро, Дали (но все обычные, в том числе Дали - "Перспективы" и "Пылающий жираф"), немецкий экспрессионист Георг Шольц, рисовавший фантазмы в духе Босха, и Оскар Шлеммер, пейзаж и натрюрморт Нольде, картина и скульптура Киршнера (деревянные "Друзья", 1924 года). Короче, всего до фига и больше - я всегда говорю, что от хорошего не устаешь, но тут уж слишком много, и я устал.

Целый час отходил от художественных впечатлений на смотровой площадке у кафедрального собора, сидел на парапете, смотрел на речку, слушал базельские колокола. В сам собор я на последних минутах перед закрытием еще успел заглянуть и даже дослушать, как соборный органист Феликс Пахлатко (программки раздавали при входе) играет Баха. Собор красного камня снаружи и серый внутри, со стороны реки опоясанный галереей. Дальше пополз по улицам старого города вверх-вниз, но не такой уж он и старый. Отдельные интересные места есть - и архитектура некоторых домов, и исторический отель "Трех королей" у моста (говорят, там останавливался еще не будучи императором Наполеон и теперь дорогой люкс там посвящен ему, но не как музей, а как отдельная услуга, еще жили Диккенс и Герцль, но в разное, понятно, время). Самое нарядное и приметное здание Базеля - однозначно, ратуша, вся в росписях, башенках и позолоте. Между историческим музеем, сверхмодерновым театром и собором святой Елизаветы есть скверик, где вовсю работает фонтан Тингли - вот где его талант находит наилучшее применение: колеса скрипят, раскачивают шланги со струями воды, мотается маятником и плюется среди этой машинерии обломок барочной капители - лепота, музейные стены этому искусству лишь во вред. Искусство в Базеле вообще носит прикладной характер - во дворе художественного музея установлена эстрадка и целый день работают диджеи, на реке я видел сцену-дебаркадер, а на площади перед кафедральным собором поставили экран и стулья, не такой огромный, как в Локарно, и мест поменьше, зато пространство вокруг все огорожено, значит, коммерческие предполагаются сеансы, но все под открытым небом, среди города. Повсюду рекламы выставок, особенно Татлина, и анонсы - вот скоро закроется Ренуар в Кунстмузеуме, а в Бейлере планируется Дега. Так и живут.

Приехал обратно, вскочил в закрывающийся вагон первого класса, через который пробрался в свой второй, и через двадцать минут был в Бадене. Хорошо, что съездил - любопытный опыт. Баден - тоже курорт, но в отличие от Давоса, не блядский и не жлобский. Пик его славы пришелся на середину 19 века (Давоса - на начало 20-го), и тут все чинно, благородно, по старому, хотя на улицах в кафе понятно кто сидит, уж не добропорядочные мелкие аристократы, конечно. На одной горе крепость, на другой крепость, часовая башня, церковь и полторы улицы - милое дело. Не стал спускаться к Лиммату и правильно сделал, потому что от эспланады напротив вокзала ходит лифт прямо к мосту через реку. На другой берег я не пошел, но на набережной посидел. Лиммат, который дальше течет в Цюрих, здесь мелкий и бурный, живописный даже в ночи и при начинающемся ночном дождике. Но мне хватило на час с небольшим этого удовольствия, это ж, как в анекдоте про "не ужас-ужас, а просто ужас" - не Баден-Баден, а просто Баден.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment