Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

семнадцать мгновений мечты: "Выбор героя" И.Симонова в "Политеатре", реж. Владимир Агеев

Режиссер сделал все что мог, и даже сам сыграл одну из главных ролей, актеры (к сожалению, не все, а только некоторые) постарались ему помочь, старания художника Алисы Меликовой оказались более успешны, и все же все они вместе не смогли преодолеть изначальные недостатки материала. Это уже третья пьеса Игоря Симонова, которая появляется на сценах, подведомственных Эдуарду Боякову, но "Выбору героя" присущи недостатки "Небожителей" и "Девушки и революционера", а достоинства предыдущих его сочинений тут едва ли обнаруживаются даже несмотря на труды постановочной группы.

Герой пьесы - кинорежиссер, который взял 30 млн рублей на фильм из государственного Фонда кино при условии, что финал сценария будет изменен. Герой фильма героя пьесы - архитектор, который разрабатывает новый план реконструкции центра Москвы, предполагающий, что от сомнительных новоделов следует избавиться, чиновники против, и тогда он уничтожает готовый проект. Точно так же герой пьесы Симонова уничтожает фильм, снятый по адаптированному сценарию, согласно которому вместо "самосожжения" герой получает поддержку у власти. Театр разыгрывает суд над героем (премьеру играл Владимир Мишуков, в другом составе та же роль отдана Артему Ткаченко), происходящий в гипотетическом 2015 году, в процессе участвуют, помимо строгого, но справедливого и независимого судьи, экзальтированная прокурорша, свидетели (жена режиссера - Алиса Гребенщикова, друг и спонсор - Владимир Агеев, президент фонда кино - Борис Каморзин, эксперт-кинокритик - Антон Кукушкин) и внесценические присяжные, а защищает режиссер себя сам, отказавшись от адвоката и каким-то образом быстро получивший для этого лицензию.

Спектакль, стилизованный под суд, да еще в эффектной, выстроенной амфитеатром по типу лекционного зала Политехнического музея, где его и играют, может производить сильное впечатление, но вместо этого вызывает массу вопросов, несмотря на занимательные видеоинсталляции, остроумную пластику и прочие навороты.

Прежде всего, очень странно, что к предполагаемому 2015 году цензура в области искусства и вообще интеллектуальной деятельности значительно окрепла (герою вменяют, помимо порчи имущества и растраты, еще и статью об "интеллектуальном терроризме"), а между тем независимая судебная система, несмотря на экзальтированных прокурорш, окрепла пуще того, и хотя в финале итоги выборов подтасованы, судья и присяжные поначалу голосуют за то, чтобы признать обвиняемого по самому одиозному пункту о "терроризме" невиновным. Понятно, что суд условный, но при всей условности ситуации в ней должна быть какая-то логика, не житейская, а художественная - ее нет. Вместо этого драматург упорно, навязчиво, опускаясь до откровенной графомании, впаривает свои идеи. Допустим, идеи хорошие, кто ж спорит, но с идеями - в другое место надо, и сам факт о того, что эти мысли озвучиваются вслух публично, радует мало, если он художественно оформлен явно ненадлежащим образом.

Герой (и, видимо, автор) вдохновлялись романом Айн Рэнд "Источник" - я никогда не слышал про такое и поначалу решил, что это тоже условность, но нет, надо же, совершенно настоящая книжка. Из нее на "суде" и отрывки зачитываются - и тут уж совсем непонятно делается, что такого в этом сочинении великого, что надо именно от него плясать. Пафос Симонова в том, что время, мол, негероическое, поэтому герой его пьесы и снимает фильм, где дает образ "героя", с оглядкой на упомянутую Айн Рэнд.

Устав героически бороться с текстом, под конец режиссер превращает прокуроршу в подобие Марики Рекк из фильма "Девушка моей мечты", не замечая, как вслед за драматургом, разоблачающим соцреализм средствами соцреализма (я еще по поводу "Необжителей" Симонова четыре года назад заметил, что подобные ему авторы учились писать пьесы у Генриха Боровика, хотя сами думают, что у Марка Равенхилла), использует в своем памфлете против тоталитаризма в искусстве мифологические коды тоталитарного искусства, причем двойные (как известно из "Семнадцати мгновений весны", "Девушка моей мечты" - самый нелюбимый фильм Штирлица, слишком часто ему приходилось его смотреть, ожидая встречи со связными).

Не думаю, что автор пьесы, да и постановщик вместе с коллегами, смотрели новых русскоязычных фильмов больше, чем я. И при несомненной правомерности их критики в адрес системы государственного финансирования кинематографа (если брать только первый план, хотя дальше этого пьеса вглубь особо не стремится), нельзя не отметить, что в этой системе не так уж редко появляются выдающиеся произведения искусства - наряду, разумеется, с отстоем и полным говном, которого больше, но которого больше всегда и при любой системе. А с другой стороны, фильмы "независимые", позиционированные как "акт гражданского подвига", типа опусов Павла Бардина, вполне могут быть столь же и еще более омерзительно бесталанными, как и пафосные православно-фашистские агитки. Поэтому благие намерения авторов спектакли могли бы иметь смысл лишь постольку, поскольку им удалось противопоставить прикормленным бездарностям нечто прежде всего талантливое, художественно значительное, а уже потом, если угодно - протестное. Иначе этот протест ничего не стоит.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments