Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Ворон" К.Гоцци в театре "А.Р.Т.О.", реж. Николай Рощин

На спектакли Рощина, которые при своем авангардном характере идут почему-то по бродвейскому принципу (отыграли один, закрыли, поставили другой) мне удается попадать через раз, поэтому какого-то четкого отношения к нему у меня нет. Я видел "Филоктет", "Мистерию буфф", "Савву", "Бох", но не смотрел ни "Пчеловодов", ни его предыдущую работу. Новая, впрочем, похожа на то, что было прежде. Материал - сказочка Гоцци про двух братьев, один из которых, Дженнаро, доставляет другому, Милону, волшебные подарки несущие ему смерть, но не смеет из-за наложенного заклятья предупредить его, иначе сам превратиться в мрамор - не самая хрестоматийная, но достаточно в свое время востребованная, мне попадались и традиционные, в тюзовском духе выдержанные постановки. У Рощина, конечно, никакой "тюзятины" (при использовании старого, хрестоматийного перевода): оформление в черных тонах, с использованием раздвигающейся решетки, что отчасти напоминает подход Могучего в "PRO Турандот". В спектакле Рощина сказочный мир предстает как мир насилия, где похищают девушек, бьют слуг (кстати, все персонажи-маски в "Вороне" - женщины) и вообще не особенно считаются с ценностью человеческой жизни. В оригинале это все не так уж страшно, там смерть - условность, но Рощин отказывается от развязки Гоцци, где заколовшаяся сирийская принцесса Армилла воскресает, у него финал - самоубийство Милона и одновременно убийство Дженнаро: Милон заряжает пушку, и одним выстрелом, так сказать, убивает двух зайцев - себя и брата, то есть Армилла закололась, выходит, зря. Помимо пушки, в спектакле много других находок, одновременно эффектных и сомнительно наивных: Дженнаро сражается не просто с драконом, явившимся к Милону в первую брачную ночь, но с собственным видеопортретом, прихотливо отбрасываемым проектором, закрепленным у него на макушке - выходит, с самим собой или, по меньшей мере, со своим двойником, со скрытой в нем самом ипостасью; превращение Дженнаро в "холодный мертвый мрамор" происходит посредством залива раствора из бетономешалки в ящик для фокусов с исчезновением (пластичный и обаятельный артист Глеб Иванов успевает перебраться в нижнюю часть, под двойное дно); а самоубийство Армиллы совершается в душевой кабинке и сопровождается фонтаном красной краски; и увечная Панталона, вся перебинтованная, как египетская мумия, постоянно бродит по сцене на костылях. Но внешней атрибутикой дело не ограничивается - соединение пафоса и наивности, причем наивности не простодушной, но нарочитой, искусственной, проявляется и в интонации, и в пластике - в движениях на "раз-два-три-четыре", в стремлении исполнителей (с подачи режиссера, конечно) иллюстрировать жестами каждое произнесенное слово. Было дело - меня упрекали, что я-де не чувствую заложенного в постановках Рощина юмора, самоиронии, но как ни плохо у меня с юмором по жизни, в "Вороне" его почувствовал даже я. Однако мне показалось, что юмор этот - не вполне осмысленный, приколы - больше ради прикола, чем средство донести какую-то мысль. Ну или, может, на этот раз мне, напротив, не хватило серьезного настроя.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments