Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

листки из вещевого мешка (короб второй)


В Швейцарский музей меня пустили по Свисс-пассу, который был действителен только со следующего дня (я так себе сделал, рассчитывая, что день в Цюрихе перекантуюсь и без него, а дальше он будет мне нужнее), в Кунстхаусе свисс-пасс не действует, зато по удостоверению союза журналистов России, просроченному на одиннадцать с лишним лет, мне беспрекословно выдали металлическую блямбочку для прохода, которую я, не успев дойти до ближайшего зала, успел потерять - и мне с еще большей легкостью дали другую взамен. Несколько залов на первом этаже посвящены Альберто Джакометти. До сих пор мне не доводилось получать представление о его творчестве в таком полном объеме - выставка в личных коллекциях ГМИИ была неплохая, но никакого сравнения с Цюрихской. Здесь представлена не только скульптура, но и живопись, и не только Альберто, но также Джованни, Диего и Августо Джакометти. Августо, как я понимаю, их отец. А Бруно - еще один из братьев, сам, видимо, не рисовал и не лепил, во всяком случае, следов в музее не обнаружено, хотя вся экспозиция Джакометти посвящена ему, Бруно, скончавшемся в этом году на 105-м году жизни, что, по-моему, просто неприлично. То ли он подарил, то ли предоставил коллекцию в распоряжения музея - я не вникал, да и мудрено, когда все на немецком (в Азербайджане - и то на английском дублируют!). Но выставка грандиозная во всех смыслах, начиная с самого банального. Четыре зала на первом этаже, правда, разбивают еще два, где располагается видеоарт некой Розы Барба - не знаю такую и не стал обращать внимания, там какие-то киноаппараты наставлены и фильм показывают. Сосредоточился на Джакометти - на первом этаже почти один Альберто, единственная картинка Джованни среди братских уже выделяется своим откровенно менее высоким качеством, а этажом выше, где произведений того и другого примерно поровну, разница просто режет глаз.

Альберто Джакометти был, оказывается, незаурядным живописцем поначалу, на выставке есть его пейзажи, жанровые сценки, ранние 1910-1920-х годов, но в основном портреты и в основном родителей, по отдельности матери и отца, причем отца много и в скульптуре тоже. Но все-таки в живосписи Джакометти, даже Альберто - один из многих. В скульптуре он - единственный, и таких единственных по пальцам перечесть: Мур, Бранкузи, Цадкин, Архипенко, несколько итальянцев (при полном отсутствии великих модернистских живописцев у последних), ну советских несколько монументалистов, конечно, мой любимый Арп... и ни с кем Джакометти, его вытянутые неровные формы, его шагающих словно против ветра длинноногих тощих хрупких персонажей не спутаешь. Уже на первом этаже Джакометти представляен чрезвычайно разнообразно - и по стилистике работ, от почти реалистических до почти абстрактных, и по материалу вещей, тут и камень, и дерево, и металл, хотя, пожалуй, с металлом Джакометти добивался наивысшего художественного эффекта.

Прежде чем отправиться на продолжение Джакометти и в основную коллекцию, я, поднявшись на второй этаж, попал на выставку, посвященную стилю барокко, точнее, не стилю, а как и в случае с "Постмодернизмом" в Швейцарском музее, скорее мироощущению, скажем так. Хронология - от 17 века до наших дней, главное, чтоб изображение было попричудливее, побарочнее, то есть. Отсюда итальянец рубежа 17-18 вв., коего я до сих пор слыхом не слыхал, не то что не видел, Фаустино Боччи с его фантастическим бурлеском в духе Босха, только маньеристски, грубо поданном, соседствует с фотопроектом Юргена Теллера, в котором Шарлотта Рэмплинг и Ракель Циммерман (вторую не знаю, а Рэмплинг уже и сама не знает, на каком она свете и куда себя девать) абсолютно голые позириуют на фоне Джоконды, античных статуй и в других залах "Лувра", проект называется "Рай", кажется. Но на самом деле выставка, от которой я не ждал много, увлекла меня и на нее я, наверное, потратил слишком много времени, так что в результате после Кунстхауса никуда больше и не попал. На полу выставочных залов расположились скульптурные, но будто живые собаки и свиньи, в отдельном закутке выстроена видеоинсталляция Дианы Татер, в которой с шести или восьми проекторов дается изображение чернобыльских обстоятельств (проект недавний, там мужики в камуфляже рыщут, а в остальном обычная советско-российская помойка, в Раше на каждом углу такой чернобыль), и еще целая стена посвящена фотоциклу Бориса Михайлова (это еще кто? тоже мастер барокко?!) с полуголыми краснорожими мужиками и бабами, они пьют водку и кто-то с кого-то снимает трусы на фоне диких развалюх, объявлений о шиномонтаже и прочего мусора - швейцарцам кажется, то это барокко, ну нехай будет барокко. Еще один фотопроект, Мэрилин Минтер, на что-нибудь да похож, огромные постеры, где брызжет на свету вода, а в воде то каблуки, и тогда это "тяжелый металл", то голый ребенок плещется, и тогда он "Меркурий". Следующую одну тетку с фотоаппаратом, Синди Шерман, я откуда-то знаю, имя кажется знакомым, у нее проект - старухи в экзотическом интерьере, вылизанные до гламурного блеска, но совершенно не проходящие гламурный фейс-контроль по природе своей - выглядит занятно. Забавная скульптура Урса Фишера "Мягкая постель" бросается в глаза посреди одного из залов - постель действительно "мягкая", с "потекшими", как на полотнах Дали, ножками. Пола Маккарти много во всех видах, кроме музыкального - коллажи, положим, дурацкие, на них порно-картинки сочетаются, точнее, не сочетаются с абстрактно-экспрессионистскими масляными разводами и рекламными баннерами. Называются коллажи "Интернационал", "Небеса", "Дом" все датированы 2009 годом, сразу видно, что человек идет в ногу со временем, даром что мультимиллионер (не даром, а потому что). Но вот деревянная скульптура Маккарти с огромными девочками и птичками, одна из девочек смеется, другая, похоже, вопит от ужаса и называется композиция не знаю как, но вроде что-то там про белый снег, и может даже про зимний. Естественно, второсортные старые мастера висят и стоят вперемежку с третьесортным (по большей части, но не всегда) контемпорари артом (контемпорари в данном контексте интереснее классики второго ряда), а итальянцы с голландцами, но раз уж барокко, то ничего не поделаешь. Видеоарт обычно не заставляет меня просиживать часы у экрана во время выставок, даже когда идти больше некуда, но мультик моей ровесници Натали Дьюберг увлек меня настолько, что я досмотрел его до конца и вернулся сново к началу, благо идет он все же меньше 10 минут. Называется мультик "Я нашла себя сама" - шоколадная танцовщика пляшет среди прочих десертных сладостей, но оказывается вся в сливках и принимается остальных мазать шоколадом - на столе в результате десертный, сладкий апокалипсис. По счастью, отрыто политического "искусства" на выставке нету, ну есть экспрессиониская аллегория "Реформы" Даки Шутц с девочками, ломающими игрушки - неплохо решенная визуально, - а в остальном все мирно, художники заняты исключительно раздумьями над серьезными философскими вопросми.

Главные герои цюрихского кунстхауса на текущий момент - Джакометти и семья. В холле второго этажа и на лестничных пролетах - панно Августо Джакометти ("Адам и Ева" в черно-желтом колорите, черный змей вьюется кольцами вокруг Адама желтая Ева посматривает сбоку; красные кони "Фаэтона" на фоне синего неба; цветная абстракция и т.п., разного понемножку). Там и сям разбросаны произведения Диего Джакометти. На втором этаже, помимо развернутой в связи с кончиной Бруно Джакометти выставки Альберто и Джованни Джакометти, еще и зал постоянной экспозиции Альберто Джакометти. По соседству с ним - американцы, каждый поштучно: Уорхол со своим томатным супом, мазня Раушенберга, Лихтенштейн и черно-серый Ротко. В залах старых мастеров - общепринятый принцип мешать музейную классику с новым искусством, что не идет на пользу обеим, тем более, что больших старинных раритетов в кунстхале немного: немножко Рембрандта ("Апостол Симон"), Хальса (мужской портрет), де Хооха (жанровая сценка с солдатом), все это вперемежку с фотопортретами некоего Алекса Прагера. Оба Тьеполо, Гварнери, огромный Рубенс ("Орфей и Эвридика") и Рубенс менее приметный ("Святое семейство"), ван Дейк ("Триумф Бахуса"), совсем уж циклопический Каналетто - но ради этого не стоило и мучиться. Две работы Веронезе, одна Караччи (неплохая, с Иоанном Крестителем), одна Сальваторе Розы. Про "масляные камни" (спецпроект неизвестного мне Джозефа Бойза - но это точно не Йозеф Бойс, у этого Джозефа даты жизни 1921-1986; и работа его представляет собой высокие каменные плиты, типа надгробий, буквально политых оливковым маслом...) я просто не говорю. Невзрачную, но большую, залов на шесть, выставку пейзажных гравюр Андреса Цорна я тоже проскочил, не зацикливаясь. А стоило ради искусства конца 19-начала 20 века, на которое кунстхаус исключительно богат.

Джакометти до того хорош, что после него трудно воспринимать многие вполне достойные вещи всерьез. Аристид Майоль, например, уже не производит сильного впечатления. Целый зал посвящен до сих пор неведомому мне автору Генриху Фессли - крупные полотна на исторические и религиозные сюжеты, сугубо академические по технике, ну разве что Фальстаф у него забавный. Еще один местный умелец - Альтер Велти, символист. Самый большой и роскошный, с колоннами и лесенками, зал отведен Фердинанду Ходлеру. Швейцария им гордится, а по-моему, художник вовсе не перворазрядный. Нет, на свой лад любопытны, большая коллекция сводится на три темы: пейзажи, портреты, и групповые аллегории с обнаженной натурой, последние еще туда-сюда. Рядом с ним - Беклин, и это несколько иное дело. Но до сих пор я никогда не видел много Беклина сразу. Немного его и тут, маленький (особенно в сравнении с соседом) зал, несколько картин, но все равно коллекция представительная. И в таком количестве Беклин, будучи очень интересным, своеобразным художником, все-таки показался мне слегка пошловатым, склонным к дешевым эффектами и псевдоглубокомыслию. Особенно аллегория "Гельвеция"(1891) - обнаженная тетенька, завернутая в красное полотнище с пальмовой веткой на одной руке и хищной птицей на другой, ну ведь не восемнадцатый же век, в самом деле. Другие символистские аллегории с обнаженными - "Война", полиптих "Венера". Диптих "Святой Антоний с рыбой" - самое интересное в зале Беклина, в верхней, основной части, изображен святой, рыба и множество рыбешек, заметных с поверхности моря; в нижней - подводный мир, где крупная рыба неизменно пожирает мелкую; неплохой также портрет Готфрида Келлера (1889).

Впрочем, и среди старых мастеров кое-что выловить можно - огромное батальное полотно Питера Брейгеля-младшего, но это еще ничего особенного, а вот мужские портреты Гольбейна и Мемлинга - уже кое-что, и еще одна маленькая по размеру, но превосходная работа моего любимого Мемлинга - "Святой Иероним" (изображенный в арке со львом). Клод Лоррен меня уже совсем не увлекает, но дальше французам место уделено со всем возможным уважением: неплохой Энгр, Делакура ("Мильтон диктует "Потерянный рай"), экспрессивные Жерико и Курбе (каждый раз заново открываю для себя Курбе, в Стокгольме меня поразили некоторые его вещи, и прежде всего пойманная лисица, тут, в Цюрихе, его рыба на крючке, выписанная с предельным натурализмом и в то же время обобщенно до символа, тоже запомнилась), Дега. Очень много Моне, и разного, начиная с самого раннего, когда еще и намека нет на будущий импрессионизм, заканчивая хрестоматийными пейзажами. Но и Моне, и одинокие Сислей с Писсаро проигрывают Ван Гогу, расположившемуся в том же зале.

Французов и примыкающих к "парижской школе" авторов много, и произведения в основном самые что ни на есть отборные. Боннар - от обычных декоративных панно (в частности, тетраптих "Женщины в саду") до неожиданной картины "Художник Синьяк с друзьями в лодке". Боннар идет в комплекте с Вюйаром, приправленным небольшой, но симпатичной картинкой Мориса Дени "Ребенок на море". Две вещи Сера, две - Руссо-Таможенника, очень милых ("Лес" с женской фигурой и "Потртет Пьера Лоти", добродушного усача). Много замечательного Синьяка, женское ню Руссельберга, пейзажи Вламинка. Две картины Гогена - сельский пейзаж и натюрморт с цветами. Неровный Сезанн - хорошая вещь с купальщиками и несколько средних для него пейзажей, курортный пейзаж ван дер Вельде, скромный - Писсарро.

Изумительный Кокошка - две большие работы (цветочный натюрморт и девочки с котятами). Великолепный Шагал, представленный всеми периодам - два совсем ранних полотна, начала 1910х ("Рождение" и "Святое семейство", очень похожие на те, что сейчас выставлены в Инженерном корпусе Третьяковки), две начала 1920х, отдающие халтурой (фигура прохожего, шагающего по небу над Витебском, и пейзаж в окне) и четыре поздних панно, 1940-1960-х, просто сногсшибательных: трагические аллегории "Война" и "Мученик", лирические полотна, связанные с темой брака и материнства. Немецкий эксспрессионизм занимается скромное место - по одной штучке Августа Маке и Отто Мюллера. А вот коллекция Пикассо в цюрихском кунстхаусе - на зависть всем. Начиная с раннего, академически-ученического автопортрета 1901 года, заканчивая крупными вещами моего любимого, позднего периода - "Большая обнаженная", 1964,"Поцелуй", 1969, "Женщина в шляпе", 1947 есть и кубизм, и абстрактный сюрреализм, и нежная, более ранняя "Девушка в шляпе" начала 1920-х, вовсе не похожая на позднюю, "аналитическую". Интересный и разнообразный Матисс, в живописи - "Спящая обнаженная на красном фоне" 1916; "Барбизон" 1908; "Портрет Марго" 1907; "Натюрморт" 1916; и в скульптуре - четыре бронзовых барельефа, схематически изображающих человеческие фигуры. Сюрреалистам и дадаистам отведено особо почетное место, что для Цюриха естественно, ведь здесь они и "самозародились". Но коллекция неровная - три больших и замечательных полотна Миро и одна его презабавная скульптура "Великий персонаж, 1955-57 (смешная голова, посаженная на пирамидку), чудесный гипсовый Арп, 1933 (в металле он лучше, но в гипсе тоже хорош), обычная голова "Музы" Бранкузи, каких немало. Клее, Магритт, Эрнст, Дали, Танги, Кирико, Озанфан со своими кувшинами - по чуть-чуть. Дали - две вещицы, из них "Женщина с головой из роз" (1935) ничего, две крошечных штучки Эрнста с птичками, "Башня" Кирико (1913). Занятные скульптуры Мерит Оппенгейм - бутон-маска, "вырастающий" на тонком гипсовом стебле из натурального древесного пня. Две огромных, одна поменьше, асбтрактных композиции Робера Делона "Вращащиеся формы" (1930), и три, как в лучших домах, композиции Кандинского, причем одна, "Serenite", крайне необычная, в духе наивной детской аппликации. Абстрактная скульптура Певзнера "Колонна победы", характерная для Генри Мура дама с вывернутой головой, скульптуры Родена - в том числе "Орфей" и "Бальзак", составляют компанию работе Диего Джакометти. Вообще коллекцией модерна Цюрих может гордиться, и он это делает специфическим образом, как принято теперь, помещая швейцарских живописцев в общеевропейский контекст и на задумываясь, каким жалким, например, должен казаться Сегантини в одном зале с Мунком, даже с не самыми характерными и выдающимися работами последнего. Сегантити представлен пейзажами и зарисовками на сельские темы с символистским подтекстом, но Мунк, хотя бы и просто пейзажи ("Судоверфь", 1911; "Зимний пейзаж", 1925-1931) ), портреты ("Фру Варбург", 1905; "Доктор Вильгельм Вартман", 1923; "Фру Элсе Глэзер", 1913), настолько своеобразнее, что смотришь только на него, а не на Мунка, так на отличный морской пейзаж Нольде или на великолепную скульптуру, чье авторство я не обнаружил среди этикеток, и только потом, сравнивая с коллекциями других музеев, понял, что это Лембрук, но лучшее из того, что я у него видел - вот этот цюрихский обнаженный юноша, слегка вытянутые в высоту формы тела придают ему хрупкости, изящества нефизиологического характера. Феликсу Валотону выделено аж два зала, пусть и небольших - под его не слишком занятные пейзажи и фигуры в интерьерах. Но даже вперившись взглядом в издалека узнанного Редона (его "Беатрис", или "Беатриче", очень напоминает "Профиль девушки в окне" - тоже девушка, тоже профиль и тоже стрельчатое окно), все равно оторвался от него и вернулся к безухому зелено-голубоглазому Гогену, так и просидел, глядя ему глаза, пока не прозвучал сигнал к закрытию музея. В результате за день, не считая никчемного Швейцарского музея, я посетил только Кунстхаус, где провел больше пяти часов. Но нет ощущения, что потерял время зря - что-то интересно, что-то не очень, но по хорошему, это один из лучших художественных музеев, где мне доводилось бывать. Заинтересовал меня также и "дом конструктивизма", благо он еще и недалеко от моего отеля, но времени на него уже не оставалось. Я прошел мимо, конструктивистский хаус уже был, конечно, закрыт, и я даже не понял, что там, собственно, показывают - может и ничего важного, но жалко - так близко, так возможно.

Зато случайно от дома конструктивизм не пошел обратно, а наоборот, двинулся еще чуть вперед, до следующего моста, и другой дорогой, параллельной той, что ходил накануне, вышел... к Народному дому. Я не сразу понял, что это за здание, потому что наткнулся на монумент - группа рабочих с детьми куда-то шагает, а на латунной табличке по немецки написано что-то про забастовку 1932 года и нарисован, ни много ни мало, серп и молот. Оглянувшись, я сообразил, что вот он, народный дом, где в частности, выступал Ленин. Днем я проходил мимо "кабаре "Вольтер", где когда-то собирались дадаисты - что там осталось от дадаистов, кроме магазина сувениров, не знаю, кабаре под прежним названием работает в будни до полуночи, а в выходные до двух ночи (по швейцарским понятиям почти что круглосуточно - только с полудня начиная), и ничего во мне не шевельнулось, ну спекулируют люди на былой славе места. А народный дом - другое дело, ленинские места у меня всегда вызывают особый прилив чувств и сил. Хотя на этот вечер силы мне уже не понадобились, я порадовался, что живя в такой близости от такого места, не думал, что надо бы пройти мимо, глянуть - город сам привел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments