Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Дж.Эдгар" реж. Клинт Иствуд

Ди Каприо в старческом гриме поначалу кажется смешным - но это ощущение быстро проходит и забывается. Забывается, что это Ди Каприо. Про то, что Эдгар Гувер - реальное историческое лицо, а не вымышленный персонаж, вспоминаешь и вовсе с трудом - дела далекие и давние. Собственно говоря, герой фильма - не Эдгар Гувер, а Клинт Иствуд. Для всякого поборника "либеральных ценностей" Гувер - исчадье ада, грубо попиравший права человека, использовавший в своей деятельности незаконные методы и придерживавшийся более чем спорных взглядов на жизнь. Для Иствуда он - трагическая фигура, масштаб личности которой кажется просто невероятным даже на фоне, в котором бледными тенями проходят Рузвельт, Кеннеди, Никсон.

При этом Иствуд не старается выработать новые способы повествования, новые формы, приемы - ему и старых достаточно для того, чтобы высказаться, ему есть, что сказать, и средства он использует такие, чтобы высказывание получилось максимально доходчивым. Престарелый Гувер диктует молодому чернокожему сотруднику отдела ФБР по связям с общественностью свои мемуары - через них рассказывается предыстория бюро, которому герой отдал почти полвек жизни и служения: борьба сначала с угрозой политического - коммунистического - радикализма в начал 20-х (которая, напоминает Иствуд, была реальной, а не надуманной опасностью, гремели взрывы, полыхали пожары), затем с бандитизмом в годы великой депрессии (и тут Гувер сумел представить любимцами публики агентов бюро, а не бандитов, которые вызывали сочувствие у народа), наконец, с нечистыми и лживыми политиками, на которых Гувер всю жизнь собирал досье (Элеонора Рузвельт была лесбиянкой, а про блядки Джона Кеннеди говорить нечего, да что там Кеннеди, когда у Гувера и на Мартина Лютера Кинга кое-что было). Когда говорят, что все гениальное просто, нужна поправка - обманчиво просто. Чего, казалось бы проще такой конструкции, как визуализация мемуаров. Но вот чернокожий агент, записывая историю поимки похитителя ребенка летчика Чарльза Линдберга (Джош Лукас), указывает своему патрону на то, что казненный похититель, возможно, действовал не один, а сообщников так и не нашли, однако дело посчитали раскрытым. Помощник и друг Гувера и вовсе замечает, что Гувер приписывает себе чужие заслуги, создает миф - и не только миф о ФБР, но и свой собственный.

Отношения Гувера и Толсона (Арми Хаммер в этой роли показался мне слишком ненатуральным, в смысле - искусственным) - самая сложная и тонкая линия картины. Толсон появляется у Гувера молодым, не в меру улыбчивым парнем, который честно предупреждает, что служба в ФБР нужна ему для опыта и карьерного роста, что он рассматривает ее как временную. Гувер - фанатик дела (кроме ФБР и еще матери, которой он боится у него в жизни ничего нет), ему нужны такие же фанатики, еще и хорошо подготовленные физически, а Толсон избегает лишних нагрузок - но Гувер берет его на работу. Следующие десятилетия они проведут вместе - но что значит "вместе" и что значит "проведут"? Через полтора года Толсон становится помощником Гувера и остается в этой должности, но на протяжении всего рассказа Иствуд показывает лишь один их поцелуй, да и тот - после драки, когда мужики поразбивали друг другу физиономии из ревности: Толсона оскорбила мысль Гувера о возможной женитьбе на актриске. Не думаю, что дело только в целомудрии режиссера. По собственному опыту общения с гетеросексуалами (не поборниками православной морали, которые спят и видят, как бы их выебли в жопу, а обычных, нормальных самцов вида "хомо сапиенс") могу предположить, что для Иствуда сексуальная подоплека отношений его героев не что неприемлема, но не вполне понятна - он не может себе представить, как такое может быть (то есть знает, что может, и теоретические даже знает - как, и готов, хотел бы проявить понимание, но его фантазия пасует перед действительностью, обычное дело для настоящих гетеросексуалов), и оставляет это дело за скобками, на усмотрения зрителя - факт, что такая позиция является ограниченной, но также факт, что Иствуд и здесь остается честным как художник перед собой и перед аудиторией.

Другая непростая сюжетная линия - Гувер и его мать (прекрасная роль Джуди Денч), реакционерка, расистка, которая по-совему Эдгара любит, но признается, что ей проще видеть сына мертвым, чем "больным", и она имеет в виду вполне конкретную "болезнь", припоминая историю однокашника Эдгара по школе, которого застали в женском платье, и вскоре он застрелился. После смерти матери Эдгар, уже не мальчик, напяливает на себя платье матери, надевает ее ожерелье... Вообще подобного символизма в фильме Иствуда с избытком, и позволяет он себе порой настолько лобовые, за гранью, вроде бы, вкуса ходы, каких постеснялся бы не то что Михалов, но и Хотиненко какой-нибудь. К примеру, мотив платка (практически шекспировский) - во время первого визита к Гуверу Толсон поднимает платок и дает Эдгару вытереть пот после занятий физкультурой, спустя десятилетия "совместной жизни" (если можно так сказать) Гувер признается, что вспотел не от телесного напряжения, но увидев Толсона - и снова, через полвека, появляется платок! Но поразительно - то, что в любом другом фильме любого другого режиссера показалось бы нестерпимо вульгарным, у Иствуда только придает мощи и сюжету, и характеру, то есть работает! И что касается гомосексуальной темы - именно Иствуду (для которого обращение к этой теме в принципе нехарактерно, в зрелом периоде, кажется, оно имело место лишь однажды, правда, в лучшей, на мой взгляд, его режиссерской работе "Полночь в саду добра и зла"; недавно по ТВ я посмотрел ранний щпионский триллер "Санкция на пике Эйгера" - но там это совсем в другом аспекте и виде представлено) удалось в "Эдгаре" добиться того, к чему стремился, но даже близко не подошел Энг Ли в своей хваленой-перехваленой "Горбатой горе".

Впрочем, проводя линию Гувер-Толсон через всю судьбу героя, Иствуд не зацикливается на ней. Личная жизнь Гувера - его личная драма. Но его профессиональные достижения, его заслуга перед страной - вот то, что делают Гувера интересным в глазах Иствуда. Заслуги эти тоже требуют оговорок, как и характер персонажа - Гувер мнительный, стеснительный, тщеславный, мелочно-мстительный (причем в своей мести он еще и злоупотребляет служебным положением, пытаясь грубо и дешево скомпрометировать Мартина Лютера Кинга, сочиняя в его адрес подметные письма), но отменить их, принизить за счет человеческих недостатков директора ФБР - невозможно. Гувер со всеми его недостатками для Иствуда остается прежде всего патриотом Америки - настоящим, в отличие от МакКарти, которого персонаж называет "лицемером, а не патриотом", в отличие от властолюбца Никсона.

Также и Иствуд, не будучи, может, крупнейшим кинорежиссером современности, является последним настоящим американцем в американском кино, где заправляют либо выкупленные японцами голливудские студиии, либо обслуживающие исламских террористов и православных бандитов зажравшиеся евреи с Манхэттена. Поэтому-то Иствуд может позволить себе банальности, непростительные с художественной точки зрения никому, кроме него - например, открытым текстом в художественном фильме говорить о том, что подлинная демократия - это прежде всего защита отдельного человека. Меня от одного слова "демократия" бросает в пот, как персонажа ДиКаприо при виде его будущего помощника, настолько это слово затаскано (как тот самый платок в фильме), но если Иствуд говорит, что только демократия способна защитить человека - ему я верю, нью-йоркским евреям - не верю, подкупленным "правозащитникам" - не верю, а Иствуду - верю, тем более, что по Иствуду не демократию надо оберегать от ФБР, но ФБР успешнее любых "правозащитных" организаций стоит на страже демократии, и пистолет плюс доброе слово по-прежнему работают на демократию успешнее, чем просто доброе слово.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments