Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Иван Охлобыстин у Познера

У меня окончательно растворился в помехах канал НТВ, а вместе с ним - единственная программа, которая меня на этом канале хоть сколько-нибудь интересовала - "Школа злословия". Я не понимаю, какого рода эти помехи, определенно не эфирные, поскольку телевидение вроде цифровое, тем не менее, как когда-то, еще в эфирную эпоху, канал "Культура", теперь НТВ подавляется неопознанной радиочастотой. Зато в сетку Первого канала вернулся Познер, устроил для начала небольшую образцово-показательную истерику по поводу того, что так поздно, мол, видимо эфир так переполнен, что ему, великому Познеру, и места в нем нету, а потом обратился к гостю.

У Познера с его героями все чаще возникают "стилистические разногласия". Несмотря на свою отрепетированно-лукавую еврейскую улыбку, Познер, как и подобает настоящему русскому интеллигенту, серьезен и даже суров, когда разговор заходит о настоящем и будущем России и о вопросах, для России фундаментальных. Поэтому с любым его собеседником, допускающим в своих рассуждениях игривый тон, у Познера моментально возникает диссонанс на уровне не смысловом, не понятийном (неважно, какие взгляды номинально исповедует интервьюируемый, фашистские или ультралиберальные), но интонационном. Охлобыстин же - это ходячий цирк, и о чем, точнее, как с ним разговаривать Познеру, вряд ли понятно что самому Познеру, что Охлобыстину, а тем более стороннему наблюдателю. Тем не менее они попытались о чем-то беседовать. То есть не о чем-то, а опять-таки о России-матушке, об ней, болезной. Охлобыстин толковал про национал-патриотизм, гордость русского за то, что русский, и ответственность русских за судьбы мира. Познер не то в самом деле принимал, не то делал вид, что принимает эти слова всерьез, демонстративно ужасался, заговорщицки подмигивал и скорбно предостерегал русский народ о грозящей опасности.

Универсальная формула всех идеологических противостояний в истории России обычно сводится к "борьбе невежества с несправедливостью", но в случае интервью-дискуссии Охлобыстина с Познером суть сводились к борьбе, пускай и понарошку, двух невежеств, но не одинаковых и не равновеликих, а совсем разного типа невежеств. Невежество Охлобыстина - самое обычное, но осознанное, осмысленное, превращенное в риторический прием. Охлобыстин лепит что ни попадя, и так же легко отказывается от провозглашенных им положений. "Я редко позволяю себе голословные утверждения, не оставляя отходных путей" - это не цинизм, это обычная откровенность, оттого противная вдвойне - но и вызывающая своего рода уважение. "Я сказал глупость"; "Значит, я не прав" - Охлобыстину ничего не стоит отречься от высказанного давно или только что, за время, проведенное в студии Познера, он по числу такого рода отречений опередил святого Петра (и не думаю, что выходя из телецентра, он горько плакал по этому поводу). Познер в его натужном, неискреннем, наигранно-правильном и не предполагающим никаких "зимних квартир" интеллигентском догматизме перед такой изворотливостью закономерно пасует, весомых аргументов у него не больше, чем у Охлобыстина, а невесомыми он, в отличие от Охлобыстина, оперировать стесняется, но понимая это, пытается предъявить в качестве контраргумента серьезность, основательность, достоинство и терпимость. Помимо того, что это в принципе дохлый номер, в конкретном случае Познера об основательности и достоинстве вести речь до такой степени затруднительно, что в отсутствии еще и самоиронии, пускай бы и граничившей с цинизмом, он на фоне сознательно фрикующего Охлобыстина предсказуемо имеет совсем бледный вид.

Особенно ярко это неравновесие сил проявилось в момент, когда от слов перешли к делу. Познеру однажды уже довелось давить яйцо в порядке эксперимента - и раздавить его он-таки не смог. А тут он процитировал заявление Охлобыстина про нож и пистолет, который якобы Охлобыстин всегда имеет при себе. Охлобыстин, ничтоже сумняшеся, сказал, что пистолет нынче с собой не взял, а нож - вот он, и достал нож, показал, рассказал его историю, на первый взгляд фантастическую, уж больно экзотичную, но чем черт не шутит. И Познер оказался в дураках, так как при таком раскладе неизбежно осталось за кадром, действительно ли Охлобыстин носит и пистолет тоже, просто не взял его с собой на сей раз, или про пистолет - это все-таки преувеличение, а в действительности дело ограничивается одним только ножом. При этом оружие, по словам Охлобыстина, нужно ему, русскому человеку, чтобы обороняться от нерусских. И тут Познеру крыть осталось нечем.

Однако и Охлобыстин, что неожиданно, смотрелся отчего-то существом жалким, беспомощным в своей напыщенности. Хотя хозяин студии и назвал его "безумно остроумным", Иоанн не казался ни остроумным, ни хотя бы безумным - просто нелепым и при том ничуть не забавным. Просто всякая шутка хороша до определенного предела. Когда, к примеру, Илья Глазунов говорит, что русский - это тот, кто любит Россию, а кто не православный - тот не русский, и поэтому Левитан - русский, а Ходорковский - нет, в этом есть своя изуверская, животная, но логика и даже правда. Когда примерно в том же духе начинает плести словеса Охлобыстин - возникает вопрос, в самом ли деле он так думает (по поводу того, что думает Глазунов, вопроса не возникает) или придуривается. Что-то уж очень часто, с маниакальной навязчивостью, в его инвективах по адресу "записных патриотов", коим он себя противопоставляет, возникает образ думского буфета - единственный по-настоящему занимательный момент во всей этой истории сводился именно к тому, чем на самом деле для Иоанна Охлобыстина все-таки является этот пресловутый буфет: стремится ли он туда сам и завидует тем, кто его опередил, или по-настоящему презирает его обитателей? Кто он, отец Иоанн - персонаж растянувшегося на десятилетия перформанса, живая пародия на русского, православного и т.д. - или такие вот они, настоящие русские-православные, и бывают?

Между тем Познер, что бы ни говорил его визави, воспринимает каждое слово всерьез, на веру. В случае с Охлобыстиным он оказывается в положении искусствоведа-марксиста, имеющего дело с дадаизмом или сюрреализмом: метод на каждом шагу обнаруживает свою органическую несовместимость с материалом. Однако материал сопротивляется, а метод считается единственно верным - ситуация, то есть, патовая. Познер не способен перевести социологические и политологические категории в игру, этику - в эстетику, а у Охлобыстина - не поймешь, где одно заканчивается и начинается другое. У меня есть ощущение, чисто эмоционального свойства, что в некоторых моментах Охлобыстин позволяет себе настоящую, неподдельную, ненаигранную искренность. Тогда он походит на обычного тупого Ваньку, забитого зверька, испытывающего на себе презрение представителей цивилизованного мира (примитивная, но показательная история с девушкой во Франции, которая не хотела говорить с ним по-русски - для русского она, конечно, обязана была только по-русски и говорить) и недоумевающего не со зла, а по недомыслию, неразумению: "Ну что мы им такого сделали?!" (То, что сделали, что десятилетиями и веками угнетали, порабощали, уничтожали народы Европы - этого русские не признают никогда, интеллигенты могут расслабиться в своем просветительском энтузиазме). При всей неприязни русских к "понаехавшим" сами русские, стоит куда-то им понаехать, в особенности на танках, сразу удивляются, что им почему-то не очень рады - и вот это в Охлобыстине определенно, настоящее, исконное, русское. Но в остальных случаях Охлобыстин играет, и что совсем огорчительно,играет без радости, оказавшись заложником некогда сконструированного образа с заданной наперед программой - куда ему теперь? Отрекаться от православия и податься в сатанисты - сатанисты не примут, православные не простят. В иудаизм или ислам - выгоды сомнительные, а опасность велика. В президенты попер - но тоже больше для понта и самопиара, быстро развернул оглобли, заранее понимая не только то, что какое уж там президенство (ну не до такой степени он скурился), но что в игры подобные играть чревато. Познер тоже типа наивный - никто, мол, вас не "шлепнет". Но и Познер знает, а уж Охлобыстин знает тем более, что православным в разные периоды нужны были разные "отцы" - когда-то возник спрос на евреев-интеллигентов в рясе, чтоб других евреев-интеллигентов окормлять, и тогда был актуален Алекс Мень, потом православию понадобились поп-клоун, поп-звезда, как остроумно (вот уж действительно - остроумно) обозначили охлобыстинский статус в юбилейном докфильме на Первом канале. Но каков итог этих пиар-проектов - знает всякий: выработав свой ресурс, такой попик получает по голове топором от своих же родненьких православных гестаповцев. А у Охлобыстина, как, впрочем, и у Познера, удара топором по голове в ближайших планах нет. И каждый играет свою роль.

Только у Охлобыстина и роль более выигрышная, и актерского таланта побольше. Из его уст и ответственность русских за судьбы мира, и их миссия не допустить реализации ничьей другой национальной идеи, не звучит ни слишком фальшиво, ни слишком вызывающе. А вот стандартные благоглупости Познера, его охи-вздохи, надоели до смерти - слишком хорошо известна цена этим вздохам. Охлобыстин, при всей его лубочности - персонаж с двойным дном, может, там, на дне, и пусто, но загадка остается, и остается желание ее разгадать. А Познер - весь как на ладони со своим неизбывным интеллигентским лицемерием, с его надоедливыми, занудными, и вроде правильными, но такими никчемными благими намерениями. Не припомню, бывал ли Охлобыстин в "Школе злословия", если нет - ему туда дорога, там его бы поняли, не в том смысле, что согласились, а в то, что хотя бы смогли поговорить на одном с ним языке, сформулировать вопросы таким образом, чтобы суть ответа соответствовала тому, о чем спрашивают.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments