Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"На чемоданах" Х.Левина в театре им. В.Маяковского, реж. Александр Коручеков

Недавно разговаривали с Шифриным об израильском театре и в ответ на мое замечание, что современная израильская драматургия скудна и вторична, что по-настоящему крупных авторов практически нет, Ефим Залманович сказал: ну по крайней мере один есть - и я без подсказки понял, кого он имеет в виду, благо сам Шифрин играет в "Торговцах резиной" Левина, а его любимый режиссер Роман Виктюк ставил "Непостижимую женщину, живущую в нас". Но все равно имя Левина как-то не на слуху. Ключ к его пьесам подобрать сложно - Виктюку, на мой взгляд, не удалось. А спектакль Коручекова, по-моему, большой прорыв в направлении к Левину, ну и для театра тоже неплохое приобретение, если говорить о художественной стороне - в коммерческой уверен меньше, несмотря на присутствие в спектакле Евгении Симоновой.

У Симоновой здесь роль принципиально отличная от того, что она делает в "Месяце в деревне" Огарева, ее героиня в "На чемоданах" - уборщица в вязаной шапке, еврейская мама, которая третирует сына и на прощаниях с усопшими выносит к авансцене горшки с цветами. Заглавная метафора прочитывается слишком легко: человек постоянно живет "на чемоданах", сначала мечется на этом свете, после чего его ждет билет в один конец на тот, причем время отправления вовсе не напрямую зависит от возраста. Оттого велико искушение для режиссера поморализаторствовать в духе "мементо мори", представить дело как притчу, неооценивая игровую природу текста - похожую ошибку совершил Арцибашев с "Шатким равновесии" Олби. Коручеков счастливо избегает подводных камней, и не добавляя, может быть, ничего концептуального к сути пьесы от себя лично, адекватно преподносит ее в сценическом воплощении.

Почти все действие разыгрывается у авансцены, на фоне ряда красных кресел, таких же, как в зрительном зале театра Маяковского, хотя большая часть эпизодов относятся к улице, к автобусной остановке. Череда персонажей, проходящих перед глазами, кажется бесконечной - это соседи, которые куда-то спешат, уезжают, возвращаются, и постоянно хоронят друг друга, но даже умирая не пропадают бесследно. Сам автор пишет, что в пьесе "6 семей, 5 влюбленных, 3 незамужние девицы, 9 покойников, 8 похорон, 4 вдовы, 3 американца, 11 чемоданов, младенец, гомосексуалист, проститутка, заика и горбун - все очень несчастные, но забавные". Калькуляция условная, потому что, скажем, насчет гомосексуалиста - когда он появляется и знакомится с одним из основных, сквозных персонажей, Зиги (наконец-то есть что играть талантливому Роману Фомину, а то все что-то...), то у них с Зиги завязываются отношения, они уезжают в Швейцарию, правда, Зиги потом возвращается - то есть, как заметил в свое время еще герой "Шапки" Войновича, если штурман живет с первым помощником, то это уже два гомосексуалиста, а не один. Вот проститутка действительно одна, зато какая - ну очень колоритная, лихо подтягивающая кожаные сапоги. И горбун один - трогательный. Покойники тоже не все сразу мертвые, а постепенно переходят из одного состояния в другое. Собственно, о том и речь, причем если сама по себе метафора, что человек все время живет "на чемоданах", достаточно плоская, то интересна форма, драматургическая и театральная, в которой она реализована. В финале за экраном-задником обнаруживается наполненное светом пространство, где покойники с расправившимся горбами и без всех остальных проблем, донимавших людей "по эту сторону экрана", зовут к себе - но всему свое время.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments