Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

завтрак аристократа: "Кавалер розы" Р.Штрауса в Большом

Рихарда Штрауса я люблю безумно, но именно популярного "Кавалера роз" - меньше, чем позднейшие его вещи: меня не прям-таки отталкивают, но мало привлекают и пресловутый "моцартовский дух", и особенно то, что вокальные партии, не говоря уже про оркестровые темы, постоянно сбиваются на ритм вальса. Но дневная генеральная репетиция и не предполагает изначально безупречного музыкального качества - хотя оркестр Синайского был в любом случае на высоте, а солисты, возможно, временами берегли голоса перед предмьерой, особенно в первом акте, что совершенно нормально. Прежде всего мне интересно было, как можно "Кавалера розы" решить сегодня, это взгляд на оперу 18-го века через музыку 20-го.

За нарисованной старой Веной обнаруживается роскошный неоклассический, не считая кровли, полукруглый атриум. Аристократический альков, в котором возлежают влюбленные, трансформируется в небольшую сцену домашнего театрика. Аккуратная поначалу стилизация приобретает характер гротеска к середине первого акта, когда героине являются посетители: тут находится место и невероятным кринолинам, и фантастическим парикам, головным уборам, а продавец птиц, как водится в таких случаях, сам больше похож на птицу (тоже, наверное, частный привет Моцарту) - картинка в стиле чуть ли не Тима Бертона. Аналогичным образом решен второй акт: гигантские, в три человеческих роста, стеклянные буфеты с роскошным форфором - в кульминационной сцене потасовки дорогущие тарелки лихо бьют об пол, и во всю сцену раскатываются длинные бинты. Третий акт переносит действие в Пратер, причем современный, с неоновыми огнями колеса обозрения на заднем плане, с аттракционом, тиром и баром на переднем. Это что касается антуража. По мизансценированию есть к чему придраться, и если, например, претензии к "Руслану и Людмиле" Чернякова носят по большей части характер откровенного мракобесия, то когда в первом акте "Кавалера розы" одна солистка лежит на другой (партия юного кавалера написана для женского голоса) ногами к оркестру и попой кверху, это, на мой взгляд, неудачно с точки зрения прежде всего построения мизансцены, а вот прочие соображения лучше оставить для более подходящего случая.

Над центральным порталом выгородки - старинные часы, которые идут, отсчитывая время не реальное, а сценическое, стрелки то едва двигаются, то, как в начале второго акта, бешено крутятся, а в финале, перевалив за полночь или за полдень, начинают раскручиваться в обратном направлении: образ символический, в финале первого акта звучит развернутый и сложный, в духе совсем другого Рихарда Штрауса ("Каприччио") монолог о природе времени. Время, по сути, становится не только основным содержанием, но и главным героем спектакля, насколько вообще можно придать философской осмысленности этой заведомо игровой, ироничной музыкальной драматургии - время относительно, оно неумолимо, и не будет уже такой Вены и такой оперы, но бесследно ничто не проходит. Правда, такие мысли скорее уместны средь бела дня - спектакль длится больше четырех часов и вечерние представления, стало быть, обещают завершаться ближе к полуночи, не знаю, до философских ли обобщений при подобном раскладе (тем более, рискну предположить, едва ли половина из пришедших в курсе, что бывают разные Штраусы и Рихард - не то же самое, что оба Иоганна) А дневной прогон - ровно то, что нужно, как шампанское с утра.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment