Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Жара" Н.Мошиной в театре "Практика", реж. Владимир Агеев

Весьма колоритная в своей непосредственности Рая Фролова встретила меня на входе вопросом: "Опять про нас гадости будешь писать?" - как будто мне на старости лет, стоя одной ногой в могиле, а другой из последних сил болтая в воздухе, делать больше нечего, как только чужую работу понапрасну хаять. Я давно собирался "Жару" посмотреть, да ведь вечно то одно, то другое - ну вот, отдал "Практике" последний долг, и очень доволен. Пускай произведение Мошиной - скорее эскиз, чем завершенная пьеса, слишком многое в ней очевидно недописано, да и недодумано автором, но есть достоинства, которые делают ее более достойной пристального внимания, чем некоторые менее несовершенные образчики "новой драмы".

Действие пьесы, представленной на "Любимовке"-2009 (как уточняет автор в личном письме) , происходит в апреле 2012 года, когда, по замыслу автора, на дворе стоит аномальная 30-градусная "Жара". Возможно, и необязательно напоминать, насколько ошиблась сочинительница со своим прогнозом погоды в буквальном смысле - такого холодного апреля, как последний, на моем веку пожалуй что не бывало. Но понятно, что "жара" - метафора "общественной" температуры, однако тут также возникают разночтения. Видимо, каждый измеряет градус политической и социальной обстановки по своей шкале, на свой аршин, вот и выходит у одних - жара, у других - такой лютый холод, что отморозки так и прут, а по официальным данным - и вовсе околоноля получается, нормально все, ни горячо ни холодно: лихорадка налицо, но точно описать синдром никто не в состоянии. С "Отморозками" Прилепина-Серебренникова "Жару" Мошиной-Агеева отчасти роднит сюжет: персонажи "Жары" - активисты, захватывающие офис компании с расчетом привлечь к себе внимания, однако несмотря на комментарии к их сообщению в фейсбуке никакой массовой шумихи вокруг них не поднимается. И даже после того, как один из героев взрывает себя на Лубянской площади, тоже - взрыв объясняется тем, что таджик-гастарбайтер нарушил технику безопасности при обращении с динамитом. А поскольку других жертв не было и всех захваченных заложников "террористы" отпустили невредимыми, то замолчать их "акцию" ничего не стоило. Кое-что общее у "Жары" имеется и с "Околоноля", но уже не по сюжету, а скорее по жанру, то и другое - памфлет, "Жара", впрочем, лишь отчасти, но в той части, когда дело касается образа власти - памфлет, безусловно. Власть, что ему привычно, и особенно в постановках Агеева, олицетворяет Борис Каморзин, единый по меньшей мере в трех лицах последовательно сменяющих друг дружку, одинаковых внешне сотрудников спецслужбы. Диалоги одного из "террористов", Зимородка (Иван Макаревич) с этим "человеком в пиджаке" перемежаются с эпизодами "захвата", в этих беседах персонифицированная "власть" без стеснения, открытым текстом разъясняет наивному "оппозиционеру" свои методы, а между делом поигрывает на пианино, что, помимо очевидных, лежащих на поверхности ассоциаций, позволяют сравнить "Жару" Мошиной и с еще одним недавно вышедшим спектаклем - "Бесами" Любимова в театер им. Вахтангова. Само собой, у Юрия Петровича и постановка сложнее по форме, и материал, прямо сказать, богаче смыслами, но клавирное соло - деталь, допустим, случайная, а вот неожиданная, но вполне логичная, если вдуматься, параллель между "террористами" из пьесы Мошиной и "нигилистами" из романа Достоевского очень даже кстати.

Хотели того создатели "Жары" или нет, и я думаю, что нет, а только власть в их сочинении, какая бы ни была, оказалась и умнее, и симпатичнее, и самоироничнее, и, прости, Господи, интеллигентнее, чем оппозиция. Возможно, еще и потому, что вся "власть" здесь уместилась в одном, сатирическом, практически фантасмагорическом действующем лице, обобщенном "человеке в пиджаке". Тогда как остальные персонажи - тоже, между прочим, как один все в пиджаках, и покруче, чем на гэбисте - как предполагается, должны быть индивидуализированы, но с этим в пьесе явная незадача. Более-менее конкретными деталями обладает Сокол, которого играет Павел Артемьев - он и как резонер выступает, озвучивая нехитрую, в основе своей нацболовской идеологию, и нападает на "офисный планктон", оказавшийся у него и его друзей в заложниках, и в истерике бьется, и мама тоже ему звонит с предупреждением: "газировку не пей" - не бог весть что, а все-таки человечекообразное существо. Его подельники - голые схемы. Еще меньше повезло "заложникам" - их роли не прописаны совсем, особенно женская. Просчет существенный как с точки зрения чисто драматургической техники, так и на более серьезном уровне. Ведь эти "заложники" - и есть "народ", от имени которого, за который, но фактически против которого воюют юные романтики революционного терроризма. А что же, если не народ, и кто же тогда народ - бомжи, мифические православные землепашцы, сознательные рабочие из соцреалистической лабуды, или те, может, настоящие рабочие, готовые в любой момент подъехать в Москву и "отстоять свою стабильность"? Нет, офисные сотрудники, которые хватают крохи со стола буржуев-кровопийц, продавших родину (а персонажи пьесы, даром что террористы - куда большие "патриоты", чем любые "наши") - и есть народ, уж во всяком случае, не самая худшая его страта. И вот этот самый народ вооруженные для острастки печальники земли русской мало того что в заложники берут, так еще и "овощами" обзывают, "ротожопыми" и всякими другими обидными словами, вычитанными в прогрессивной печати.

Режиссер ставит героев пьесы в один ряд с арт-группой "Война" и "Арх-надзором", что совершенно, по моему мнению, некорректно и в корне неверно. Про "Арх-надзор" и говорить нечего - дочерняя фирма КГБ, состоящая либо из законченных недоумков-фанатиков, либо из подкупленных провокаторов, до недавней поры эти, как я их называю, арх-фашисты умело справлялись с поставленной перед ними задачей направлять протестную энергию в безвредной, идейно нейтральное русло, а едва плотину прорвало, были отправлены в утиль своими же патронами - туда им и дорога. С "Войной" сравнение основательнее, но революционный запал "Войны" - все же эстетический в первую очередь, результаты на выходе не всегда художественно убедительно, но это дело второе, а в первую очередь важен посыл, и посыл этот - субъективный, индивидуальный, творческий. У героев пьесы с псевдонимами, заимствованными из мира животных, номинально цели социально-политические. Но по сути их "война" - такой же протест эстетствующих интеллигентов, как и всякая другая новомодная оппозиционность, как и революционный энтузиазм в "Бесах". Они теоретически за народ и против власти, но с властью они разговаривают на одном языке, а вот с "народом" - на абсолютно разных. И все-таки принять как факт, что их настоящий враг - народ, а не власть, интеллигенты не смогут никогда. Но это проблема интеллигентов, а не власти и не народа, которым только интеллигенты и мешают сливаться в экстазе.

Большевики - настоящие, а не нынешние интеллигентки-нацболы из клуба экстремального отдыха для менеджеров среднего звена - в свое время что-то поняли. Но даже им не хватило ни смелости, ни элементарной целеустремленности уничтожить врага окончательно, им многое удалось, но они остановились, посчитав, что русские - не все поголовно быдло, что часть из них можно просветить, перевоспитать, сделать людьми. Ну и поплатились за это - уже через двадцать лет после большевистской революции от самих большевиков не осталось и мокрого места, а их революционная атрибутика и фразеология пошли на сувениры. Этими сувенирами, сильно потертыми и потерявшими в цене, сегодня пытаются спекулировать новые "революционеры", но эти уж совсем ни на что не годны. Захватили заложников, но женщин отпустили сразу, да не из гуманистических соображений, а из страха, что "бабы заебут", потом и всех остальных. По сюжету один из террористов взорвал себя - но вот этот момент пьесы у меня вызывает самые большие сомнения: не верится мне, что только усилями злонамеренных гэбистов замалчиваются факты столь радикального протеста. Вот когда русские напали на Чехословакию, там действительно горели факелы, и не потому, что среди чехов много героев, а потому, что присутствие русских для цивилизованных людей физически нестерпимо. А московские и питерские оппозиционеры за свои "убеждения" не то что убить и умереть - от завтрака не откажутся. Зато поговорить - это сколько угодно, о том, какая плохая власть, и какой хороший, только несчастный, обманутый, зомбированный народ, и как важно, как необходимо открыть ему глаза, указать дорогу, чтобы зажила-задышала вольно Россия-матушка - короче, вечные интеллигентские рецепты,
как излечить труп от глистов. Но такая уж жизнь, что поделать. А спектакль - спектакль-то хороший.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments