Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Скрытая перспектива" Д.Маргулиса в "Современнике", реж. Евгений Арье

Один знакомый обозначил жанр предыдущей премьеры "Современника" по пьесе Марка Пэкера "Анархия" коротко - "хуйня". Но все-таки "Анархия" - это всего лишь бессмысленная, грубая, вульгарная, неталантливая, но довольно безвредная поебень, а вот "Скрытая перспектива" - настоящая, большая, размашистая еврейско-интеллигентская хуйня. Хотя успехи пьесы, совсем недавно поставленной на Бродвее и уже возникшей на московских подмостках, причем именно в "Современнике", ничуть не удивительны. Набоков когда-то характеризовал "Оптимистическую трагедию" Вишневского, которую даже многие интеллектуалы некоммунистических и вовсе не "левых" взглядов (во времена Набокова такие еще не совсем перевелись - где они теперь, ау!) оценивали как некое новое слово в развитии драматургической техники, как обыкновенную бульварную мелодраму с "идеями", отказывая ей в формальной новизне. Допустим, по отношению конкретно к "Оптимистической трагедии" Набоков был необъективен и несправедлив, но подход исповедовал здравый - достаточно напихать прогрессивных "взглядов" в стандартную упаковку - и ты уже не просто коммерчески успешный драмодел, но создатель "серьезных" произведений, из числа тех, что, как принято выражаться у интеллигентсвующего быдла, "заставляют задуматься". Вот и "Скрытая перспектива" - заставляет "задуматься" того, кто заплатил пять тыщ в надежде увидеть "живую Чулпан" прежде, чем отправиться в ресторан или ночной клуб после рабочего дня - перерывчик на "задумчивость", так сказать. Задуматься есть о чем - в мире идут войны, развязанные, уж конечно, американской империалистической военщиной, гибнут невинные чурки (пардон, представители угнетенных американским империализмом народов), а манхеттенские евреи в своих роскошных лофтах спать спокойно не могут, размышляя, как бы помочь несчастным в их борьбе за свои "права человека". В подобном лофте и происходит действие пьесы Маргулиса.

Сара (Чулпан Хаматова) - военный фотокорреспондент, она только что вернулась из очередной командировки в очередную "горячую точку". Таких командировок у нее позади немало, и Буркина-Фасо, и Судан, и проч., в данном случае не сообщается конкретно, где Сара побывала, но по многим признакам можно догадаться, что в Ираке. Так у нее в отсутствии Джеймса (Сергей Юшкевич),коллеги-журналиста и ее постоянного и многолетнего сожителя (девять, кажется, лет - впрочем, Сара и сама точно не помнит), у нее случился роман с местным провожатым Тариком. При взрыве машины черножопого ебаря Сары разорвало на куски, а прогрессивной американской еврейке повезло больше - она сильно покалечилась, но осталась жива и после искусственной комы вернулась в сознание, уверенно идя на поправку. Джеймс предлагает ей зарегистрировать брак - Сара соглашается, хотя переживает утрату Тарика. Поскольку пьеса построена по проверенным бродвейским законам, в придачу к основной паре добавлена пара второго плана: Ричард (Александр Филиппенко) - фоторедактор Сары, и его молодая подружка, во втором акте законная жена Мэнди (Дарья Белоусова). Ричард - пожилой и ко многому привыкший, но не до конца утративший чувствительность профессионал, а вот Мэнди - едва ли не самый любопытный в этом квартете образ: поначалу - невинная дурочка, но превратившись в самку и молодую мамашу, она сей же миг становится на позиции воинствующей мещанки, обывательницы, и благополучие собственной семьи, а вовсе не участь стран и народов "третьего мира" - единственное, что волнует эту молодую "корову". Не такова Сара - к финалу она, едва подлечившись и выйдя замуж, расстается с Джеймсом, чтобы отправиться на следующее задание, на сей раз - в Кабул, и снова пусть не глаголом (пишущий журналист - Джеймса, а она фотокарточки делает), но картинкой жечь сердца людей, таких вот недоразвитых обывателей-мещан, как Мэнди. Собственное благополучие волнует ее куда меньше, чем судьба человечества.

Драматурга судьба человечества тоже волнует больше, чем судьбы персонажей пьесы - с первых эпизодов понятно, что с ними будет дальше. И дело тут не в особенностях жанра - в любом жанре есть свои шедевры. В драмах на военно-политические темы тоже возможны свои вершины - "Ночь и день" Стоппарда, например (написанная больше тридцати лет назад и никогда в Москве не ставившаяся). Но в основном такие пьесы скроены по лекалам, которыми пользовался еще Генрих Боровик - жалко, кстати, что он отошел от драматургического творчества, а то весьма одолжил бы "Современник" каким-нибудь новым "Маем в Лиссабоне" или "Интервью в Буэнос-Айресе", уж что другое, а происки американской военщины разоблачать и бороться за мир - это агенты КГБ всегда умели.

Евгений Арье со своим позднесоветским режиссерским мышлением (кондовый и выхолощенный "психологический реализм", нашпигованный вместо полнокровных характеров "идейным" пустословием) оказывается достойным реализатором замысла Маргулиса. Пьеса очень удобная - четыре действующих лица всего, свои нехитрые интриги они разыгрывают в одном и том же помещении - можно сэкономить на актерах и сценическом оформлении, хотя Семен Пастух себя не сдерживает (да и зачем, "Современник" - театр при всех режимах прикормленный, денег хватает), выстраивает громоздкую многоэтажную декорацию из стекла и металла с подвижной панелью на переднем плане и имитацией лифта в глубине сцены - в "Современнике" очень любят "лифты", в каждой второй постановке используют этот сценографический "эффект". У себя... чуть не сказал на "родине"... у себя в Израиле Арье делает театр, который давно прогорел, если б не искусственные финансовые вливания. Зато московские работы Арье в последнее время становятся хитами. "Скрытая перспектива", кажется, пока что не стала - во всяком случае, в задних рядах партера можно было лечь, десятки свободных мест подряд (при том что администраторша отшивала студентов на раз, всего пять входных выдала). Но тогда есть все основания сказать - мол, некоммерческая премьера, "серьезная", "заставляет задуматься".

Между тем если в отдельных случаях еще можно поверить в искренность замысла драматурга (за режиссеров и театры говорить всегда труднее), то случай с Маргулисом - образчик редкостного бесстыдства: мало могу припомнить примеров настолько неприкрытого соединения жидовских комплексов с жидовским цинизмом. Пока государство Израиль на переднем крае вечной войны цивилизованного мира с дикарями не сказать чтоб одерживает победы, но, по крайней мере, удерживает пока что фронт, а стало быть, прикрывает жопы в том числе западно-европейских и американских леваков, последние, осознанно или по глупости, работают на врагов еврейского народа и еврейского государства - воинствующих мусульман, православных, любых других вооруженных варваров, представляя их невинными жертвами конфликтов. Дональд Маргулис - из числа этих демагогов-выродков, но с ним все ясно - он это делает осознанно, и второе действие пьесы открывает эпизодом, в котором персонажи "Скрытой перспективы" возвращаются из театра, где смотрят некую неназванную пьесу, очевидно аналогичную "Скрытой перспективе". Ее они единогласно описывают как "полное говно", как сентиментальную халтуру, позволяющую сытой публике успокоить свою так называемую "совесть". Вряд ли драматург Маргулис настолько глуп (А.К.Жолковский любит говорить, что "бывают глупые евреи" - но это единственное, в чем для меня Жолковский не является безусловным авторитетом), чтобы не чувствовать и не проводить осмысленно параллели между той условной пьесой, какую смотрели его персонажи, и своим собственным сочинением. Но ему это нимало не мешает воспринимать себя и свой опус всерьез. Не мешает и режиссеру. И театру.

Мало того - режиссеру и театру хватает и совести, и художественного вкуса под конец, когда героиня Чулпан Хаматовой пакует вещи, чтобы ехать дальше бороться за мир ("Дура! — проскрежетал кто-то сзади. — Святая! — послышалось откуда-то в ответ"), пустить титрами на заднике информацию о том, что в мире за отчетный период погибло 103 журналиста. Вообще я к интеллигентской "совести" отношусь спокойно - знаю ей цену. Но тут меня зацепило - возник вопрос, все ли журналисты учтены в предложенной статистике. Дело в том, что без интереса воспринимая политические новости, я вот уже почти четыре года, с тех пор как русские напали на Грузию, не могу забыть один момент из случайно увиденных в августе 2008 новостей Первого канала, когда лощеный и безупречно интеллигентный Дмитрий Борисов со своей идеальной дикцией как бы между делом сообщил, что двое российских корреспондентов, вошедших в Цхинвал с грузинской стороны, попали под обстрел русской артиллерии и погибли. То есть русские убили не просто двух журналистов, но двух "своих" журналистов. Прошло с того новостного выпуска больше времени, чем укладывается во внутреннюю хронологию пьесы Маргулиса, в рамках которой героиня Хаматовой успевает вернуться в Америку, вылечиться, выйти замуж, развестись и снова поехать на задание, а я помню об этом сообщении - помню как раз потому, что с тех пор, как его услышал, никогда, нигде, ни разу не встречал упоминания о судьбе тех двух журналистов. Тогда как раненую Сару, в пьесе есть об этом речь, везли в США спецрейсом и каждый день все новостные выпуски (так говорят персонажи пьесы) начинались со сводок о состояни ее здоровья - это у них, у бессовестных американских империалистов, на загнивающем от бездуховности западе так полагается.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment