Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Парижская школа" в ГМИИ

Очередь на Дали в соседнее здание загибалась с Волхонки в переулок, и я порадовался, что мне не туда, а по-соседству, в галерею искусств Европы или как она сейчас называется - я не заходил в этот зеленый дом с тех пор, как оттуда переехали личные коллекции, поскольку все, что там выставляется в постоянной экспозиции, видел раньше на прежнем месте. На "Парижской школе", кстати, тоже много чего из собрания самого ГМИИ, правда, что-то и из запасников, но практически весь представленный Пикассо - местный и многократно виденный. Самая значительная работа в зале Шагала - черно-бело-голубая фантасмагория художника с музой "Видение" - по этикетке судя, из частной коллекции, но я определенно помню, что мне эта вещь неоднократно встречалась на выставках, может, на других временных (сдается - когда Шагал был в Инженерном корпусе ГТГ). Полотно Таможенника Руссо на аналогичный сюжет - опять-таки свое, не покидавшее стен пушкинского музея, чтобы войти в этот проект. А все-таки выставка очень удачная - она с умом выстроена, не хронологически, что было бы затруднительно, но концептуально. Суть концепции - доказать единство т.н. "парижской школы", при том что между авторами и их произведениями зачастую нет ничего общего. И задача решена поразительным образом удачно.

Под выставку отведен весь первый этаж и половина третьего, на лестнице постелено покрытие с фотоизображениями столетней давности Парижа, и эта своеобразная "ковровая дорожка" начинается от позднейшего группового портрета Маревны "Посвящается друзьям с Монпарнаса" из собрания, кстати, галереи "Наши художники", а ведет к другому такому же, оба созданы аж в 1962 году и выражают некую ностальгию по "унесенному ветром" сообществу художников и писателей, на нижнем - Эренбург, Сутин, Модильяни, сама Маревна (Мария Брониславовна Воробьева-Стебельская) с дочкой Марикой и другие, а на верхнем в центре - Максим Горький, будто бы псевдоним для Маревны и придумавший. Тема единения в сообществе художников, живописцев и скульпторов, с писателями, арт-критиками и, по-теперешнему выражаясь, арт-дилерами - одна из важных и принципиальных в экспозиции: здесь много портретов, на которых одни художники "парижской школы" запечатлели других, а также литераторов и "маршанов", то есть коллекционеров-торговцев-галеристов и т.п.: Модильяни - Маревну, Маревна - Сутина, Сутин - скульптора Оскара Мещанинова; в зале Шагала - сразу несколько рисунков, посвященных Аполлинеру, а также юмористическая вещичка "Думая о Пикассо", то же касается и менее известных живописцев - среди кубистов второго ряда - "Портрет баронессы Эттинген" Сержа Фера (Сергея Ястребцова), и вокруг - полотна самой Елены д'Этинген, а также Леопольда Сюрважа, где декоративный кубизм 1920-х годов переходит уже практически в сюрреализм; а Кокто представлен портретами в разных техниках, разных лет и, естественно, разных авторов - вполне традиционный, даже салонный, ростовой портрет "Жан Кокто в эпоху великого переворота" на балконе с Эйфелевой башней за спиной Ромэна Брукса (Беатрис Ромэн Годар) 1912 года, где Кокто изображен тонким романтичным юношей (такого плана портреты сейчас рисуют на заказ в подземных переходах) и в том же зале - его бюст работы Жака Липшица (Хаима Якова) 1920 года, а в другом - еще и "Кокто в своей мастерской" Кислинга (1916).

В первом, открывающем экспозицию зале - фото, не только с видами Парижа 1910-х годов, хотя не без этого. Известных авторов - Брассая, Андре Кертеша и др., ну и, конечно, Ман Рэя - целая стена: портрет Гертруды Стайн (до чего ж страшна была эта старая лесбиянка, мама дорогая), этюд к "Скрипке Энгра"..., а также "Бал четырех искусств" Жизель Фройд (1932) - прекрасный "пролог" к основной выставке.

Концепция концепцией, но без конкретных выдающихся вещей выставка при любой концепции останется пустой. Достоинства экспозиции - налицо. Во-первых, в ней неплохо представлены, в основном на третьем этаже, авторы не самые известные, иногда и второго, и третьего сорта, но все же по-своему любопытные (Лазарь Воловик и Михаил Кикоин с их городскими пейзажами, , а некоторые из них лично мной очень любимы, как, например, Сергей Шаршун - на третьем этаже четыре его небольших картины: "Улица Мэн", "В саду", "Орнаменртальный импрессионизм. № 8" и "Эластичный пейзаж" - все конца 20-начала 30-х гг. и все, как ни странно - из собрания Третьяковки. Интересны также Соня Делоне (Сарра Элиевна Терк) с ее "Автопортретом" 1916 г., неожиданный живописный "Портрет. Карнавал" Антуана Певзнера, целый ряд полотен Мари Бланшар - "Две сиротки", "Женщина с корзиной фруктов" и особенно занятный "Малыш в соломенной шляпке", а в последнем зале первого этажа - Моис (Моисей) Кислинг, хотя его картины, что-то между Пикассо кубистского периода и Модильяни, меня не слишком вдохновили. Зато привлекла скульптура и графика Ханы Орловой, особенно изваяние художника Видхофа (1923), мимо которого пройти невозможно - здоровенная фигура пузана-бородача с курительной трубкой.

Во-вторых, есть вещи очень известных художников, которые позволяют на них взглянуть по-новому. Например, два прям-таки романтических полотна Диего Риверы - ранний, 1917 года, пейзаж, и более поздний, но совсем не похожий на хрестоматийного, узнаваемого Риверу, портрет Макар-Баткиной 1929 года. Никогда раньше меня не привлекал Кес ван Донген - на выставке "Парижской школы" его очень много, и кое-что - тоже из постоянной экспозиции ГМИИ, но куда более интересные вещи приехали из Европы - я просто иначе на этого художника взглянул благодаря таким полотнам, как ню "Испанская шаль" 1917 года, портреты Поля Гийома и Канвейлера (если не ошибаюсь, про судьбу последнего не так давно художественный фильм сделали и показывали по ТВ), городской пейзаж с парковой решеткой. По-своему замечательные ранние работы Давида Штереберга (на первом этаже - полотно "Бал в бюлье" 1913-14 гг., где веселье в заведении больше смахивает на оргию, а на третьем - "Обнаженная" 1908-1909), Ладо Гудиашвили (две символистских картины "Весна", она же "Зеленая женщина", и "В волнах Цхенис-Цхали", 1920 и 1925 гг.), Шагал помимо "Видения" и графики, представлен малопримечательной бытовой зарисовкой "Честь имею" 1914 г. и чудесным "Автопортретом в зеленом".

Но безусловно "гвоздь" экспозиции - Сутин, которого дополнили тремя картинами и двумя рисунками Модильяни: рисунки невзрачные (портрет Леопольда Зборовского из частного собрания и портрет молодой женщины из парижского музея истории и искусства иудаизма), картины замечательные, помимо портрета Маревны (1919), еще "Женщина в шляпе" (1917) и "Портрет Деди" (1918) из Центра Помпиду. Но рядом с роскошным Сутином бледнеет и Модильяни - Сутина почти три стены, пара пейзажей (где дома гнутся от ветра вместе с деревьями), пара натюрмортов (с зайцем на разделочной доске и с индейкой), то и другое прекрасно, но прежде всего - портреты, гротескных, ушастых, красноносых персонажей - коридорный, шафер, кондитер, уже упомянутый скульптор Оскар Мещанинов (его собственные работы тоже выставлены, но двумя этажами выше), особенно трогательный - "Мальчик из хора". В зал Сутина я вернулся после того, как по два раза обошел все остальные.

Много, очень много заслуживающих внимание вещей, хотя, может, и не предлагающих больших открытий. Два больших полотна Кирико - "Римлянки" с двумя дородными женскими фигурами и загадочный пейзаж "Высокая башня" с двумя крошечными человеческими фигурками - но оба из ГМИИ; Цадкин - не только известная скульптура "Музыканты", но и живописное полотно "Читающая женщина" - опять-таки из самого ГМИИ№ "Пьеро с гроздью винограда" Хуана Гриса (1919), невероятной красоты и утонченности "Спящая муза" Бранкузи (яйцевидная металлическая голова с едва намеченными закрытыми глазами - в горизонтальном положении: спит); яркие натюрморты Андрея Ланского и Михаила Ларионова, две высокие "Испанки" из полиптиха Натальи Гончаровой; композиция "Идол" Франтишека Купки (1923), два заметных скульптурных портрета Оскара Мещанинова, как бы замыкающих выставку, и много работ Архипенко, кубисты Мария Васильева и Луи Маркусси, несколькими полотнами представлен Павел (Пинхус) Кремень, единственной, но очень трогательной гипсовой скульптурой "Юноша" - представлен Наум Аронсон (и он из собрания ГМИИ), единственным абстрактно-кубистским панно - художник Якулов, чья фамилия более известна благодаря хрестоматийному портрету с его изображением. При этом кое-что можно, по-моему, и пробежать, едва взглянув: несколько аляповатый гипсовый "Христос в терновом венце", автор - Судьбинин (наст. фам. - Головастиков), полотна Эжена Зака, Веры Рохлиной (Шлезингер), Мане-Катца, Абрама Минчина - хотя одна картина последнего, "Субботний ангел" (натюрморт с сияющим ангелом над столом) мне понравилась. Нелепой показалась подробная подборка больших ню Леонара Фужита, где обнаженные изображены в том числе и с животными - "Юки, богиня снега" (1924) - с псом, "Укротительница львов" (1930) - соответственно, со львом, но тоже голая - впрочм, дел вкуса. В том же зале - с полюджины картин Жюля Паскена (Пинкас Юлиус Мордехай): "Манолита", "Маленькие американки", "Альфред Флехтхайм в костюме тореодора" - меня и они не слишком привлекли. Предпочел побольше времени провести у Сутина.

Выходил уже в шестом часу - очередь к Дали уменьшилась и доходила только до угла Волхонки с переулком.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments