Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

украли старого Тоомаса

Честно говоря, от туристического центра Таллинна я многого не ждал, и поэтому не очень даже огорчился тому, что Ванна Таллинн, воспетый Родионом Газмановым, особенно Нижний город, Ратушная площадь и прилегающие к ней улочки, больше смахивают на фанерные декорации к кинофильмам. Старый Тоомас на башне - и тот копия, оригинал давно в музее. Они и есть декорации, но, к примеру, в Старой Риге, где тоже за углом от Бейкер-стрит находится дом, из окна которого выпал профессор Плейшнер, нет такого ощущения искусственности, чуть ли не фальши. А в Таллинне мне стало не по себе, променад, поднимающийся к Верхнему городу, просто огорчил - хотя, наверное, такие места, рассчитанные исключительно на приезжих, да еще ненадолго приезжих, всегда производят отталкивающее впечатление, взять хотя бы московский Арбат. Совершенно отталкивает врезанный в средневековый ансамбль пафосный "ложнорусский" Александр Невский - если Василия Блаженного, который хотя бы настоящий, аутентичный, сравнивают с тортом, то таллинский Невский - даже не торт, а макет торта. Вниз от него располагается т.н. "садик датского короля". Над ним на бастионе крепостной стены - ресторан, и туда наверх ведет каменная винтовая лестница. Кой черт понес меня на эту галеру? Еле-еле преодолевая каждую ступеньку, всполз наверх, наткнулся на сундук с надписью, сообщающей, что вход стоит 2 евро или 3 доллара, но не найдя никого за сундуком - хоть сам садись и взимай плату, желающих других вот только тоже не было - пополз обратно, ободрав по дороге локти о каменные стены и чуть не подпалив штанины о свечки, расставленные на ступеньках. Спрашивается - а ради чего? Вид оттуда - никакой, хоть через перила гляди, что сквозь бойницы, за листьями деревьев увидишь либо куски безликих крыш, либо стеклянные башни вдалеке.

Вообще из смотровых площадок Старого Таллина мне понравилась только одна, та, что недалеко от Домского собора (сообщают, что там похоронен Иван Федорович Крузенштерн - "человек и пароход") за старым зданием правительства, которое и само смотрит коллоннами фасада с холма, вот там и лавка есть, и шпили просматриваются, и огни порта. А рекламируемая площадка в конце улицы Кулху - просто отстой, там только пьяные русские фоткаются. Кстати, вечером в Старом Таллине говорят, а точнее, орут, в основном по-русски, местное же население, должно быть, разбегается в ужасе. Но русские не могут иначе, даже приезжая туристами, ведут себя как оккупанты, и если не помыли сапоги в умывальнике и не поссали под куст, помечая занятую территорию - то как бы и не были вовсе. Может быть, Достоевский вел себя иначе - поэтому мемориальную табличку в его честь на доме посередине улицы Uus вдоль восточного края Нижнего города, где он останавливался в Таллине-Ревели, оставили. Но те русские, которые попадаются в Эстонии - это даже не русские, которых обычно можно встретить в Москве, это какие-то огры.

Ратушная площадь, переулок Катарины, Дом Черноголовых (такой есть и в Старой Риге, но там его пришлось воссоздавать, а в Таллинне он сохранился), еще одна православная церковь, но не в пример Невскому более скромная Никольская, в стиле классицизма, и мрачная готическая церковь Олевисте - везде я понемногу отметился, но без энтузиазма, больше для галочки. Наткнулся попутно на здание посольства РФ - примыкающий к нему консульский отдел еще ничего, симпатичный модерн, а основное здание - розовый классицизм - просто убожество. Особенно в сравнении с домом напротив - шедевром модерна, 1909 год, архитектор Яков Розенбаум, статуи, висящие на цепях фонари - просто роскошь. Совсем у выхода, ближе к Большим морским воротам и Башне "Толстая Маргарита" - еще одна цитадель православного фашизма, канцелярия митрополита всея Эстонии Корнилия. Привлекали его уже, как рижского митрополита Александра, за педофилию или пока еще нет - надо выспросить у знающих людей при случае, на случай, если за Эстонией закрепится статус "кузницы кадров" для московской патриархии - она уже подложила свинью в лице Редигера.

В общем, потратив вечер на Старый Город, с утра решил двинуться в Новый - это в противоположную сторону от моей гостиницы. Новым он называется только по отношению к Старому, на самом деле ему тоже много веков, просто русские здесь еще больше разрушили за последние сто лет. Поставил задачу - добраться до развалин монастыря св. Биргитты, а это несколько километров, за портом и рекой Пирита. Не устаю удивляться своеобразию эстонского языка: Пирита этимологически связана не с портом, как можно было бы еще предположить, а с той же святой Биргитой (но это еще что, если название улицы Вена в старом Таллинне переводится как "русская" - ну что в "Вене" может быть русского?). Добрался - оказалось, что в монастыре проходит фестиваль, поэтому для индивидуальных посетителей он закрыт до конца августа. Поглазел на грандиозный фасад через забор - когда-то это было самое крупное религиозное сооружение материковой эстонии, но сейчас за фасадом только руины - и поплелся обратно. За опустелым мемориалом, где, однако, для чего-то сохранены плиты с надписями типа "приказом Верховного Главнокомандующего", хотя вот их как раз следовало бы сбросить в море первым делом, находится замок Маарьямяги, где когда-то останавливался Карамзин. Там сейчас исторический музей, а я по музеям не хожу. Но дошел до Кадриоргского парка - и не утерпел, уступил "искушениям святого Тыыну". Но у меня есть оправдание - после многих дней подряд сухой и жаркой погоды неожиданно пошел мелкий, мерзкий, при постоянно меняющем направление ветре, дождь.

Кадриоргский дворец был заложен Петром Первым в честь жены Екатерины, о чем благодаря фонетике эстонского языка по его названию догадаться, как мне кажется, невозможно, хотя название Кадриорг происходит от имени Катерина. В главном здании комплекса - музей зарубежного искусства. Какое искусство в современной Эстонии называется "зарубежным" - вопрос не на призовую игру. Третий этаж в основном отдан под искусство из-за одного рубежа: один женский портрет Рокотова, один Левицкого и еще один его школы, один Боровиковского, фантазия на античную тему кисти князя Гагарина. Очевидно, пожертвованные в советское время с барского плеча из Петербурга и других русских музеев картины, под большим знаком вопроса приписываемые Брюллову и Тропинину (очень неплохой якобы тропининский портрет певицы Анны Петровой), один скромный морской пейзаж Айвазовского и два - Боголюбова, причем один из боголюбовских - изображение таллинского, ну то есть ревельского порта. Зато Шишкин и Репин приобретены еще до оккупации - неплохой, при всей моей нелюбви к Репину, "Рассказ солдата", и два шишкинских пейзажа, один - "Сосновый бор", с характерным для художника мотивом: на тропке, углубляющейся в темную чащу, видна удаляющаяся человеческая фигура. Плюс к ним - "Старик с палкой" Крамского, "Пахарь в Украине" Клодта, "Молодая крестьянка с ребенком" Маковского (названия сам переводил с английского, потому что искусство зарубежное, может и напутал что). На втором этаже, помимо удачно отреставрированных на шведские деньги парадного и банкетного залов, представлено искусство из-за других рубежей, но еще более скромно: Анжелику Кауфман, как правило, оставляют в мемориальных экспозициях, чтобы не снижать уровень художественных ее присутствием, а здесь две ее картины были бы гвоздем экспозиции, если бы, по счастью, не две замечательные работы Питера Брейгеля-младшего, "Принесение даров" и "Проводы невесты". Еще имеется маленький, но хороший Лукас Кранах-старший, представленный портретом саксонского курфюрста Иоганна Фредерика (дородный бородатый курфюрст едва вмещается в рамку), "Ссора" Адриана ван Остаде и прелестный "Портрет 13-летнего мальчика" Беньямина Блока конца 17-го века.

Пока дождь закончился, решил посидеть в парке, но сидеть мне быстро надоело, а далеко идти сил уже не было. Тогда я посчитал, раз пошла такая пьянка, возможным заглянуть вопреки всем установкам, в новое здание эстонского художественного музея KUMU, поднявшись чуть выше по холму - и я пропал! Зданию исполняется пять лет, спроектировано оно в точном соответствии с представлениями о прекрасном, господствующими в западной Европе - врезанное в холм, многоэтажное, с внутренним двором, с пандусами, галереями и автоматическими дверями. Но как великолепно организована выставочная деятельность - я потрясен! И постоянная экспозиция эстонского искусства, и временные выставки заслуживают восхищения. Очевидно, что эстонское искусство занимает не самое видное место в искусстве мировом, но в отличие от шведов, эстонские музейщики не пытаются искусственно поднять его статус за счет смешанных экспозиций. В музее развернуто сразу несколько разделов, постоянных и временных, обзорных и персональных, эстонских авторов. Что любопытно - все они очень достойно смотрятся. Понятно, что эстонская живопись до конца 19 века - это живопись преимущественно прибалтийских немцев, к тому же сугубо академическая. Эмблематичный, воспроизводящейся на рекламной продукции музея "Верный страж" Йохана Келлера - образчик живописи, пригодной для конфетных коробок: в тени дерева солнечным днем сидят миловидная девочка и огромный пес. Хорошее впечатление производят скульптуры Августа Вейзенберга "Линда, жена Калева" (трогательная, но сильная девушка, покрытая шкурой волка) по мотивам эстонского национального эпоса и стилизованный под антик его же "Нарцисс". По большей части эстонская живопись порождает эффект дежа вю - все время угадываешь источник влияния: вот этот автор оглядывался на Ван Гога, а тот на Сезанна, этот напрямую, а тот опосредованно, через Машкова или Кончаловского... Иногда взгляд цепляется и останавливается - на скульптурах Мартина Сакса, на полотнах Адамсона-Эрика (в Старом Городе есть его персональный музей), на автопортретах Карла Пярисмяги - но в основном скользит по верхам. Современность, несомненно, интереснее. Двойная выставка "Людмила Сийм и Юри Пальм. Одиночество в городе" - еще и отражает два взгляда на одну тему, один урбанистический мотив. Но Юри Пальм (1937-2002) выбирает более жесткие, радикальные выразительные средства, его картины отражают агрессию пространства, человеческие лица на них либо отсутствуют, либо затенены, либо скрыты. В картинах Людмилы Сийм (род. в 1938) больше гармонии, хотя тоже есть гротеск, например, в натюрморте, где гигантские овощи и туши вписаны в городской пейзаж. Картины Пальма присутствуют и в другом обзорном разделе эстонского искусства - "Трудный выбор", посвященном художникам второй половины 20 века. Здесь эстонский соцреализм - пионеры, передовики, демонстрации, все как водится - соседствует с эстонским нон-конформизмом. Порой в творчестве одного и того же автора: Йоханес Саал писал и Сталина с пионерками, и повесившуюся у окна женщину, и неопознаваемого за вспучившеся буграми кожей лица Бетховена - когда эти работы рядом, складывается совсем иная картинка, чем если воспринимать их по отдельности. Наибольшее внимание публика уделяет Уло Соостеру (1924-1970), его сюрреалистические "Губы" - вещь демонстративно непристойная, но пластически решенная весьма остроумно. Два его же портрета тоже очень интересны, один напоминает манеру Пикассо 1910-х годов, другой - своеобразный, экспрессионистский, фиксирующий на полотне крик отчаяния. Соц-арт - "Ленин" Ильмара Малина (1924-1994), коллаж с портретом Ильича, наложенным на ядовитого цвета неопознанное космическое светило. Есть и символистские полотна Ольги Терри (род. в 1916), отсылающие к Мунку, и другие, помимо персональной выствки, полотна Юри Пальма - интересного много. Отдельную комнату занял проект Виллу Йаанисуу, составленный из бюстов разных авторов, периодов и стилей, где Христос оказывается в одном контексте со Сталиным, работница в косынке - с усатым царским генералом и т.д. Собственные работы того же автора можно увидеть в холле музея - гигантские кресла, "свитые" из порезанных автомобильных шин.

Самой же бестолковой мне показалась расположившаяся на шестом этаже выставка современного видео- и прочего в том же духе искусства, проспонсированная Гете-институтом. Ну скучно уже все это - дождевальные установки, выдающие порции воды через определенные промежутки времени, интерактивные компьютерные пейзажи... А самыми значительными - две привозные экспозиции.

Одна - из Русского музея: "Павел Филонов. Русский авангард и после". Я думал - может, это тот же Филонов, которого я видел в Питере, а потом его показывали и в Москве? Нет, это совершенно оригинальный проект. Творчество Филонова вписано в эстетический, но в еще большей степени в исторический контекст. Его полотна, преимущественно 1910-х годов, среди которых особе место занимает "Пир королей" 1913 года, соседствуют, с одной стороны, с Кандинским, Альтманом, Бурлюком и Древиным, с другой - с самохваловскими гимнастками и делегатками, и не только с ними. Пафосные "Праздник конституции" Бродского и его же портрет Сталина 1937 год, "Слава великому Сталину" Кугача, Нечитайло и Цыплавкова 1950 года, "Вождь, учитель и друг. И.В.Сталин в Президиуме II съезда колхозников-ударников в феврале 1935 года" Шегаля - тоже часть контекста, как и более скромный, неординарный по колористическму решению "Ленин в Разливе" Рылова. Но часть контекста - и абсолютно реалистический "Портрет ударника. Краснознаменец Жарновский" Казимира Малевича, наряду с его авангардным "Плотником" и более умеренной "Головой крестьянина". "Днестровские пороги", "Лошадь-молния" и "Мост. Пейзаж с четырех точек зрения" Бурлюка - любопытне вещи, занятный ранний Альтман - "Беспредметная композиция РСФСР" начала 1920-х, где от аббревиатуры - только первые три буквы, остальное - геометрическая супрематистская абстракция. Мало того - какие-то произведения и имена для меня оказались просто новыми. Например, Святослав Воинов (1890-1920?) с двумя работами - "Тайная вечеря" (композиция, выстраивующая новый, революционный иконостас, но в отличие от Редько в ГТГ на Крымском валу, на старой, традиционной основе) и "голова Спасителя" (фантастика сочетается с иконическим каноном, так что Иисус в светлом нимбе слегка походит на космонавта, какими их представляли в начале 1920-х). Не менее любопытная "Коричневая симфония с портретом" Михаила Евграфова конца 1930-х годов (через цветовую абстракцию проступает женский профиль). Борис Эндер, Мария Эндер, Лев Бруни, Богомазов, Михаил Матюшин - и все это в пространстве одного, пускай немаленького, зала, и все - вокруг Филонова, он, как сочетающий в себе противоположные идейные и эстетические традиции - центр этой экспозиции.

Другая - "двойной портрет Джеймса Энсора и Жюля де Брейкера" из Гента. Энсора я в прошлом году "переел" - был в его доме-музее в Остенде, видел, без преувеличения, сотни его работ, в Бельгии они повсюду, даже в коридорах терминалов аэропорта. Де Брейкера, напротив, особенно не приметил. Энсор жил долго, жизнь де Брейкера оказалась короче, поэтому Энсор представлен более ранними вещами 1880-1890-х годов, де Брейкер - 1910-1920-х. Но оба безупречно концептуально объединены общими мотивами и темами, прежде всего - городскими пейзажами, хотя Энсор - это, помимо Брюсселя, прежде всего Остенде, а де Брейкер - Гент, но также Брюгге, Антверпен, даже Лондон и Париж (Пиккадили, Понт-Неф). Для обоих характерен экспрессивный художественный язык, гротескные образы, мотивы старости, смерти и распада. Только для Энсора через них проявляется его внутреннее самоощущение, а де Брейкер вдохновляется вполне конкретными историческими событиями. Раздел Брейкера - это главным образом офорты, в которых, как и у Энсора, очевидна связь с испанской традицией, такая естественная для фламандцев. Де Брейкер изображает Гент как город живых мертвецов, характерная вещь - "Смерть звонит над Фландрией" 1917 года, где костлявая в огромных сапогах размахивает колоколом. Хотя город при этом вполне узнаваем - и Беффруа, и собор св. Николая, который был закрыт на реставрацию, когда я приезжал в Гент. Постоянный образ-лейтмотив и живописных полотен, и офортов де Брейкера - старьевщик, торгующий на рынке никчемным хламом. Тематически к этому блоку примыкает офорт "Культура", на котоом скелет заглядывает в жерло гигантской пушки. Энсор в этом проекте представлен только одной гранью своего творчества, оно тематически гораздо шире, но в одном контексте с де Брейкером акцент сделан на фантастику, гротеск, на мотив смерти, на образы трупа, призрака, монстра, маски - это и скелеты, и антропоморфные насекомые. В числе прочего имеется офорт, основанный на самом известном полотне Энсора "Явление Христа в Брюсселе". Подумать только - такое яркое впечатление от фламандского модерниста настигло меня в Эстонии, тогда как объехав все главные города Фландрии и обегав там все художественные музеи, и для себя и имени такого не выделил - Жюль де Брейкер. На выставке есть его автопортрет - застенчивый человечек в очках с зализанными волосиками, кафкианский типаж.

Ну так и проторчал в музее до самого закрытия. Вышел через верхние ворота и оказался в полупустынном месте. Спустился к трассе, но на автобус садиться не захотел, пошел пешком - а тротуар взял и закончился. Некоторое время я двигался теряющейся в траве тропой, но вскоре вышел к дороге и даже легко сориентировался, где нахожусь - оказалось, не так уж далеко от отеля. Дождь пошел уже совсем сильный и противный, и я решил не рисковать, а зайти за вещами и двинуть сразу на автовокзал. Мало мне было двух перелетов - обратно я заранее решил ехать автобусом. На самом деле это не так страшно, просто утомительно (но что не утомительно? тут хотя бы автовокзал был рядом, а каково в Стокгольме до аэропорта добираться?). Отчасти интересно еще и тем, что погранзастава в Нарве, выстроенная в начале 1990-х, проходит прямо через город. То есть номинально это два города - эстонская Нарва и ивангород в Ленинградской области. Но фактически в десяти метрах от решетки светятся окна жилых домов, а нейтральная зона приходится на мост через реку, и справа - Нарвский замок, под стенами которого, пока мы проезжали, проходила русская дискотека. Эстонская граница преодолевается легко, на русской, конечно же, всех заставляют из автобуса выходить, перелезать через таможенный терминал, который так убого выглядит, что провозить сквозь такую границу что-то ценное или запретное просто западло. Да и не смотрят, просто под дождем всех выгонят из автобуса и загоняют в терминал, потом автобус заезжает пустой под крышу, выезжает оттуда, и пассажиры снова под дождем в него загружаются. Практикуется эта процедура только русскими и только для русских - никакой эстонец таким образом в Россию не поедет, все пассажиры - граждане РФ, а имеющие вид на жительство в Евросоюзе, включая вечно воняющих по поводу угнетения русскоязычных, предпочитают податься в Финляндию или Швецию - ближе и дешевле. Несмотря ни на что к шести утра по российскому времени, с учетом разницы в час, автобус приезжает к Витебскому вокзалу - не так уж долго. Мы фактически еще раньше приехали. Но как же ужасен Петербург по утрам. Москва может отталкивать днем или вечером, но спросонья, особенно умытая дождем, она свежа, как молодящаяся дама, уже успевшая причепуриться пораньше. А Петербург под утренним дождем выглядит как полумертвый сифилитик.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments