Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

в Горках знал его любой

До сих пор, посетив уже и музей-шалаш с музеем-сараем в Разливе, и домик в Выборге, не говоря уже про симбирско-ульяновские музеи-квартиры, среди которых практически приходилось расти, я никогда не бывал в Ленинских Горках. Вроде бы и от Москвы недалеко, но надо же организоваться, добраться, и хотелось давно - а вот только сейчас удалось. Как в любом другом историческом заповеднике, на территории гуляют свадьбы и устраивают реконструкции каких-то старинных боев, а сами Горки с некоторых пор гордятся не только Лениным, но и предыдущими жильцами-хозяевами начиная с 9-го века, от которого сохранились курганы вятичей, и заканчивая Зинаидой Морозовой с ее очередным мужем-полицмейстером, а между ними кого только не было - и офицеры 1812 года, и купцы-промышленники, и Шехтель якобы если уж не сам перестраивал для Морозовой главный усадебный комплекс, то принимал сочувственное участие в проекте, да и с Лениным по новой моде не все просто - согласно вновь утвержденной концепции он вовсе не был атеистом, а очень даже любил отмечать с местной детворой православное Рождество, и Библию читать тоже любил - но это все не имело бы значения, если б не устоявшаяся к середине 1980-х ленинская мифологизированная агиография, без которой данный музейный комплекс смысла не имеет, но благодаря которой представляет собой необычайный, исключительный интерес.

Поначалу, при переходе через шлагбаум и подъеме по неудобное каменной лестнице к новому зданию музея, кажется, что народная тропа сюда бесповоротно заросла: сквозь камни ступеней пробивается густо трава, а в залах темно и свет надо включать для каждого посетителя специально, посетителей нет, хотя лужайка напротив забита публикой - там как раз исторические бои проходят и ряженые рыцари с картонными щитами рубятся на деревянных мечах. Но постепенно посетители дают о себе знать, причем весьма разношерстные - от мамаш с детьми до иностранцев, для коих добраться из Москвы своим ходом до Горок без всякого знания языка очень затруднительна, а одна такая тетенька добралась, из Кембриджа приехала, по-русски ни гу-гу, а в Ленинских Горках сейчас, понятно, к приему интуристов не готовятся особо, попытались ей объяснить на пальцах, что ей надо будет "отблагодарить" смотрителей хотя бы за то, что ее по залам главного дома усадьбы проведут, но поняла ли она, что значит по-русски "отблагодарить", и за что именно, если ей ничего не расскажут, - не уверен.

Мне все-таки больше повезло - экскурсия неофициальная, зато на четыре часа, по всем уголкам, начиная с нового здания. Построено это "новое здание" в 1987 году, то есть, мягко говоря, открывали его не ко времени. Я, кстати, помню, как нам в школе рассказывали, что в Ленинских Горках такое событие - не думал тогда, что когда-нибудь я смогу событие оценить непосредственно на месте. Впрочем, по духу, по характеру экспозиции и по общей обстановке, в том числе архитектуре интерьеров, новый музей очень похож на ульяновский Ленинский мемориал, открытый в 1970-м (Мемориал - к 100-летию со дня рождения Ленина, на одноименной площади, где стоял и университет, который я заканчивал - аккурат напротив Мемцентра; а новое здание в Ленинских Горках, стало быть - к 70-летию Великого Октября). Документы в тяжелых планшетах из оргстекла в металлических рамках, которые надо открывать и перелистывать, как книжку, плакаты, простреленные ленинские пальто с красными крестиками в местах входа и выхода пуль (в ульяновском Мемориале тоже такие висели, в таких же стеклянных ящиках), картинки вроде репродукции с полотна Соколова "Покушение на В.И.Ленина 30 августа 1918 года" (1944), где народ в ужасе обступает раненого вождя, а подлая Каплан, как сказочная лисица, убегает на заднем плане, кутаясь в платок; но кое-что и оригинальное имеется - мультимедийные, как сказали бы сейчас, динамические инсталляции, по одной в каждой из пяти залов, не считая торжественного, с памятником, помпезно оформленными первыми декретами советской власти (включая декларацию прав народов, подписанную Сталиным и Лениным), где принимали и будто бы до сих пор принимают в пионеры. По меркам 1980х годов аттракционы в коробках довольно занятно придуманы - наверное, какое-то техническое усовершенствование по части визуальных эффектов впоследствии происходило, но механика вся аутентичная.

Ленинский этап истории Горок начинается с покушения на заводе Михельсона - ему и посвящен первый зал, соответственно, и первая инсталляция: Ленин впервые в Горках - на макете усадьбы загораются окна, имитируется шум дождя, снизу выплывает столик с лампой... Другие (мы посмотрели, правда, не все пять, а только три) рассказывают о гражданской войне и формировании Красной Армии, о строительстве после окончания войны, последняя - о смерти Ленина, где Николай Губенко читает народные послания умирающему Ильичу с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Основной усадебный комплекс состоит из большого дома и двух флигелей. Памятуя о том, что в большом доме когда-то была билльярдная, в комнате, где потом дежурили врачи Ленина, в бывшем хозяйственном флигеле открыт билльярд - не исторический, не реконструированный, а обычный. Гостевой флигель - часть музея, и едва ли не более в чем-то интересная, чем большой дом. Поначалу Ленин, скромничая, поселился в этом флигеле, в единственной изолированной комнате с волчьей шкурой на полу возле кровати, туда же приезжали его младшие брат и сестра, жили там, ну и Надежда Константиновна, само собой, при Ильиче. Здесь красноармейцы, не разобравшись, затопили декоративный камин и чуть не сожгли постройку. Ну и здесь, во флигеле, находится печка, воспетая Твардовским.

Поскольку меня интересует в первую очередь литературная и культурно-историческая мифология, случай с печкой мне представляется особенно любопытным. Хотя сейчас благодаря блестящему спектаклю Дмитрия Крымова "Горки-10" пошла новая волна интереса к литературной "лениниане" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2201954.html?nc=2#comments

все-таки самое популярное, цитируемое и узнаваемое сочинение на эту тему до сих пор - несомненно, "Ленин и печник". Недаром же Дмитрий Быков, среди Шекспира, Пушкина и Агнии Барто, уделил внимание и Твардовскому - при том что "Путин и мужик" кажется мне поделкой более грубой, чем некоторые другие опусы проекта "Гражданин поэт", а все-таки примечателен сам факт обращения к материалу, при том что оригинал, по-моему, и сегодня звучит более свежо, остроумно, да и актуально. В пионерском детстве нам объясняли, что смысл "Ленина и печника" в том, что Ленин беспредельно любил народ, и когда он говорит печнику "я про то давно забыл", а перед этим сразу его узнает, то из любви к народу, а не по слабой памяти. На самом деле стоит помнить, что написано стихотворение в конце 1930-х годов, и сюжет его сводится к тому, что за обидные для Ленина слова старика увозит из дома военный конвой - и сам он, и жена уверены, что на расстрел или как минимум под арест (как того коменданта, который срубил ель-"всенародное достояние", еще один расхожий сюжет мифологической ленинианы), а это для времени создания "Ленина и печника" мотив куда как актуальный. Пафос же сочинения понимать можно двояко - и как заверение в том, что родной советской власти простому гражданину нечего боятся, когда она с конвоем из дома уводит - разберутся, отпустят, еще и наградят, так и (но тут приходится уже додумывать задним числом и с большими оговорками) как противопоставление ленинских методов сталинским, от коих Твардовский и его семья немало пострадали.

И во флигель, и в большой дом посетители заходят в точно таких же тапках с завязками, какие я надевал, когда наш первый класс повели на экскурсию в дом-музей Ленина на улице, соответственно, Ленина, в городе, соответственно, Ульяновске. Тогда там был подземный переход от гардероба в основное музейное здание, но уже в мое время, когда я начинал журналистскую деятельность, переход завалили всякой ерундой и гардеробное здание закрыли, а посетители музея шли через обычную калитку и проходной дворик, сад которого, сохранившийся частично, примыкал к двору Музея современного искусства. С тех пор подобные войлочные тапки повсюду уступили место целлофановым бахилам - только не здесь, не в заповедных ленинских местах. Осмотр основного дома начинается через веранду (сами Ульяновы ходили через черное крыльцо, а парадное вовсе закрыто), там тоже дают тапки и, минуя зал, где выставлены подарки Ленину (в частности, меховые сапоги выше колен от оленеводов крайнего севера - как далеко долетали ленинские идеи в свое время), можно попасть в "зимний сад". Тут Ленину крутили кино, для чего специально привезли аппарат (одна из инсталляций в новом здании посвящена этому моменту), в зимнем саду много скульптур и картин, среди них - огромное полотно "На погосте": соратники Ленина предлагали убрать и заменить картину, чтобы не смущать тяжелобольного друга, но Ильич не считал себя хозяином усадьбы и запретил что-либо менять - замечательная краска мифологического образа. В кабинете - стол зеленого сукна с документами под обломавшемся от времени оргстеклом, в угловой спальне Ленина, самой светлой жилой комнате усадебного дома - "Любовь к жизни" Джека Лондона, которую Ильию читала Надежда Константиновна - рассказы об этом вызывают ностальгию, потому что все это я уже слышал когда-то давно. Треснутое зеркало в комнате, где происходило прощание, откуда к умирающему Ленину спешил товарищ Бухарин, и рядом - ванная, где бальзамировали в первый раз тело. Отдельно сегодня говорят о том, что в Мавзолей положили Ленина согласно разрешению Синода, которое особо запрашивал Совнарком (с трудом представляю, чтобы в 1924 году Синод отказал Совнаркому, это вообще не в правилах Синода, отказывать тем, кто в силе и при деньгах, но так или иначе, Ленин в Мавзолее лежит ниже уровня земли по всем православным канонам, нетленные мощи сохраняются словно в Киево-печерской лавре и только что не мироточат, чтобы не говорили ныне выкресты-комсомольцы - вон оно как обернулось-то).

На особых основаниях удалось заглянуть и в гараж, обычно запертый - там, помимо лодки и саней, хранится ленинский роллс-ройс, задние колеса которого обтянуты гусеницами, а передние поставлены на лыжи. Но соверенно поразительная вещь - реконструированный кремлевский кабинет Ленина в одной из построек усадьбы Горки. С 1956 до начала 90-х мемориал располагался на своем историческом месте, в Кремле, куда попасть, понятно, можно было только по записи. Потом Ленина из Кремля выписали, а обстановка переехала в Горки, где и была воссоздана, насколько позволяли архитектурные условия нового помещения, с максимальным приближением к оригинальной: зал заседаний Совнаркома со столом, где совещались коммисары и политбюро ЦК аж до 1957 года, плетеное кресло Ленина, с 1918 по 1922 год просиженное вхлам, дополняющие интерьер портреты Цюрупы, Бонч-Бруевича, Свердлова, а также экран для видеопроекций - но хроника та же, что в новом музее, и та же фонограмма с записью речи Ленина о необходимости противостоять белогвардейщине, что воспроизводится в одной из инсталляций. Реконструкция воспроизведена в административном здании, оформленном по советским стандартам, что только прибавляет ей "атмосферной" аутентичности, несмотря на то, например, что табличку "курить воспрещается" Ленин, видевший далеко, намного лет вперед, вешал на камин, а тут в отсутствии камина она на стене висит. Зал заседаний, кабинет с книгами и картами, библиотека - в правом крыле, в левом - "жилая" часть бывшего кремлевского музея, комнатки Владимира Ильича, Надежды Константиновны, Марии Ильиничны (потом они после смерти Ленина так вместе и жили - слухи до сих пор ходят, с какой стати, но по обстановке судя, интересы у них различались, у Крупской все предельно аскетично, вплоть до стоптанных и залатанных туфель, серых платьев в шифоньере, а у младшей Ульяновой - и вышивка, и флакончики духов), кухня с кастрюлей, прохудившейся и проклепанной ленинским шофером - рассказывают, что когда экспозицию, еще в кремлевском ее варианте, осматривал Брежнев, он, указывая на прохудившуюся кастрюлю Виктории Петровне, отметил скромность Ильича Первого.

Если уж продолжать перечисление художественных произведений, связанных с Горками - то нельзя не вспомнить и "Телец" Сокурова. Но у меня к Сокурову давно сложившееся отношение, в этом смысле его "Телец" про Ленина и Крупскую мало чем отличается от "Фауста", и по форме, и по существу - то же самое, просто в случае с Лениным наблюдать за этим патологическим уродством особенно противно, а кроме того, у Сокурова Ленина в "Тельце" и Гитлера в "Молохе" играет Леонид Мозговой, хотя вот уж между кем не было ничего общего, так это между Гитлером и Лениным. Про "Тельца", съемки которого прямо в Горках и проходили, здесь вспоминают со справедливой брезгливостью. Понятно, что при всех поправках светлый образ Ильича в заповеднике стараются по возможности очищать от налипающей грязи - трудно воспринимать это вовсе без юмора, однако, кроме шуток, и по моему глубокому убеждению, при всем неприятии марксизма, идеологии немногим менее людоедской, чем нацизм и православие, в мраке тысячелетней истории этой страны один только и был просвет - 1917 год, а валить все грехи на так называемую "советскую власть", которая в своем изначальном замысле уже к 1923 году сошла на нет, могут либо православные фашисты (нынешний мединский минкульт явно копает под ленинские устои, даром что все там собравшиеся - бывшие комсомольские активисты), либо скудоумные интеллигенты.

Но это все проблемы временные, а в самой усадьбе, внутри мемориальной зоны, пока вокруг строятся какие-то "элитные", стилизованные под воображаемую старину дома, все остается на своих местах: и курганы 9-го века, и мебель Зинаиды Морозовой, и ванна для тела Ленина. Даже вишни тут ко двору - неважно, что "папину вишню" Володя Ульянов оберегал от холодов с братьями и сестрами совсем в другом месте и тогда, когда и не думал наверняка, что окажется в морозовской усадьбе, да еще в статусе лидера нового государства (а ленинская РСФСР была единственным по-настоящему "новым" государством, то есть попыткой создать таковое, на территории тысячелетней православной империи за все время ее существования, остальные политические опыты, включая недавние - лишь вариации на заданную тему), но вишневые деревья, пусть даже они не специально высажены, с умыслом напомнить лишний раз о детских и школьнных годах Ильича, неважно - часть той же самой мифологии, как и перемещенная кремлевская квартира. Мифология эта уникальная, и если классики марксизма-ленинизма называли античность с ее пантеоном богов на все случаи жизни "прекрасным детством человечества", то можно только сожалеть, что образ Ленина как "самого человечного человека", соединивший в себе все возможные античные мотивы (как Зевс, боролся с титанами, как Прометей, принес людям свет в виде "лампочки Ильича", подвигов совершил больше, чем Геракл, а умом превзошел Одиссея) сегодня стараются затереть. С целью совершенно очевидной: Ленин официально объявлен врагом России, а вот Сталин для русских православных язычников - настоящий бог, он делал все, как русские любят - и русские за это до сих пор им восхищаются, осталось только от Путина или того, кто Путина заменит, дождаться того же, чтоб агрессия против других государств оправдала мясорубку внутри страны - ну и дождутся, это уж наверняка.

В Горках знал его любой,
Старики на сходку звали,
Дети - попросту, гурьбой,
Чуть завидят, обступали.

Был он болен. Выходил
На прогулку ежедневно.
С кем ни встретится, любил
Поздороваться душевно.

За версту - как шел пешком -
Мог его узнать бы каждый.
Только случай с печником
Вышел вот какой однажды.

Видит издали печник,
Видит: кто-то незнакомый
По лугу по заливному
Без дороги - напрямик.

А печник и рад отчасти,-
По-хозяйски руку в бок,-
Ведь при царской прежней власти
Пофорсить он разве мог?

Грядка луку в огороде,
Сажень улицы в селе,-
Никаких иных угодий
Не имел он на земле...

- Эй ты, кто там ходит лугом!
Кто велел топтать покос?! -
Да с плеча на всю округу
И поехал, и понес.

Разошелся.
А прохожий
Улыбнулся, кепку снял.
- Хорошо ругаться можешь! -
Только это и сказал.

Постоял еще немного,
Дескать, что ж, прости, отец,
Мол, пойду другой дорогой...
Тут бы делу и конец.

Но печник - душа живая,-
Знай меня, не лыком шит! -
Припугнуть еще желая:
- Как фамилия? - кричит.

Тот вздохнул, пожал плечами,
Лысый, ростом невелик.
- Ленин,- просто отвечает.
- Ленин! - Тут и сел старик.

День за днем проходит лето,
Осень с хлебом на порог,
И никак про случай этот
Позабыть печник не мог.

А по свежей по пороше
Вдруг к избушке печника
На коне в возке хорошем -
Два военных седока.

Заметалась беспокойно
У окошка вся семья.
Входят гости:
- Вы такой-то?.
Свесил руки:
- Вот он я...

- Собирайтесь! -
Взял он шубу,
Не найдет, где рукава.
А жена ему:
- За грубость,
За свои идешь слова...

Сразу в слезы непременно,
К мужней шубе - головой.
- Попрошу,- сказал военный.
Ваш инструмент взять с собой.

Скрылась хата за пригорком.
Мчатся санки прямиком.
Поворот, усадьба Горки,
Сад, подворье, белый дом.


В доме пусто, нелюдимо,
Ни котенка не видать.
Тянет стужей, пахнет дымом,-
Ну овин - ни дать ни взять.

Только сел печник в гостиной,
Только на пол свой мешок -
Вдруг шаги, и дом пустынный
Ожил весь, и на порог -

Сам, такой же, тот прохожий.
Печника тотчас узнал:
- Хорошо ругаться можешь,-
Поздоровавшись, сказал.

И вдобавок ни словечка,
Словно все, что было,- прочь.
- Вот совсем не греет печка.
И дымит. Нельзя ль помочь?

Крякнул мастер осторожно,
Краской густо залился.
- То есть как же так нельзя?
То есть вот как даже можно!..

Сразу шубу с плеч - рывком,
Достает инструмент. - Ну-ка...-
Печь голландскую кругом,
Точно доктор, всю обстукал.

В чем причина, в чем беда
Догадался - и за дело.
Закипела тут вода,
Глина свежая поспела.

Все нашлось - песок, кирпич,
И спорится труд, как надо.
Тут печник, а там Ильич
За стеною пишет рядом.

И привычная легка
Печнику работа.
Отличиться велика
У него охота.

Только будь, Ильич, здоров,
Сладим любо-мило,
Чтоб, каких ни сунуть дров,
Грела, не дымила.

Чтоб в тепле писать тебе
Все твои бумаги,
Чтобы ветер пел в трубе
От веселой тяги.

Тяга слабая сейчас -
Дело поправимо,
Дело это - плюнуть раз,
Друг ты наш любимый...

Так он думает, кладет
Кирпичи по струнке ровно.
Мастерит легко, любовно,
Словно песенку поет...

Печь исправлена. Под вечер
В ней защелкали дрова.
Тут и вышел Ленин к печи
И сказал свои слова.

Он сказал, - тех слов дороже
Не слыхал еще печник:
- Хорошо работать можешь,
Очень хорошо, старик.

И у мастера от пыли
Зачесались вдруг глаза.
Ну а руки в глине были -
Значит, вытереть нельзя.

В горле где-то все запнулось,
Что хотел сказать в ответ,
А когда слеза смигнулась,
Посмотрел - его уж нет...

За столом сидели вместе,
Пили чай, велася речь
По порядку, честь по чести,
Про дела, про ту же печь.

Успокоившись немного,
Разогревшись за столом,
Приступил старик с тревогой
К разговору об ином.

Мол, за добрым угощеньем
Умолчать я не могу,
Мол, прошу, Ильич, прощенья
За ошибку на лугу.
Сознаю свою ошибку...

Только Ленин перебил:
- Вон ты что,- сказал с улыбкой, -
Я про то давно забыл...

По морозцу мастер вышел,
Оглянулся не спеша:
Дым столбом стоит над крышей, -
То-то тяга хороша.

Счастлив, доверху доволен,
Как идет - не чует сам.
Старым садом, белым полем
На деревню зачесал...

Не спала жена, встречает:
- Где ты, как? - душа горит...
- Да у Ленина за чаем
Засиделся,- говорит...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments